Линетт Нони – Шепот (страница 54)

Кайл смотрит на меня, и я выдерживаю этот взгляд, несмотря на запутанный клубок из эмоций и чувств, которые вызывают во мне эти слова.

– Он выполнил приказ, – продолжает Кайл. – Но, когда ты наконец стала Вещать и он увидел, на что ты способна и при этом ничего не знаешь о своем прошлом, то осознал: что-то не так. Несколько дней он тайно разыскивал нас, чтобы выяснить, знаем ли мы что-то. И мы рассказали ему правду о тебе, правду о «Ленгарде».

Я вспоминаю ту ночь, когда внезапно столкнулась с Вардом прямо у себя в номере. Он тогда был растрепанным, словно много времени провел на ветру, и я решила, что он искал нового Вещего. Но теперь мне интересно… должно быть, именно в тот день он впервые пошел к Кайлу.

– Бьюсь об заклад, это был очень увлекательный разговор, – с трудом говорю я.

Кайл смеется:

– Он держался… мужественно. Но у Варда есть и свои источники внутри «Ленгарда», так что он довольно быстро проверил нашу версию. И с тех пор работает на нас.

– И теперь его, скорее всего, из-за этого бросят за решетку, – говорю я, хотя и сама не могу понять, что чувствую по этому поводу.

Я все еще не могу избавиться от гадкого ощущения, которое преследовало меня с тех пор, как я узнала о том, что Вард предал меня. Но теперь все так перепуталось. Особенно если учесть его последние слова, сказанные мне. И это я не говорю о том, что он предал «Ленгард», к тому же из-за меня, если верить Кайлу.

Я не могу думать об этом сейчас. Слишком много всего. Я пытаюсь переключиться и спрашиваю:

– А Ками и Кида говорили тебе…

– Кида рассказала нам обо всем, что произошло, после того как она пришла в лабораторию, – говорит Кайл. И взвешенным тоном добавляет: – Ками мало что рассказала, поэтому пробелы мы заполнили сами.

Мое сердце ноет, я смотрю на подругу, но понимаю, что, пока она не проснется, я никак не смогу успокоить и утешить ее. У нас будет на это время.

Сейчас я хочу восстановить в памяти цепочку событий и начинаю с того момента, когда я вышла из комнаты, одну за другой нанизываю подробности, все, которые могу припомнить. Я благодарна Кайлу за то, что он не перебивает меня и не задает лишних вопросов. Когда я заканчиваю, он качает головой и говорит:

– Я, конечно, знал, что Ваник – псих, но «выживает сильнейший» и попытка натравить Вещих на обычных людей? Я просто не могу в это поверить. Я думал, мой отец излечил его от этого безумия.

– Он не безумен, – говорю я. – Хотя было бы лучше, если бы так и было. Он совершенно в себе, но зациклен на мести так, что сам не осознает, насколько невыполним его план. Он хочет стать Творцом, ты можешь в это поверить?

– Хуже того, что теперь у него есть для этого все возможности.

Слова Кайла вызывают фантомную боль у меня в позвоночнике.

– Может, и нет, – говорю я, пытаясь сохранить позитив и прикрываю раненой рукой зевок. Дингер переползает обратно к моим ногам и сворачивается там в клубочек. – Если ему не удастся обнаружить в тех образцах ген Творца, ему понадобятся новые, чтобы реплицировать мои способности или клонировать ДНК. А я не планирую дать ему их. Халява закрыта.

– Кстати о ДНК, – низким голосом говорит Кайл, наблюдая за мной. – Ты быстро съехала с этой темы, Лис, но я слышал, что ты говорила о своих родителях. И о том, что говорил о них Ваник. Что все могло быть совсем не так, как мы думаем.

Я делаю глубокий вдох, и слова Ваника эхом отдаются у меня в голове:

Ты не могла убить родителей при помощи Вещания. Никак! Я сказал тебе достаточно, чтобы ты смогла узнать, что с ними произошло на самом деле… или даже найти их.

– Я не знаю, во что мне верить, – шепотом говорю я. – Я была уверена, абсолютно уверена, что убила их. Но Ваник сказал, что мой разум не способен сотворить намерение, которое могло бы привести к такому… Это… возможно?

Кайл молчит очень долго, а когда заговаривает, тщательно взвешивает слова.

– Мы знаем о том, что произошло благодаря Лиане. У нее было видение – как ты кричишь на родителей и бежишь вверх по лестнице, а позже спускаешься и видишь их тела. Как и ты, мы просто сложили два и два. Но Лис… я не хочу внушать тебе ложную надежду. Да, есть вероятность того, что мы, и ты тоже, просто неверно истолковали ситуацию. Твои родители были очень сильными Вещими. И если они хотели, чтобы весь мир поверил в то, что они мертвы, им было совсем нетрудно внушить ему это. Так же поступил и мой отец с нашей семьей.

Я сглатываю и выдавливаю из себя вопрос:

– И какими силами они обладали?

– Твоя мать обладала самым сильным даром Внушения из всех мне известных.

Встретив мой озадаченный взгляд, он поясняет:

– Мэннинг может заставить людей делать что-то, но это всегда действия по принуждению, не по свободной воле. Они лишь марионетки в его руках. Но твоя мама… Твоя мама могла внушить идею, которая потом пускала корни и закреплялась у человека в сознании, заставляла его поверить в то, что она родилась у него сама по себе, пока он ее не осуществлял. Ее дар был похож на микс из сил Принуждения Мэннинга, Мотивации Энцо и Гипноза Киды. Этакий «три в одном». Мне жаль, Лис, но именно твоя мать заставила тебя поверить, что они мертвы и что именно ты их убила. И ты никак бы не смогла осознать, что эту идею тебе внушили.

Я и не догадывалась, что мои руки сжаты в кулаки, пока он не протянул к ним свою и не разжал.

– А что до твоего отца, – продолжает он, и я не перебиваю, хотя и не уверена, что хочу знать. – Никто не помнит, какой был у него дар. А если и помнят, то не скажут. Именно поэтому я делаю вывод, что он тоже был очень силен. Они не просто так покинули «Ленгард», а позже и Сидней. И никто не может вспомнить почему. Или просто не хотят делиться.

– Давай еще раз, – тихо говорю я. – Два с половиной года я считала себя убийцей родителей, хотя они все это время, скорее всего, были живы. И они хотели, чтобы я считала себя их убийцей?

Кайл пожимает плечами:

– Честно говоря, я не знаю. Но обещаю, мы это выясним.

Я откидываюсь на подушку, измученная до невозможности.

– Ненавижу, – шепчу я, закрыв глаза. – Ненавижу все это. Я не знала о Ванике, не знала о родителях. Меня бесит то, что я ничего не понимаю. И то, что мои друзья, новобранцы «Исхода», застряли в «Ленгарде» с этим психом.

Энцо, Хамелеон, Крюк – они ведь все еще там. И Вард. Я не могу выкинуть это из головы. Не могу не думать о том, что сейчас с ними происходит. Я хочу сделать хоть что-то, чтобы не чувствовать себя такой беспомощной и бесполезной, поэтому откидываю одеяло и спускаю ноги с кровати. Мое движение будит Шредингера, он вскидывает голову, недовольно смотрит на меня, а затем снова опускает мордочку на лапы и закрывает глаза.

– Стоп-стоп-стоп, и что это ты делаешь? – Кайл вскакивает со своего места. Ками шевелится от его громкого голоса. Мы оглядываемся на нее, но она не просыпается.

– А на что похоже? – Я резко поднимаюсь, но тут же пошатываюсь, и Кайл подскакивает ко мне, чтобы удержать.

– Не думаю, что тебе уже можно вставать.

– Мне нужно как-то собраться. – Я пытаюсь оттолкнуть его, и меня покидают последние силы. Кажется, я сейчас упаду в обморок, но все равно упрямо говорю: – Я же не могу просто валяться в постели, пока Ваник пытается захватить мир, мои родители живы где-то, а Варда держат взаперти в его же собственном доме. Я не могу просто лежать и ничего не делать, Кайл!

– И все же прямо сейчас ты ничего не можешь сделать, Лис, – говорит Кайл, отодвинувшись так, чтобы заглянуть мне в лицо. – Ваник подождет. Твои родители подождут. А что касается Варда, он слишком важен для Ваника, чтобы тот ему навредил. Тем более сейчас Фэлон будет переворачивать все вверх дном, чтобы выяснить, куда все пропали. Так что у Варда есть немного времени, Лис. А значит, и у тебя.

Слова Кайла немного меня успокаивают. Но я все равно говорю:

– Мы должны спасти его, Кайл. Мы должны спасти их всех.

– И спасем, – говорит он. – Как только ты сможешь встать.

– Я уже могу, – говорю я, и, заметив его скептический взгляд, добавляю: – Правда!

Кайл крепче сжимает мою талию.

– Таскать тебя на себе во время спасательной миссии по всему «Ленгарду» не самое лучшее решение.

Я понимаю, что он прав, к тому же замечаю, как комната начинает потихоньку расплываться, поэтому сдаюсь.

– Ладно. Наверное, мы можем подождать пару дней.

Даже несмотря на головокружение, я замечаю, как он усмехается.

– Ну, если ты настаиваешь.

И, не сказав больше ни слова о надвигающейся спасательной миссии, он снова помогает мне лечь в постель. Точнее, укладывает силой. Только когда он подтыкает под меня одеяло и направляется к двери, я шепотом спрашиваю у него:

– Что с ними будет?

Его полуночные глаза смотрят на меня очень долго. Как будто он хочет передать мне свои силы и успокоить этим взглядом.

– Ничего такого, чего с ними уже не происходило, – тихо говорит он внушающим доверие тоном. – Постарайся поспать, Лис. У тебя будет возможность спасти мир, но после того как проснешься.

Я наконец сдаюсь усталости. Мои веки наливаются тяжестью, и я позволяю им закрыться, но напоследок говорю:

– Ловлю тебя на слове.

– Не сомневайся, – отвечает он с тихой усмешкой. – А теперь баиньки, принцесса. Здесь тебе ничто не угрожает.

Это слово, сказанное шепотом, наполняет меня теплом, я чувствую, как меня потихоньку накрывает дрема. Но прямо перед тем, как я погружаюсь в сон, у меня в голове вспыхивает еще одна мысль, и я открываю глаза.