Линетт Нони – Шепот (страница 33)
– Хорошо. Иди. Но, пожалуйста, постарайся держать рот на замке. Помни, ты все еще новичок.
– Стой… Я могу пойти?
Он снова кивает, и я спрашиваю:
– Почему ты передумал?
– Потому что ты сомневаешься. А значит, будешь очень осторожна. Если бы ты не сомневалась в своем самоконтроле, то наверняка захотела бы его испытать. А я не хочу, чтобы ты делала это без меня. Давай не будем забывать о катастрофе с огнем, водой и льдом, хорошо?
Когда же наступит день, когда он перестанет мне об этом напоминать? Когда мы возвращаемся и говорим остальным, что я смогу пойти, они неловко радуются в ответ. Я чувствую себя ребенком, которого впервые отпустили к друзьям с ночевкой.
– Не волнуйся, Вард. Мы о ней позаботимся, – тихо обещает Хамелеон, сейчас заметный намного лучше, чем обычно.
Вард бросает на него взгляд и слегка смягчается.
– Прости, приятель, но ты не можешь пойти с ними, ты же знаешь.
Хамелеон тут же меняется в лице.
– Что плохого в том, что пацан пойдет с нами? – спрашивает Крюк, поглаживая свой красный ирокез. – Вряд ли его вообще кто-то заметит, особенно если он запустит свой призрометр на максималку.
– Даже будучи невидимым, он может толкнуть кого-нибудь в толпе, – говорит Вард. – Он не сможет общаться с Эбби, Итаном и Айзеком или с кем-то из вас. Представьте себе, что будет, если кто-то услышит его голос, но не увидит тело?
Я только недавно узнала, что, несмотря на то, что дети Фэлона рано или поздно тоже откроют в себе способности, они все равно еще слишком малы, чтобы понять, что происходит в «Ленгарде». Никто, кроме настоящих новобранцев, высших военных и охранников в серой форме, которые когда-то водили меня по коридорам, не знает правду о нас и нашей подготовке здесь, под землей. Вот почему Эстер работает здесь медиком, несмотря на то, что Ками может исцелять одним словом. Такой персонал, как врачи и полиция, должны быть максимально ординарными, без капли сверхъестественного.
– Но Вард…
– Прости, Хамелеон, – непререкаемым тоном прерывает его Вард. – К тому же, пока их не будет, мне понадобится твоя помощь в одном важном деле. Ты окажешь мне огромную услугу, если поможешь.
Хамелеон опускает голову и переминается с ноги на ногу, избегая смотреть ему прямо в глаза.
– Да, конечно, – отзывается он.
– Вот и молодец! – Вард хлопает его по полупрозрачному плечу. – Мы поговорим, когда все уйдут.
– Так ты же должен впустить нас в лифт наверх, Лэндо, – говорит Энцо. – Наши с Ками пропуска не позволяют выходить так поздно.
Я вопросительно смотрю на них, а затем на всех остальных.
– Просто мы здесь никто и нам не доверяют, – информирует меня Кида, надувая очередной пузырь. – Кэм и Энц могут подниматься наверх в течение дня, но всем остальным нельзя выходить без няньки из «Генезиса».
– А потом они еще и удивляются, почему мы так любим это место, – мрачно добавляет Крюк.
И снова эта горечь в голосе. И мне опять интересно, откуда она берется. Я думала, новобранцы «Исхода» тренируются и учатся контролировать свои способности целыми днями как раз для того, чтобы вернуться наверх и использовать их для высшего блага. Концепция правительственного солдата меня до сих пор не греет, но отрицать ее достоинства я все равно не могу. Но поведение Крюка… Что-то тут не так.
– Полегче, приятель, – говорит Энцо. – Получить пропуск наверх не так и сложно. Когда тебе отказывали?
– Не в этом дело, – ворчит Крюк, но Энцо больше не возвращается к этой теме.
Он прав. Но, в защиту «Ленгарда» и его целей, выпустить любого Вещего во внешний мир, учитывая все непредвиденные обстоятельства, было бы в лучшем случае рискованно, а в худшем – просто катастрофично. Конечно, я понимаю, что Крюку не нравится сидеть тут, как в клетке, но не могу сказать, что недовольна мерами безопасности на этом объекте. Однако у меня все же есть один вопрос.
– Опять завяжешь мне глаза?
Кида поднимает брови и смотрит сначала на Варда, а потом на меня.
– Извращенцы, – бормочет она, и я бросаю на нее сердитый взгляд.
– Думаю, в этом уже нет необходимости, – отвечает Вард. – Ты уже знаешь, что такое «Ленгард» и какова твоя роль здесь. Время, когда мы удерживали тебя силой, уже позади.
Серьезно? С каких пор? То есть если я захочу уйти, то они просто возьмут и отпустят меня? Но мне ведь некуда больше идти. Я хочу спросить об этом, но молчу.
И буду молчать до конца вечера.
Глава 18
Из города в зоопарк Таронга можно попасть двумя путями: по дороге или по воде. Поскольку паромы на Серкулар Куэй находятся в паре минут ходьбы от выхода из «Ленгарда» в телебашне, именно туда мы и идем, прыгаем в лодку и как раз успеваем на переправу через гавань. Когда паром доставляет нас к выходу из зоопарка, уже сгущаются сумерки, так что мы направляемся прямиком к «Воздушному сафари», канатной дороге, с которой открывается вид на весь парк с высоты птичьего полета. Она отвозит нас ко входу.
На улице холодно. Я потираю руки, пока остальные решают, с чего бы нам начать. Зима начнется только через неделю, но пока я стою и жду, к чему они придут, кажется, что она уже наступила. Дети, однако, счастливы, словно всю жизнь только этого и ждали, и наслаждаются каждой секундой нашей вечерней вылазки, несмотря на ледяной ветер. Когда маршрут окончательно согласован, Ками поворачивается к ним и спрашивает:
– Мы готовы?
Дети энергично кивают, и она говорит:
– Тогда идем веселиться!
Мы спускаемся по тропинке, следуя указаниям Киды, которой сегодня выпала роль штурмана. Я с головой погружаюсь в свои ощущения. Слушаю перекличку птиц, которые возвращаются в гнезда и готовятся ко сну; далекие крики обезьян и громкий рев, от которого прямо-таки волосы дыбом встают.
– Вы слышали это? – удивленно спрашивает Эбби.
Энцо сажает ее себе на плечо.
– Конечно, малышка. Похоже, львы проголодались.
Я испытываю то же благоговение, что и Эбби. Много лет назад, когда мне было примерно столько же, сколько и ей сейчас, родители привели меня сюда.
Мы тогда жили в Сиднее, это было еще до того, как они решили переехать на другой конец страны. Я помню, как меня впечатлили животные и в какую истерику я впала, когда настало время уходить. Родителям удалось уговорить меня, только когда они пообещали, что мы непременно когда-нибудь вернемся сюда. Но этого так и не случилось. И вот я здесь. Исполняю их обещание. Сама.
Здесь так же красиво, как и в моих воспоминаниях. Зоопарк тает в сумерках. Но сегодня никаких тяжелых мыслей. Важно лишь то, что я здесь. Даже несмотря на то, что их здесь нет.
Во главе с Кидой наша группа идет к вольеру с рептилиями. Дети приходят в восторг, когда смотритель позволяет им потрогать гигантского бриллиантового питона. Как только мы выходим, Эбби и мальчики выбегают вперед с криками:
– Быстрее, а то всех интересных звездят пропустим!
Я с трудом подавляю смех, когда слышу многострадальный вздох Итана:
– Зверят, Эбби, не звездят!
– Я так и сказала, Итан! – топает ножкой Эбби. –
Мне приходится отойти от них подальше, чтобы не расхохотаться. И я не единственная, даже в глазах мрачного Крюка, топающего рядом, плещется смех.
В течение двух последующих часов мы только это и делаем: наблюдаем, как слоны распыляют воду хоботами, дразним сурикатов, стоящих на задних лапках, смотрим, как нас пытаются развлечь обезьяны-пауки, кормим жирафов и обнимаемся с коалами. Когда опускается сумрак, звери начинают жить совсем другой жизнью, как будто никто не держит их в плену за стеклянными окнами и крепкими стенами.
И они потрясающие.
И вот, когда мы наблюдаем за тем, как шимпанзе укладываются спать, происходит нечто странное. Внимание остальных занято шаловливыми животными, и я единственная неожиданно слышу странный шепот и вижу мягкую вспышку света. А в следующую секунду что-то врезается в меня сбоку. Я невольно отступаю на несколько шагов, а когда восстанавливаю равновесие и оглядываюсь…
Что происходит?
Я вижу саму себя.
Вижу точную копию самой себя прямо там, где я только что стояла.
Я в шоке машу рукой, чтобы привлечь внимание всех остальных, чтобы они посмотрели на эту сцену из «Сумеречной зоны» своими глазами, и в ужасе втягиваю воздух – я не вижу собственную руку. Смотрю вниз и понимаю, что я абсолютно невидима.
Я в панике открываю рот – Вард точно сказал бы, что это «абсолютно ни к чему». Но прежде чем я успеваю издать хотя бы один звук, еще одна невидимая рука захлопывает мне рот, а другая обхватывает тело со спины. Я в страхе пытаюсь освободиться, но все, чему учил меня Энцо, вылетает у меня из головы, в то время как мой неизвестный похититель держит меня, как в капкане, и тащит назад.
Он бесшумно протаскивает меня мимо клетки с жирафом до пустого ресторана, и тут я наконец исхитряюсь лягнуть его пяткой в ногу и вонзить зубы в ладонь, закрывающую мне рот. Ему больно, и меня это радует, но затем его вторая рука вокруг моей талии сжимается так, что я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.
– Перестань! – требует мужской голос. – Я просто хочу поговорить!
Слабое утешение. Но я также понимаю, что, несмотря на мои многочасовые спарринги, я не смогу подраться с ним или ослабить его хватку. Поэтому я позволяю себе расслабиться – не пинаю его и не царапаю, чтобы освободиться. Моя неожиданная податливость воодушевляет его, и он тащит меня дальше. Лучше и правда не сопротивляться, силы мне еще понадобятся.