Линетт Нони – Дикие края (страница 42)
— Быстрый урок по папарацци: голову вниз, смотреть только вперёд, не паниковать. В другой ситуации я бы сказал, что ты можешь отвечать на любые вопросы, которые тебе по душе, или говорить «без комментариев» на всё остальное, но раз мы спешим к Скарлетт, сегодня лучше их игнорировать. Ладно?
Я едва успеваю кивнуть, как мою дверь открывает гора мускулов — мужчина, который одной рукой указывает нам с Зандером на выход, а другой сдерживает толпу. Ещё один такой же гигант делает то же самое чуть поодаль.
Крики достигают апогея, когда я выхожу из машины, и становятся невообразимо громче, когда следом выбирается Зандер. Между нами и дверями отеля всего несколько футов, но из-за вопящей орды кажется, что это мили. Вспышки ослепляют, мне в лицо тычут микрофоны, репортёры выкрикивают вопросы. Я не могу разобрать ни слова, мой разум цепенеет. Тело тоже. Но затем рука Зандера обхватывает мою талию, и я поворачиваюсь к нему, мгновенно успокаиваясь от его присутствия. Он ободряюще улыбается мне, что вызывает ещё больше вспышек и визгов толпы, и ведёт меня вперёд, пока телохранители расчищают путь.
Кажется, что прошли часы, но на самом деле — лишь секунды, и вот мы уже за дверями. Крики и вопли мгновенно затихают, оставляя после себя звон в ушах.
Я тяжело дышу, словно после марафона, и хриплю Зандеру:
— В твоём уроке по папарацци не помешало бы ещё парочка предупреждений.
— Ты в порядке? Я знаю, это было чересчур…
— Всё нормально, я в порядке, — говорю я, и, к своему удивлению, действительно так чувствую. Это было интенсивно, но к этому можно было бы привыкнуть, если бы мы…
Мои мысли обрываются, когда я вижу Скарлетт, стоящую посреди пустого фойе. На её лице странная, неуверенная улыбка, но я игнорирую тревожные звоночки, которые вызывает это выражение, и хватаю Зандера за руку, таща его к ней.
Не успеваем мы сделать и двух шагов, как какое-то движение слева заставляет меня обернуться как раз вовремя, чтобы меня сбила с ног моя лучшая подруга. Я шатаюсь в сторону, удерживаясь от падения только потому, что врезаюсь в Зандера.
— Прости меня! — вопит Эмбер, сжимая меня так крепко, что я начинаю задыхаться. — Клянусь, я понятия не имела! Ты чуть не погибла! И Зандер тоже погиб! Обещаю, я не имела никакого…
— Эм, о чём ты… — я не успеваю закончить, так как меня прерывает другой голос, более глубокий и почти такой же дрожащий, как у подруги.
— Чарли.
Я отстраняюсь от Эмбер, лишившись дара речи при виде отчима. Его зеленые глаза за очками полны слёз, седеющие волосы выглядят так, будто он не причёсывался несколько дней.
— Джерри? — я слишком шокирована, чтобы выговорить что-то, кроме его имени.
В следующую секунду он уже обнимает меня.
— Прости меня, девочка моя, — шепчет он мне на ухо, крепко прижимая к себе. — Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя одинокой. Я должен был лучше справляться со своим горем, а не заставлять тебя думать, что я не могу на тебя смотреть. Мне многое предстоит искупить, но даю слово: я проведу остаток жизни, доказывая, что ты больше никогда не будешь чувствовать себя брошенной.
Я настолько ошарашена его признанием и самим его присутствием, что мне требуется время, чтобы осознать: здесь происходит что-то очень неправильное. Тревожные звоночки превращаются в оглушительную сирену, когда слова Эмбер запоздало доходят до сознания. Ведь то, что она сказала…
Я ахаю и отстраняюсь от Джерри, чтобы спросить её онемевшими губами:
— Откуда ты знаешь, что Зандер «погиб»?
Выражение лица Эмбер… впервые в жизни я совершенно не могу его прочитать. Но я чувствую, как рука Зандера сжимает мой локоть, чувствую волны шока и замешательства, исходящие от него, когда он разворачивает меня к стойке администратора, за которой на телевизоре без звука показывают… показывают…
Показывают нас. Прямо здесь, прямо сейчас, стоящих в этом самом фойе.
Я резко поворачиваю голову, ища камеру, но ничего нет. Я не понимаю, что я вижу, не понимаю, как я это вижу и почему, но прежде чем я успеваю задать хоть один вопрос, хватка Зандера становится еще крепче. Его лицо искажается от неверия, когда он снова смотрит на Скарлетт.
Гейб теперь стоит рядом с ней, но не он причина такой реакции Зандера.
Причина в двух других людях, которые появились рядом, и оба улыбаются так же неуверенно, как Скарлетт.
Моя оглушительная сирена сменяется мгновенной, гробовой тишиной.
Потому что Хоук и Бентли здесь.
И на них нет ни единого перелома.
Глава 21
Зандер
— Что, черт возьми, происходит? — выдыхаю я, не в силах поверить в то, что вижу. В то, на
Я чувствую оцепенение Чарли как свое собственное, потому что оно и есть мое. Но она берет себя в руки быстрее меня и тянет меня в центр фойе. Эмбер и мужчина, который, как я полагаю, является отчимом Чарли, приклеились к нам как банный лист, но я едва замечаю их, слишком отвлеченный группой людей перед нами.
Хоук и Бентли. В голове не укладывается, что они здесь. Они должны ждать спасения у подножия горы, а не стоять перед нами без костылей, гипса или каких-либо признаков того, что один из них вообще был ранен.
В животе рождается нехорошее предчувствие. Я подозрительно кошусь на своего агента, но по лицу Гейба невозможно понять, оправданы ли мои опасения. Я перевожу взгляд на остальных троих, ожидая объяснений.
— Прежде чем мы ответим на ваши вопросы, — начинает Скарлетт, — кому-то из вас требуется срочная медицинская помощь? У вас было несколько инцидентов на грани, которых мы не предвидели, так что скажите, если вас нужно осмотреть сейчас, или вы можете подождать до конца разговора.
От ее слов я каменею. В памяти всплывает то, что Эмбер прокричала Чарли:
Предчувствие превращается в ледяной ужас. Я снова смотрю на стойку администратора — на экран телевизора, где больше не показывают нас в фойе, а транслируют нечто совершенно иное.
Голос Чарли доносится словно издалека, она спрашивает, откуда Скарлетт знает о наших «инцидентах». Я онемевшими руками разворачиваю её к телевизору, чтобы она сама увидела ответ.
Идет выпуск новостей. Журналист сидит на фоне экрана, на котором крутят нарезку кадров из первых дней нашего похода: прыжок из вертолета, спуск на тросе со скалы, первый узкий каньон, переправа через ущелье, восхождение на гору…
Но на этом видео не заканчивается.
Дальше показывают оползень.
И то, как мы падаем в озеро у подножия горы.
У меня в голове бьется одна мысль: Бентли потерял камеру при падении. Этих кадров не должно существовать.
Как не должно существовать и всего, что следует далее:
Мы с Чарли продолжаем путь вдвоем.
Наше падение с водопада в бурлящую реку.
То, как она делает мне искусственное дыхание, спасая мне жизнь.
Как мы обнимаемся под звездами.
Подводный туннель и то, как она чуть не утонула.
Наш безумный бег по рушащемуся мосту.
Чарли снова спасает мне жизнь… и вот я лежу на ней, наши губы всё ближе и ближе…
Кадры гаснут. На экране сияет репортер, что-то вещая без звука, но мне не нужны слова, чтобы всё понять.
Нас развели.
Я впиваюсь яростным взглядом в Скарлетт, Хоука и Бентли. В руках у Скарлетт я вижу знакомую серебристую коробочку — она открыта и пуста.
Нано-дроны.
Их никто не отключал.
Всё, что мы делали, каждое слово, которое произнесли…
Всё это было поймано камерами и показано всему миру. Причем в прямом эфире, если судить по тем кадрам из фойе.
Чарли стоит так близко, что я не понимаю, кого из нас трясет сильнее. Я чувствую себя изнасилованным. Миллионы людей слышали мои самые откровенные слова. Всё, что я рассказал о смерти родителей, о Саммер, о Мэддоксе, о… Боже, о наркотиках и вождении в нетрезвом виде. Меня сейчас стошнит. Чарли тоже раскрыла вещи, которые никогда не хотела бы делать публичными: свое горе, мысли о жизни и будущем. Мы делились самым сокровенным, даже не подозревая, что у нас есть зрители.
Я сглатываю желчь и смотрю на Хоука, Бентли и Скарлетт. Игнорируя вопрос о здоровье, я процеживаю сквозь зубы:
— Кто-нибудь. Начнет. Говорить. Сейчас же.
— Это была моя идея, — подает голос Гейб. — Моя и Валентины.
Сердце уходит в пятки. Мои страхи подтвердились, хотя я всё еще не до конца понимаю «зачем».
— Кто, черт возьми, такая Валентина? — голос Чарли звучит хрипло. Она тоже осознала масштаб обмана.
— Валентина Мартинес, режиссер «Войны Титанов» и близкая подруга Райкона, — говорит Гейб, кивая на Хоука. — Именно она договорилась с ним и шоу «Дикий мир Хоука», чтобы помочь исправить твой имидж, Зандер. Но первые прогнозы показали, что одной серии недостаточно, чтобы добиться нужного результата в такие сжатые сроки. Поэтому мы придумали транслировать весь ваш поход, по крайней мере, часы бодрствования, чтобы вызвать больший интерес у публики. Реалити-шоу без купюр.