Линдси Маркотт – Призрак миссис Рочестер (страница 13)
В дверь постучали.
– Это я! – крикнула София. За дверью в самом деле оказалась она, стоящая чуть ссутулившись, с теннисной сумкой на плече. На бледном, несмотря на загар, лице не осталось ни следа вчерашней синюшной косметики. Свежевымытые волосы, еще не высохшие до конца, напоминали разлитый кленовый сироп. Передо мной будто стояла совершенно другая девочка.
– Это ты рассказала отцу?
– Нет, я же пообещала, что не скажу. Но, думаю, он догадался по твоему виду.
– И как, он сильно злился?
– Скорее беспокоился, – тщательно взвесив слова, ответила я. – И как его винить?
– Он отошлет меня? Прямо сейчас?
– Нет. С чего бы?
Она пожала плечами, мотнув сумкой.
– Он не хочет, чтобы я жила здесь. Даже пытался заплатить Сант-Маргарет, это моя школа, чтобы они оставили меня на лето у себя. Но они закрываются на лето, так что не получилось. – Она заглянула мне за плечо. – Можно войти?
Я открыла дверь пошире, и София в пару широких шагов оказалась внутри: длинноногая, атлетически сложенная, как и отец. Ее взгляд упал на полевые цветы, которые она принесла мне, теперь свисающие через край стакана.
– Так и знала, что они завянут, – заметила она.
– Когда я приехала, они были еще свежими – вот что важно.
– Тебе не страшно тут совсем одной? – оглядевшись, поинтересовалась она.
– В первую ночь я немного испугалась, да. Но наутро все страхи показались такими смешными. И тут не так далеко от особняка.
– Я бы испугалась. – София плюхнулась прямо на незаправленную постель, а я задом наперед устроилась на одном из стульев.
– С нетерпением жду наших уроков. Какой у тебя уровень французского?
– Второй год обучения. Но у меня ничего не получается. С природоведением все просто, я не прошла только потому, что не сдала последний тест. Алгебру я никогда не учила, поэтому и завалила.
– Алгебра? Ею мы что, тоже должны заниматься?
– Ага, это один из предметов, которые мне нужно пересдать. – Как удобно Отис об этом умолчал. Придется быстренько вспоминать материал.
– Что ж, по-французски я говорю свободно, – сообщила я. – На втором курсе год жила в Лионе, ходила там в университет.
– То есть ты знаешь, как по-французски будет «лахудра»?
– «Лахудра»?
– Ага. На занятиях по теннису есть одна девчонка, и она всегда несет чушь о моем отце и Беатрис, даже не проверяя, правда это или нет. И делает вид, будто прекрасно разбирается во французском. Так что я хочу назвать ее «лахудрой» по-французски и проверить, поймет ли она.
– Эм… ладно… в таком случае «
Она повторила фразу за мной.
– Хорошо, спасибо. – София на пробу произнесла фразу вслух, а затем оперлась на ладони и слегка покачалась на кровати. – Так о чем было твое ТВ-шоу?
– Его можно найти на «Нетфликсе». Оно было такое… готическое, если тебе нравится что-то подобное.
– В прошлом году по литературе нас заставили читать «Грозовой перевал». Это готический роман, да?
– И по моему мнению – самый лучший. Тебе понравилось?
– Ну так… Я много пролистывала из-за архаичного написания. – Тут она взглянула на меня, проверяя, знакомо ли мне это слово, но я невозмутимо посмотрела в ответ. – А еще некоторые места были немного… противными. Как когда тот парень, как его там?..
– Хитклифф?
– Ага. Как когда он выкопал гроб Кэти, чтобы посмотреть на нее спустя столько лет после смерти. А потом он сломал гроб, чтобы его похоронили там же и они могли гнить вместе. Ну противно же?
– Я бы назвала это ужасающим. Но, вспоминая этот роман, обычно говорят не об этом моменте, а о большой любви Кэти и Хитклиффа. Как даже после смерти возлюбленной он был одержим своей любовью.
– Ну да, но… гниль и все такое? Не лучше бы было желать, чтобы соединились их души, а не остатки тел?
– Ладно, ты права, – усмехнулась я. – Про гниль – отвратительно.
Софи слегка улыбнулась в ответ.
– Можно тебя кое о чем спросить?
– Конечно, о чем хочешь.
– Ты считаешь, мой отец убил Беатрис? – Я быстро взглянула на нее. – Так все говорят, да?
– Не знаю, я только приехала.
– Да, но это было повсюду в интернете. – София прикусила верхнюю губу. – Я так не считаю. Мне кажется, он все еще безумно ее любит и ждет, что она вернется.
Прямо как возлюбленный Синары.
– А почему ты так думаешь? – спросила я.
– Он оставил ее вещи так, как было при ней. В ее спальне и гардеробной.
– У Беатрис была собственная спальня? – не удержалась от вопроса я.
– Ага. И все ее платья еще там. Раньше к ней приходила девушка по имени Кендра, приносила ей новые вещи на примерку. Но Беатрис орала на нее, ругалась, не стесняясь в выражениях, потому что, по ее словам, Кендра приносила ей большие размеры. Так что Кендра уволилась, а Беатрис начала ездить в Силиконовую долину, там полно модных бутиков. Возвращалась с охапкой дизайнерских нарядов крошечных размеров – даже на меня не налезет. Может, тебе подойдут.
От этой идеи меня пробрала дрожь.
– Сомневаюсь. Она была гораздо выше меня.
– 178 сантиметров, на пару сантиметров выше меня. Но она покупала себе вещи на пару размеров меньше! А теперь они все просто висят там, даже с ценниками. А еще там остались ее украшения. Эти я одолжила. – Она откинула прядь волос с уха, показывая ослепительные бриллиантовые серьги-кольца.
– О боже, София! Тебе разрешили их взять?
– Никто не запрещал. А ей они были не нужны. Как-то вечером, когда я только приехала, она стояла у себя на террасе и бросала с нее украшения вниз, пока папа ее не остановил. Потом Гектор спустился вниз к утесам, что-то нашел и принес, а что-то осталось.
Мое воображение моментально рисует изумруды, рубины и бриллианты, блестящие в серо-зеленых лианах подобно капелькам росы.
– Ты должна вернуть серьги. И прежде чем брать что-то, спрашивать отца.
– Я всегда кладу их на место. И он не возражает.
Интересно, что еще она так одалживает. Мне вспомнилась моя пропавшая ночная рубашка.
– София… ты, случайно, вчера вечером сюда не приходила? Может, тебе было нужно поговорить или что-то еще?
– Нет. Зачем? А что, Отис так сказал?
– Нет, мне просто показалось, что здесь кто-то был.
– Может, я ходила во сне. Мама иногда ходила. Перед поездкой в Африку она принимала таблетки, чтобы не заразиться малярией, и от них начала ходить во сне.
– Она была замечательным человеком. Как ее звали?
– Беттани. Это и мое второе имя.
– Красивое. У тебя есть фотографии?
София достала телефон и, быстро пролистав, передала мне.
На экране было видео с женщиной ненамного старше меня: очаровательное круглое лицо, каштаново-рыжие волосы, чуть темнее, чем у Софии. Возможно, она бы предпочла похудеть на несколько килограммов. Она стояла на пляже у озера, в цельном купальнике в горошек, и пыталась скрыть бедра, прикрывая их руками, при этом хохотала, взвизгивая, как и все мамы: «Что ты делаешь! Прекрати! Ты же обещала! Убери эту штуку! Вот я тебя сейчас догоню!» – а за камерой слышался такой же счастливый смех Софии. От этого видео просто разбивалось сердце.