Линдси Карри – Царап-царап (страница 32)
– У нас есть другие варианты?
Нет. Абсолютно никаких.
Я слабо улыбнулась. Впервые в жизни мой брат был на сто процентов прав.
– Ладно, давай это сделаем. Но нам надо спешить.
Глава 34
В историческом музее было очень красиво. Думаю, большинство музеев такие, но этот был особенным. Мы вошли через главный вход и миновали странную старинную машину, выставленную в фойе. Наверное, папе бы она понравилась.
Мы купили билеты, и моё сердце забилось быстрее.
– Ты знаешь, где выставка? – спросила я у Сэма.
Он пожал плечами.
– Я здесь никогда не был.
Я засмеялась.
– Был. Всех пятиклассников водят сюда на экскурсию.
Сэм застонал.
– Ладно! Я здесь был. Просто я тогда не обратил внимания.
Я закатила глаза. Надеюсь, теперь Сэм будет более внимательным. От этого зависела наша жизнь. Я повернулась к мужчине, который продавал билеты.
– Извините, вы не подскажете, где находится выставка «Истленд»?
Не успел он ответить, как из-за стойки вышла женщина и тепло улыбнулась нам.
– Это на втором этаже, и я могу вас отвести.
Мы поднялись вслед за женщиной по лестнице и прошли по нескольким извилистым коридорам с чёрно-белыми фотографиями из истории Чикаго. Посреди следующего крыла стоял целый вагон метро. Он был старый, наверное, начала 1900-х годов, и выглядел просто великолепно. Никогда не думала, что скажу такое про вагон метро, но этот был по-настоящему уникален. Он был деревянный, с окнами из яркого цветного стекла. Я вспомнила, как мы с папой в последний раз ездили на метро. Там было много народу, очень грязно и немного пахло кошачьей мочой. Очевидно, раньше общественный транспорт был более роскошным.
Я ткнула Сэма в бок, когда мы проходили мимо выставки, посвящённой Великому чикагскому пожару. Она была просто огромной. И там было очень много посетителей. Повсюду на стенах, от пола до потолка, висели фотографии, цитаты и карты. Там даже была модель водонапорной башни и фарфоровая кукла, уцелевшая в огне! Около дюжины человек толпились вокруг экспонатов. Я подумала о пожарах, бушевавших в городе, на территории Линкольн-парка, и уничтоживших всё на своём пути, в том числе и памятники городского кладбища. Трудно поверить, что во время пожара, длившегося целых два дня, погибло всего триста человек, а на «Истленде», который затонул за менее чем пять минут, погибло вдвое больше людей.
Напротив находился зал, посвящённый бунту на Хеймаркет. Там всё было ярким и броским. Несколько детей в одинаковых футболках разглядывали экспонаты, а женщина что-то им рассказывала. Наверное, какой-то внешкольный клуб.
– Вот мы и пришли. Вы ведь спрашивали о катастрофе «Истленда», верно? – уточнила женщина.
Я кивнула и проследовала за ней в маленький зал, где ожидала увидеть такую же толпу, как и на выставке, посвящённой пожару в Чикаго. Сегодня в музее было полно народа, и, конечно, такое громкое событие, как трагедия «Истленда», должно было привлечь внимание.
Но первое, что я увидела, был штурвал. Большой, деревянный, с торчащими в стороны рукоятками. Такие штурвалы использовали в старину для управления судами. Здорово! Я думала, что все предметы с парохода «Истленд» пропали, когда он затонул. К стене была прикреплена большая металлическая труба. На табличке под ней было написано, что это железный гудок с «Истленда». Вот это да! Я представила человека, который включал его в день катастрофы, представила, как он пытался предупредить всех на борту.
Как следует разглядев гудок, я быстро обвела глазами зал и открыла рот от удивления. Там никого не было. Никакой толпы. Никаких студентов, пришедших на экскурсию. Никаких исследователей. И никаких болтливых туристов. В зале «Истленда» не было ни одного человека.
– «Истленд» – одна из наименее обсуждаемых городских катастроф, – заметила наша спутница. – Удивительно, что ваш учитель выбрал именно её. По какому предмету вы делаете проект?
– Это что-то вроде самостоятельной работы, – поражённо ответила я, разглядывая пустой зал. Почему здесь так пусто, в то время как в других залах не протолкнуться?
Сэм подошёл поближе. Его взгляд был прикован к деревянному стулу за стеклом. На спинке стула большими буквами было выгравировано слово «Истленд».
– Ух ты! Здорово!
– Знаю, – ответила я. Я нашла фотографию пожилого человека в подтяжках, который держал на руках промокшего насквозь ребёнка. Ребёнок выглядел совершенно безжизненным. Мёртвым. Я отвернулась и попыталась взять себя в руки. Это история. Это было очень важно. Но это было ещё и очень грустно, и единственный способ проявить уважение – смотреть на эти фотографии. Вспоминать, что случилось в тот день.
А именно этого никто и не делал. Такое впечатление, что весь город позабыл об «Истленде». Я повернулась к чёрно-белой фотографии мужчины с ребёнком. Его глаза были большими и испуганными, как будто он только что увидел самую страшную вещь на свете. Наверное, так оно и было.
– При катастрофе «Истленда» погибло больше людей, чем на «Титанике», – заметила женщина. Наверное, она пыталась заставить нас что-нибудь сказать. – Вы ведь знаете про «Титаник»?
– Кто же не знает про «Титаник»? – фыркнул Сэм.
– Верно, это одна из самых известных катастроф. Благодаря телевидению и кино о ней известно всем на свете. Однако об «Истленде» почти ничего не снято, и в итоге многие люди о нём никогда не слышали. Даже жители Чикаго.
У меня сжалось сердце. После того дня, который показал мне Уилли, я не могла представить, как люди могли забыть такое трагическое событие. Я до конца жизни буду помнить страх и боль на лицах этих людей.
– Странно, – сказал Сэм. – Разве на «Титанике» погибла не целая тысяча человек? Это ведь намного больше, чем на «Истленде».
– Да, – ответила женщина. – Точное количество погибших на «Титанике» отличается в зависимости от источника, но большинство из них сходятся на том, что там погибло около полутора тысяч человек. Это намного больше, чем на пароходе «Истленд».
Сэм собирался спросить что-то ещё, но экскурсовод подняла вверх палец.
– Но из этих полутора тысяч не все были пассажирами. Среди них было много членов экипажа. Собственно пассажиров было около 832, в то время как на «Истленде» погиб 841 пассажир.
– Ух ты! – шумно выдохнул Сэм. – А почему этот пароход вообще затонул?
– К несчастью, причин было несколько. Во-первых, незадолго до отплытия на «Истленд» погрузили большое количество спасательных жилетов и шлюпок. Это значительно перегрузило судно, которое и без того было довольно неустойчивым. К тому же все эти предметы погрузили на верхнюю палубу.
– На верхнюю палубу? – не веря своим ушам, переспросила я. Однажды я провела эксперимент на определение центра тяжести. Вы можете удерживать на пальце деревянную линейку на отметке ровно шесть дюймов. Именно там находится центр тяжести – точка, с обеих сторон которой сила притяжения равна. Если положить что-нибудь тяжёлое на верхнюю палубу корабля, это сместит его центр тяжести, и корабль может накрениться. – Разве это не худшее место для жилетов и шлюпок?
– К сожалению, да. – Женщина кивнула. – Дополнительный груз сделал судно неустойчивым. А во‑вторых, на борту было слишком много людей, да и сам корабль был сконструирован не лучшим образом.
Неудивительно, что Уилли не доверял моим родителям. Вероятно, он вообще не доверял взрослым. Они взяли его на корабль, пообещали ему чудесный день, а вместо этого он утонул. Но он доверял мне, напомнила я. Он надеялся, что я помогу ему всё исправить, и я это сделаю.
– А Уилли? – спросила я. В зале висели фотографии с изображениями корабля и железнодорожных путей перед зданием компании «Рид и Мёрдок». Также там были фотографии водолаза в металлическом шлеме, которого я видела в своём видении, и железного пароходного гудка. Было множество карт, писем и документов. Но Уилли не было. – У вас есть какие-нибудь сведения об Уилли Новотном?
– Новотный, Новотный… – повторила женщина. – Нет, не припоминаю этого имени. Мне очень жаль. Ему удалось выжить?
– Нет. Это был маленький мальчик, и вся его семья погибла в тот день на пароходе. Он тоже погиб, но его оставили одного в морге, потому что никто не мог его опознать.
Внезапно женщину осенило.
– Ах да! Сын столяра, верно?
Я пожала плечами. Я не знала, был ли столяром отец Уилли.
Женщина что-то написала на своей папке-планшете.
– На «Истленде» погибли двадцать две семьи в полном составе, и если я не ошибаюсь насчёт этого мальчика, то в нашем зале о нём ничего нет. Но какие-то сведения могут быть в научном центре. Возможно, вы сможете что-нибудь найти в архивах. Мне очень жаль.
У меня в голове зазвенели тревожные колокольчики. В этом музее была крупнейшая в городе коллекция предметов, посвящённых катастрофе «Истленда», но на неё никто не приходил смотреть. Нигде не было никаких сведений об Уилли Новотном или мальчике под номером 396. Чего-то не хватало. Нет, на самом деле не хватало очень многого.