Линдси Карри – Что живёт в лесу (страница 3)
Двигатель ожил, и мы поехали к нашему будущему дому. За окном исчезали милые ресторанчики и магазины. Вскоре я уже смотрела на пустынную дорогу. С обеих сторон к небу тянулись высокие тощие деревья, образуя тёмный шатёр.
– Сайты не врали, – пробормотала я.
Мама оторвалась от телефона и взглянула на деревья.
– Насчёт чего, милая?
– Это место расположено действительно в глуши. – Дорога сузилась, превратившись в две аллеи, которые извивались посреди густого леса, где якобы обитали Попутчики.
– Особняк находится на окраине национального парка. Там будет довольно… тихо, – заметил папа. – Никакого уличного движения и полицейских сирен. Только мы и прекрасная природа Мичигана. – В зеркале заднего вида он заметил моё недоверчивое лицо. – Я серьёзно! Город прекрасен, но быстро выматывает. Будем считать это возможностью расслабиться и по-настоящему отдохнуть.
Следующая дорога, на которую мы свернули, оказалась ещё уже, чем предыдущая. Она состояла из двух узких полос и петляла, как змея, среди высоких деревьев. Когда деревья с правой стороны наконец расступились, обнажив пастбище и огромное кирпичное здание посередине, я ахнула. Это он и есть? Это Вудмур?
Он… Он…
– Выглядит жутко, – заметил Лео, прочитав мои мысли.
– Уф! – фыркнул папа. – Вудмур-Мэнор – удивительное место. Если он кажется тебе жутким, то только потому, что находится на окраине города. Вы городские дети! И не привыкли жить в глуши.
– К тому же сегодня пасмурно. И всё кажется более суровым, чем обычно, – весело добавила мама.
Нет. Особняк не был жутким, из-за того что находился в глуши или потому что тучи внезапно закрыли солнце. Он был жутким, потому что походил на гигантское украшение для Хеллоуина.
Мы подъехали поближе, и мой взгляд скользнул по особняку. Он был не просто большим, а огромным. В коричневых кирпичных стенах было не меньше тридцати тёмных окон, а большую дверь подпирали старые колонны. Я на сто процентов была уверена, что внутри особняк ужасно уродлив. Скорее всего, он почти сгнил, и мне придётся спать на кушетке или в спальном мешке. Или мне не повезёт и я провалюсь сквозь пол.
Мы проехали по дороге, петляющей мимо особняка, и остановились на парковке. Группа людей делала снимки дома. При виде нас они быстро опустили телефоны и направились к своей машине.
– Что они делали? Почему они снимали дом? – спросила я.
– Наверное, просто любители истории, – ответил папа. – Или архитектуры.
Я смотрела, как их машина медленно отъезжала, а пассажиры не сводили глаз с Вудмура. Они не были похожи на любителей истории. Или архитектуры. Они выглядели… взволнованными. Прежде чем их машина покинула парковку, я успела разглядеть наклейки на бампере. На одной из них было написано:
Это всё объясняло. Любители домов с привидениями, вероятно, были любителями легенд о Попутчиках. Наверное, они делали снимки места, где по ночам бродят Попутчики в поисках туристов.
«
Я вылезла из машины и уставилась на открывшийся перед нами вид. Куда-то вдаль уходило зелёное поле. По краям его росли тёмные деревья, качавшиеся на ветру.
Мама вытащила из багажника мой чемодан и со стуком опустила его на цемент. Потом она осторожно потрясла меня за плечо.
– Джинни?
– Да. Прости.
Я рассеянно схватила чемодан и снова перевела взгляд на особняк. Он был тёмным. Страшным. Позади маячили мрачные тени деревьев, как угроза. Я прищурилась, пытаясь разглядеть деревянный указатель, криво болтающийся на столбе. На нём белой краской было написано «Палатки не ставить». Внезапно холодный не по сезону ветер растрепал мои волосы. По телу пробежала дрожь.
– Ты права, – тихо ответил Лео.
Я повернулась к брату, поражённая мрачным выражением его лица.
– Что?
– Это плохо.
Глава 4
Я потащила чемодан к дому. В облупленных ящиках росли чахлые цветы, а перед входной дверью стояла шаткая деревянная скамья. Трава на лужайке выглядела полумёртвой. Она была светло-зелёной, почти жёлтой, с редкими коричневыми пятнами. Мой взгляд снова обратился к особняку, на мгновение задержавшись на кирпичной кладке у двери, где была какая-то надпись.
Кусты закачались на ветру, и ветки скрыли остальные слова.
Тяжёлая деревянная дверь Вудмур-Мэнор со стоном распахнулась. Папа втащил внутрь несколько чемоданов, а потом придержал дверь для нас.
Я прищурилась, стараясь привыкнуть к темноте и разглядеть внутреннее убранство нашего временного дома. Впереди тянулась прихожая. На выцветших жёлтых стенах были закреплены старинные светильники, а между ними висело несколько картин. В конце прихожей большое квадратное окно впускало немного света, и я смогла разглядеть ведущую наверх лестницу.
Тиканье отвлекло моё внимание от лестницы. Я крепче сжала ручку чемодана, и внезапно мне захотелось оказаться где угодно, но только не здесь.
– Ну, что думаете? – спросил папа, возвращая меня к реальности.
«Думаю, здесь странно пахнет». Чем-то затхлым, как одежда в старинном кедровом сундуке бабушки Энни.
– Очень мило, – солгала я, скрипнув зубами.
Папе уже и так было не по себе, и я не хотела ещё больше испортить ему настроение. Просто иногда он не понимал очевидного. И хотя я была сердита на него, я знала, что он привёз нас в Мичиган не для того, чтобы испортить лето.
– Мило, правда? – защебетала мама. – Как раз то, что нам нужно этим летом. Свежий воздух, дружелюбные люди…
Я слабо улыбнулась, жалея, что не похожа на маму и не могу игнорировать пугающую атмосферу этого места. Она – самый позитивный человек из всех, кого я знала.
И всё же… Я не могла понять, как она продолжала сохранять оптимизм по отношению к этому особняку. Даже если бы я любила старинные здания (а я их терпеть не могла), это место меня бы точно напугало.
Мама провела рукой по картинной раме и задумчиво улыбнулась.
– В первый раз они здорово поработали над реставрацией, но я понимаю, почему они обратились к тебе. Интерьер мог бы быть… менее зловещим?
На папином лице появилась озорная улыбка: всё шло так, как он хотел. Конечно, его желания никогда не совпадали с моими. Мы с папой были как масло и вода. В этом особняке он видел кучу возможностей. А я видела… В основном старые вещи. Какая разница? Больше меня беспокоило то, что я не могла увидеть. Я не видела Эрику, не видела свою уютную кровать, где каждый день собиралась спать, сколько захочу. Я даже не видела телевизора!
– Согласен. Оттенки всё ещё мрачноваты, – ответил папа, заглядывая в соседнюю комнату. – Надеюсь, не поздно изменить атмосферу этого места. Дом просто очаровательный.
Мы оставили чемоданы в прихожей и последовали за папой на экскурсию по первому этажу. Там была огромная комната со старинным диваном и камином, столовая с изображённым на стене замком и людьми верхом на лошадях и кухня. Моё внимание привлекла кухня, потому что она оказалась очень простой. На стенах висели простые белые шкафчики. Никаких современных приспособлений. Даже плита была маленькой: на ней было всего четыре конфорки вместо шести, как у нас дома.
Вот и конец маминому увлечению.
– Как ты будешь здесь печь? – спросила я. – Кухня такая маленькая и совсем пустая.
Мама уперлась руками в бёдра и кивнула.
– Не знаю. Думаю, мне это вполне подойдёт. Я не профессионал, так что мне много и не нужно.
– А миксер? – Я подумала о новеньком миксере, который остался у нас дома. Мама купила его всего месяц назад и ужасно им гордилась. Может быть, если она оставила его дома, мы сможем вернуться? И может быть, если мы вернёмся, папа решит, что всё это пустая трата времени, и поменяет своё мнение. – Ты же не справишься без миксера.
Мама понимающе улыбнулась.
– Всё будет хорошо. Миксер в багажнике, а если я вдруг пойму, что забыла что-то важное, в городе есть отличный магазин посуды.
Я упала духом.
Осмотрев библиотеку и другую столовую, мы вернулись в прихожую, где ждали наши чемоданы. Я посмотрела на свет, струящийся из окон над дверью, и впервые поняла, как темно в остальном доме. Как в могиле.
Папа толкнул меня в плечо и широко улыбнулся.
– Ну? Ты идёшь?
Я удивлённо моргнула.
– Куда?