Линдси Фэй – Прах и тень (страница 54)

— Конечно.

— Я рад, что эти любители здесь, — вздохнул инспектор. — Половину моих констеблей забрали еще в четыре утра, чтобы охранять процессию лорда-мэра.

Кулак Холмса с силой опустился на стол. Казалось, он не поверил своим ушам.

— Следует ли это понимать таким образом: куда важнее предотвратить бомбардировку гнилыми овощами той уродливой позолоченной колымаги, в которой укроется завтра лорд-мэр, чем помешать Джеку Потрошителю добавить новые женские органы к своей коллекции?

— Я спорил до хрипоты нынешним утром — ничего не помогло. А вот и Данлеви. Довольно неразумно настолько доверять газетчику, вы не находите, Холмс?

— Вижу, к вам вернулся обычный здоровый скептицизм, — насмешливо заметил мой друг. — Меня сильно беспокоило, что я нарушил ваше душевное равновесие.

— Хватит об этом, — огрызнулся инспектор. — Один из моих людей проведет здесь всю ночь. Патрульным дана инструкция громко свистеть, если они обнаружат что-нибудь подозрительное. С содроганием вспоминаю, какой был у вас вид, мистер Холмс, когда вы столкнулись с извергом в прошлый раз. — Детектива это явно рассердило, но он сдержался. — Мы с журналистом отправимся на Брик-лейн, а вы двое — на Бишопсгейт. Через каждый час встречаемся в этом пабе. Я захватил два фонаря, без которых мы вряд ли увидим даже собственные ноги. Удачи вам, джентльмены.

Я и инспектор взяли по фонарю. Кивнув на ходу Данлеви, мы с Холмсом вышли под проливной дождь.

Глава 29

Портсигар и сердце

Через полчаса мы уже насквозь промокли и замерзли. Моя нога пульсировала тупой болью, когда мы шли по вымытым дождем переулкам. Бушевавший ливень заглушал шум наших шагов. Разгул стихии загнал людей под крышу, редкие прохожие, разбрызгивая грязь, спешили мимо, обмотав головы платками и шарфами.

— Ну и погодка, черт побери! — свирепо пробормотал Холмс, когда мы вновь вышли из паба после первой встречи с Лестрейдом и Данлеви. — Льет как из ведра, тут и в трех ярдах не узнаешь человека, да и одежда помогает прятаться.

— Кругом достаточно простолюдинов, чтобы держать все улицы под наблюдением. Убийца не сумеет ничего сделать незаметно, если вообще высунет нос на улицу в такую ночь.

— Он обязательно появится.

— Но учитывая этот ливень…

— Я же сказал: он будет непременно! — повторил Холмс с жаром. — Хватит лишних слов. Все наши чувства должны быть обострены до предела.

Вот уже и четыре часа минуло. Праздношатающихся стало совсем мало, последние усталые пешеходы шли домой, чтобы вздремнуть пару часов, до того как шоу лорда-мэра вновь не выгонит их на улицу. Возвращались с ночной охоты проститутки, стали появляться рабочие. Все норовили побыстрее нырнуть в ближайший паб в ожидании рассвета.

Мы с Холмсом встретились с Лестрейдом и Данлеви в последний раз около шести часов утра. Зайдя в «Десять колоколов», каждый из нас выпил по стакану виски. Пальцы рук настолько окоченели от холода, что с трудом гнулись. Какое-то время все молчали. Потом сыщик встал.

— Необходимо осмотреть каждый двор и проулок.

— Мы не могли его упустить, мистер Холмс! — простонал Лестрейд. — Во всяком случае, помешали ему.

— Тем не менее необходимо убедиться, что все спокойно. Патрули, указанные на листе бумаги, давно прошли, поэтому мы можем отправиться все вместе. Если что-то произошло, уже все равно ничего не изменишь.

Мы вышли из паба на Черч-стрит и побрели вслед за Холмсом. Он с пылом ищейки осматривал каждый закуток, а мы с Лестрейдом и журналистом настолько приуныли, что даже не пытались повсюду следовать за ним. Холодный серый утренний свет едва тронул края кирпичных зданий, когда мы подошли к проходу, ведущему в очередной безликий двор. Холмс нырнул в его недра, а мы остались ждать на улице.

— Боюсь, я не доживу до вечера, если сейчас не позавтракаю и не выпью чашку горячего чая, — вздохнул Лестрейд.

— Вам, наверное, придется сопровождать лорда-мэра во время процессии, — посочувствовал я.

— Служба, ничего не поделаешь.

— Мои соболезнования, инспектор.

— Это не первая бессонная ночь, которую мне пришлось пережить по милости мистера Холмса.

— Возможно, наш план оказался неудачным. Но хочу напомнить вам, что Холмс не тот человек, который способен увлечься химерами.

— Наверное, вы правы, доктор Уотсон, — недовольно пробормотал инспектор, — но он вбил себе в голову некую теорию и теперь не знает, как из всего этого выпутаться.

— Удивляюсь, как он еще на ногах держится, — сказал Стивен, зевая.

— Холмс! — позвал я.

Ответа не последовало. Я вошел под облупившуюся арку. Узкий коридор вел во двор, по сторонам располагались двери комнат. Вторая дверь направо была распахнута, и, не видя детектива в конце прохода, я вошел внутрь.

Ни разу за все последующие годы нашей дружбы с Холмсом мы не вспоминали то, что увидели в этой комнате. Она возникает в моей памяти в тех редких случаях, когда я рисую ад в своем воображении. Влажные стены покрыты трещинами, свечка воткнута в разбитый бокал, огонь догорает в камине, в углу — грубая деревянная кровать без матраса. Воздух пропитан металлическим запахом крови и омерзительной вонью. На постели лежит тело, вернее, куски того, что от него осталось, но не только там — и на столе тоже.

Сыщик прислонился спиной к стене, его лицо сделалось бледным, как у мертвеца.

— Дверь была открыта, — зачем-то сказал он. — Я просто шел мимо.

— Холмс! — прошептал я, объятый ужасом.

— Дверь была открыта, — повторил он и спрятал лицо в ладонях.

Я услышал шаги за спиной.

— Какого дьявола вы, двое… — начал было Лестрейд и издал сдавленный крик, увидев, что здесь творится.

— Он не имел возможности сделать свою работу на улице, — констатировал я, — и привел женщину в ее комнату.

Я заставил себя взглянуть на то, что когда-то было ее лицом, но, кроме глаз, от него мало что осталось.

Инспектор схватился за дверной косяк, его шатало, кровь отхлынула от щек.

Данлеви вошел медленно, словно лунатик.

— Боже милостивый! — прошептал он срывающимся голосом. — Он разорвал ее на части!

— Вам надо уходить, — сказал ему Холмс. Он стоял, не двигаясь, по-прежнему закрывая лицо руками.

— Почему?

— Необходимо отправить телеграмму моему брату Майкрофту Холмсу на адрес Пэлл Мэлл, сто восемьдесят семь. Опишите то, что вы видели.

— Мистер Холмс…

— Ради всего святого, быстрее! Ставки слишком высоки, чтобы медлить.

Стивен выскочил под дождь.

Холмс с видимым усилием оторвался от стены и приступил к изучению этой кошмарной спальни. Я еще несколько мгновений бессмысленно простоял у двери, а потом приблизился к трупу, неотрывно глядя на несколько кучек плоти, вырезанной из тела убитой.

Лестрейд тоже подошел к нам.

— Что скажете, доктор Уотсон?

— Не знаю даже, с чего начать, — тупо ответил я. — Однажды я видел нечто подобное при взрыве газа.

— Мистер Холмс, вы говорите, что дверь была открыта?

— Да. Минут двадцать, наверное.

— Как могло случиться…

— Дождевая вода пропитала половицы, и они разбухли.

— Есть что-нибудь интересное в камине?

Холмс оторвался от своей работы с выражением едва сдерживаемой ярости на лице, но пронзительный крик Лестрейда остановил упрек, готовый сорваться с губ моего друга.

Инспектор бездумно выдернул блестящий серебряный предмет из лежавшей на столе кучи плоти. Он смотрел на свою руку, с которой стекала кровь.

— Что это, Лестрейд?

Тот лишь потряс головой, продолжая разглядывать вещь, которую держал в руке.

— Полагаю, это ваш портсигар, — очень тихо сказал он. Холмс звучно выдохнул, словно его ударили в грудь.

Инспектор принялся рассеянно вытирать кровь носовым платком.

— Вы, кажется, потеряли его в ночь двойного убийства? Я вижу инициалы Ш. С. Х. Без сомнения, эта вещь принадлежит вам. — Он протянул портсигар Холмсу на раскрытой правой ладони. — Возьмите.