Линдси Фэй – Прах и тень (страница 16)

Мой растерянный вид, безусловно, не ускользнул от внимания завсегдатаев, рассмеявшихся при словах Холмса.

— Смелее, приятель, не каждый день мы гуляем! Видите ли, — уже потише обратился он к Мэри Энн, — мой приятель скоро отбывает из Лондона в Австралию, и ему будет приятно вспоминать Англию как гостеприимную страну. Понимаете меня? Вы сейчас не заняты?

Девушка оценивающе взглянула на нас, но ничего не ответила.

— Ну же, — вкрадчиво сказал детектив, передавая ей полсоверена. — Это больше, чем вы добываете за месяц. Я надеюсь, вы заработаете эти деньги. Мы здесь выпьем по стаканчику, а потом перейдем в «Бриклейерз Армз» по соседству. Ладно, пусть будет соверен — и ударим по рукам, если мы убедили мисс встретиться там с нами. Большое спасибо, крошка.

Взяв две кружки пива и два стакана джина, мы уселись на скамью в задней части паба. Потягивали пиво, оставив джин нетронутым.

— Я считаю, мы обязаны предоставить мисс Монк неоспоримое алиби, чтобы она имела повод ускользнуть от Данлеви, когда сочтет это необходимым, — сухо заметил я.

— Именно так. Прошу меня извинить, мой дорогой Миддлтон, но, помимо назначенной встречи, я не в силах выдумать средство, которое гарантировало бы ей безопасность.

— Неужели хваленое воображение вам отказало?

— Полно, мой дорогой друг! Дело весьма темное, без малейшей зацепки, которая помогла бы прояснить ситуацию. Но скажу вам так: то, чем мы располагаем… Ради бога, не глядите в сторону двери! Отражение в этом чрезвычайно удачно расположенном зеркале послужит вам ничуть не хуже.

Стивен Данлеви с лицом, слегка искаженным зеркалом, устремил на присутствующих взор дружелюбных синих глаз. Добродушный на вид парень с небольшими усами, кончики которых задраны вверх, приятно очерченный рот, квадратная челюсть. Холмс оглядел его в присущей ему небрежной, ленивой манере, но я-то знал, что он подмечает всякую характерную деталь облика бывшего гвардейца. Тот прошел в глубь зала и поздоровался с нашей миниатюрной приятельницей. Они отошли от стойки бара в поисках свободного столика, и мисс Монк на ходу кивнула нам, что тут же вызвало вопрос у ее спутника.

Сыщик улыбнулся:

— Теперь, когда Данлеви нас увидел, надо покинуть зал.

Мы вышли из пивной, сразу же ощутив на лице влажный холодный воздух.

— Видите ли, мой дорогой друг, единственный способ обеспечить безопасность мисс Монк — назначенная ей встреча, и, заметьте, не мнимая, а подлинная, случайно установленная как факт ее спутником. Если мисс Монк вдруг исчезнет, ее хватятся и будут искать — Данлеви это знает.

Мы медленно шли вдоль Коммершиал-стрит. Небо прояснилось.

— У меня нет сомнений, что вы продумали любое возможное развитие событий, — сказал я.

После гвалта, тесноты и духоты «Квинз Хед» я чувствовал себя намного лучше. Мы радовались тишине, направляясь к месту встречи с Мэри Энн.

Вскоре мы вновь окунулись в дымную атмосферу Уайтчепел Хай-роуд, где царили буйное веселье и расслабленность гедонистического карнавала. Если бы мы с Холмсом захотели расстаться с содержимым своих карманов, на каждом углу к нашим услугам были шулеры, игроки в кегли и прочие наглые жулики. Миновав перекресток, мы погрузились в топь Коммершиал-роуд. Признаться, я уже начал сомневаться, правильно ли выбрал путь Холмс. А вдруг он заблудился, плохо зная эти места? Думаю, лишь абсолютная уверенность моего друга в себе уберегла нас от неприятностей, когда мы медленно шли по вымощенной неровным булыжником улице.

Я, конечно, не утверждаю, что знаю историю паба «Бриклейерз Армз», но когда-то в этом здании, по-видимому, была ратуша: над дверью все еще висел флаг. Мы пришли сюда лишь часам к одиннадцати, с трудом избегая цепких рук вечерних охотниц на мужчин. Вот почему я испытал облегчение, когда мы наконец вошли в переполненный зал.

Шерлок Холмс, впервые оказавшись здесь, за каких-нибудь полчаса выслушал исповеди чуть ли не всех местных пьянчужек. В воздухе стоял чад от сальных свечей, на столах — лужицы пролитого джина, но все же атмосфера показалась мне не столь гнетущей, когда я понял: Холмс чувствует себя в этой обстановке ничуть не хуже, чем в собственной комнате. Я уселся поудобнее и предался созерцанию. Справа от меня сидели старик — бывший матрос, как я понял по его татуировкам, — и кудрявый паренек. Моряк с жаром рассказывал о красотках, которых он встречал в азиатских портах, — их было великое множество, да и парень он был хоть куда. Прямо перед нами расположилась женщина в темной одежде. Я решил было, что она в трауре, но потом вспомнил: обитатели здешних мест зачастую имеют лишь одно приличное платье.

Прошло уже больше часа, а наша компаньонка все не появлялась. Я стал бросать на друга обеспокоенные взгляды, но он в ответ лишь ободряюще пожал мне руку. Холмс еще раз поднял стакан, показав жестом, что пьет за здоровье дочки хозяина заведения. И тут в дверях появилась мисс Монк. Высмотрев нас, она быстро подошла, села рядом и радостно сообщила, извлекая наружу полсоверена и возвращая Холмсу:

— Готова поклясться: этот тип что-то скрывает.

Мой друг опустил монетку в карман жилета, а потом зачем-то бросил взгляд на обувь девушки.

— Ну что ж, — сказал он, поднимая глаза, — я жду вашего рассказа. Что удалось узнать?

— Около часа он вообще ничего не говорил о своем друге-солдате. Все спрашивал, что я здесь делаю и что вы за парни. Я как-то отговорилась, и у нас завязалась теплая беседа. В конце концов он признался, что нашел способ выследить Джонни Блэкстоуна.

— Ваш знакомец все больше нас интригует, — заметил мой друг. — Что-нибудь еще выяснили?

— Только где он живет, — прошептала она.

— Как, во имя всего святого, вам это удалось?! — вскричал сыщик.

— Чувствую, пора расставаться с Данлеви, чтобы встретиться с вами. Чмокнула его напоследок, а сама нырнула в проулок и смотрю, куда он пойдет. В конце Коммершиал-стрит, там, где она пересекается с Эдден-стрит, Данлеви зашел в ночлежку. Вижу: у входа стоит женщина. Я предложила ей шиллинг, чтобы узнать, ходят ли к нему гости. «Никогда, — говорит, — но его самого можно застать здесь очень редко: черт его знает, чем он занимается. Во всяком случае, с другой девицей я этого парня не видела». Я, конечно, не собиралась дожидаться, пока он выйдет. Но его берлогу вам покажу, а женщина, что дежурит у входа, сообщит мне за несколько пенсов, здесь он или нет.

— Отличная идея, мисс Монк! Возможно, я завтра же прослежу за ним. Теперь тихонько, чтобы не привлекать внимания, возьмите под руку моего друга Миддлтона — и идем отсюда!

Глава 8

Погоня за убийцей

На пути к жилищу Данлеви нам пришлось обходить кучи мусора и ручьи из канализационных стоков. Мэри Энн теперь не надо было разыгрывать представление на глазах у завсегдатаев пивной, и она отпустила мою руку, которую до этого по-дружески сжимала. Мы миновали пансион и приближались к двухэтажному, похожему на казарму зданию, по-видимому, клубу для джентльменов. Оттуда доносились звуки веселья. Запряженная пони тележка уличного торговца преградила нам путь у открытых ворот. Работник, сутулый человек в очках и перчатках без пальцев, нетерпеливо покрикивал на животное. К его удивлению, пони заржал и нервно отпрянул назад. Еще одна попытка въехать во двор вновь встретила сопротивление, и нашей компании пришлось перейти на другую сторону улицы.

Мы прошли еще несколько шагов, когда мой друг крикнул:

— Постойте, Уотсон! Ведь поводья в руках этого человека не были натянуты?

Не дожидаясь ответа, Холмс развернулся на каблуках и побежал назад, к раздраженно брыкавшемуся пони, чей владелец оставил всякие попытки справиться с животным и вошел в клуб.

Мэри Энн вопросительно посмотрела на меня:

— Допустим, поводья не натянуты. И что это значит?

Я собирался ответить, но какое-то инстинктивное чувство заставило меня припустить изо всех сил за Холмсом и мигом преодолеть расстояние между двумя зданиями. Стены высились под немыслимым углом, закрывая доступ свету с улицы, так что я едва сумел различить высокую фигуру детектива перед входом в здание напротив.

— Холмс! — позвал я, продвигаясь вперед и опираясь одной рукой о холодную стену. — Что там?

Вспыхнула спичка, осветив тонкую руку моего друга и кусок каменной стены.

— Это убийство, Уотсон.

Когда Холмс зажег фонарь, взору предстало зрелище, заставившее меня оцепенеть от страха. Перед домом лежала худая, одетая в черное женщина, которую я не более двух часов назад видел в «Бриклейерз Армз». Казалось, ее открытые глаза удивленно смотрят на ручейки крови, стекающие на землю из зияющей на горле раны.

Я немедленно опустился на колени, чтобы выяснить, нельзя ли ей помочь, но несчастная испустила последний вздох за несколько мгновений до нашего появления. Тут новая мысль озарила меня, и я поднял глаза на Шерлока, указывая дулом револьвера на двор в глубине. Он кивнул. С фонарем в руке детектив осторожно преодолел оставшиеся до конца прохода пятнадцать футов и ступил в темноту двора.

Я не сразу понял, что случилось, настолько стремительно произошло нападение. По-видимому, затаившийся у стены человек внимательно следил за нами. Его темная фигура метнулась мимо Холмса, и я получил ошеломивший меня на мгновение сильный удар ниже левого глаза. Тень нападавшего скользнула в сторону улицы. Память зафиксировала крик Холмса: «Не двигайтесь!» Оставив фонарь, он бросился вслед за преступником, а я осторожно закрыл глаза убитой и привалился к стене. Перед моим взором плыли круги, лицо болело.