Линда Ложкина – Сибирское золото. Забытая история золотой лихорадки в Российской Империи XIX века (страница 8)

Параллельно с промывкой продолжались работы по вскрытию новых участков, прокладке дренажных канав и строительству гидротехнических сооружений. В августе, когда уровень воды в реках падал, часто возникали проблемы с водоснабжением промывальных устройств. Приходилось дополнительно строить запруды или переносить промывку ближе к основному руслу реки.

В сентябре, с наступлением холодов, промывка прекращалась. Наступал период "свертывания работ" – консервации оборудования, подготовки к зиме, расчетов с сезонными рабочими, большинство из которых покидало прииски. На зиму оставался минимальный штат – охрана, часть технического персонала, рабочие, занятые подготовительными работами к следующему сезону.

Зимний период не был временем полного бездействия. На многих приисках продолжались подготовительные работы – разведка новых участков, подвоз материалов и оборудования (что было легче делать по зимним дорогам), ремонт механизмов. На некоторых приисках практиковалась подземная добыча золотоносного песка, который складировался до весны, а затем промывался.

Важнейшим зимним занятием была доставка продовольствия и материалов на прииски. Для этого использовались санные обозы, которые могли передвигаться только по зимникам – временным дорогам, прокладываемым по замерзшим рекам и болотам. За зиму требовалось завезти все необходимое для работы и жизни на весь следующий год, поскольку в период распутицы (весной и осенью) прииски оказывались отрезанными от внешнего мира.

Известный сибирский писатель Николай Щукин, сам работавший на приисках, оставил яркое описание зимней доставки грузов: "Представьте себе обоз в сто, а иногда и более подвод, растянувшийся на версту по замерзшей реке или узкой просеке в тайге. Трескучий мороз под 40 градусов, лошади в инее, возчики, закутанные до глаз в тулупы, медленно продвигаются, преодолевая по 30-40 верст в день. Ночуют прямо в лесу, разжигая огромные костры. Случается, что обозы застигает пурга, и тогда люди и животные погибают, не дойдя до цели всего несколько верст".

Весь этот годовой цикл повторялся из года в год, определяя ритм жизни приисков и ближайших поселений. Сезонный характер работ создавал особую психологическую атмосферу: летний период был временем интенсивного труда, почти без отдыха, а зима – периодом относительного затишья, когда основные силы уже покидали прииск, и оставшиеся жили размеренной жизнью, готовясь к следующему сезону.

Категории работников: от каторжан до старателей

Рабочая сила на сибирских приисках формировалась из разных категорий работников, различавшихся по правовому статусу, условиям найма, оплате труда и социальному положению. Эта специфическая социальная стратификация во многом определяла особенности организации труда и быта на приисках.

Первоначально на государственных золотых промыслах XVIII – начала XIX века основной рабочей силой были каторжане, приговоренные к принудительным работам. Особенно много их было на Нерчинских рудниках в Забайкалье. Труд каторжан был подневольным и не оплачивался, они получали лишь скудное питание и примитивное жилье. Каторжане содержались под строгой охраной, работали в кандалах, которые снимались только в редких случаях. Продолжительность рабочего дня составляла 12-14 часов, а нормы выработки были очень высокими.

Известный декабрист Николай Бестужев, отбывавший каторгу на Нерчинских рудниках, писал: "Положение каторжников на золотых приисках было хуже, чем на других работах. Вечная сырость, холодная вода и непосильный труд делали эту работу настоящим адом. Многие предпочитали лучше подвергнуться наказанию плетьми, чем идти на промывку песков".

С развитием частной золотопромышленности в 1830-1840-х годах каторжный труд стал постепенно заменяться трудом вольнонаемных рабочих. Однако власти продолжали активно использовать труд другой категории подневольных работников – ссыльнопоселенцев. Это были люди, отбывшие срок каторги или сосланные в Сибирь на поселение за менее тяжкие преступления. Они имели ограниченную свободу передвижения (не могли покидать определенный район) и были обязаны заниматься общественно полезным трудом. Многие из них шли работать на прииски от безысходности, не имея других средств к существованию.

Иркутский губернатор Иван Цейдлер в отчете министру внутренних дел в 1835 году писал: "Ссыльнопоселенцы составляют значительную часть рабочих на золотых промыслах. Не имея собственного хозяйства и профессиональных навыков, они охотно идут на тяжелые работы, соблазняемые относительно высокой платой. Однако положение их остается бедственным из-за расточительности и склонности к пьянству".

Основу рабочей силы на частных приисках составляли вольнонаемные рабочие, которые делились на несколько категорий. "Годовые" рабочие нанимались на длительный срок (обычно от года до трех) и имели наиболее стабильное положение. Они получали фиксированную плату, жилье, питание и некоторые социальные гарантии, например, бесплатное лечение в случае болезни или травмы. Среди "годовых" выделялись квалифицированные работники – механики, плотники, кузнецы, которые получали значительно более высокую плату и часто имели отдельное жилье.

"Операционные" рабочие нанимались только на летний сезон добычи (с мая по сентябрь). Они составляли большинство на крупных приисках. В основном это были крестьяне из Европейской России или Западной Сибири, которые приходили на заработки в летний период, когда сельскохозяйственные работы в их родных деревнях были минимальны.

Врач Владимир Вагин, работавший на енисейских приисках, оставил интересное наблюдение: "Операционные рабочие – это особый тип сезонных мигрантов. Часто одни и те же крестьяне из года в год возвращаются на прииски, проводя зиму в родных деревнях. Некоторые из них проделывают путь в 2-3 тысячи верст, чтобы заработать за лето 100-150 рублей, которые затем позволяют им содержать семью весь год. Для многих крестьянских семей этот отхожий промысел стал основным источником денежного дохода".

Особой категорией были "старатели" – мелкие артели вольных золотоискателей, которые получали от крупных компаний право разрабатывать отдельные участки. Они не получали фиксированной платы, а работали "из доли": добытое золото делилось между компанией-владельцем участка и старателями в определенной пропорции (обычно 60-70% компании, 30-40% старателям). Старатели были наиболее независимой категорией работников, но и наиболее рискующей: при неудачном выборе участка они могли остаться без всякого заработка.

"Старательская" добыча была типична для отдаленных районов или небогатых месторождений, где организация полномасштабной промышленной добычи была нерентабельна. Старатели обычно жили небольшими группами по 5-10 человек, строили примитивные жилища и самостоятельно обеспечивали себя. Их быт был наиболее суровым, но в случае удачи они могли заработать значительно больше, чем наемные рабочие.

Николай Щукин описывал старателей так: "Это особая порода людей – охотники за золотом, презирающие комфорт и безопасность ради призрачной надежды на богатство. Они готовы терпеть любые лишения, жить в землянках, питаться впроголодь, но сохранять свободу и возможность однажды намыть 'фарт' – богатую золотую жилу, которая окупит все страдания".

Отдельную категорию составляли "хищники" – нелегальные старатели, добывавшие золото на чужих участках или на государственных землях без разрешения. Они жили в постоянном страхе перед полицией и охраной приисков, скрывались в тайге, часто меняя место стоянки. "Хищническая" добыча была уголовно наказуемым деянием, но из-за огромных территорий и слабого контроля со стороны властей полностью искоренить ее не удавалось.

На крупных приисках существовала также категория вспомогательных работников – повара, пекари, конюхи, прачки, дворники, фельдшеры, учителя (если на прииске была школа для детей). Часто эти должности занимали женщины, число которых на приисках было относительно невелико.

Особое место в социальной иерархии приисков занимала администрация – управляющие, приказчики, штейгеры (бригадиры), конторщики. Они жили отдельно от рабочих, в лучших условиях, получали высокую плату и пользовались многочисленными привилегиями. Управляющий крупным прииском был фактически неограниченным властителем на своей территории, от его решений зависели судьбы сотен людей.

Условия труда и быта: между адом и романтикой

Условия жизни и работы на сибирских приисках середины XIX века представляли собой своеобразный "микрокосм" российского общества того времени, со всеми его противоречиями, контрастами и социальными конфликтами.

Жилищные условия для основной массы рабочих были крайне примитивными. Наиболее распространенным типом жилья были казармы – длинные деревянные бараки, разделенные на секции. В каждой секции размещалось от 20 до 40 человек. Спали на сплошных нарах в два яруса. Матрасов обычно не было, их заменяли набитые сеном или соломой мешки. Освещение обеспечивалось сальными свечами или керосиновыми лампами. Отопление – железными печами, которые давали много тепла, но быстро остывали, из-за чего ночью в казармах часто было холодно.

Санитарные условия оставляли желать лучшего. В казармах было тесно, душно, влажно от развешанной для просушки рабочей одежды. Вентиляция практически отсутствовала. Бани на приисках обычно были, но мыться в них можно было раз в неделю, обычно в субботу. В результате антисанитарии были распространены кожные заболевания, чесотка, педикулез.