Линда Кейр – Темное озеро (страница 17)
– Прекрасно, – сказал Престон, и они сдвинули бокалы. – За встречу в Сент-Луисе!
Глава 9
– Просто не верится, что все эти годы труп Далласа Уокера торчал в своей крутой тачке на дне Лумиса! – воскликнула Джорджина, с недоверием взирая на Энди и пропустив выезд с Ламберт-филд на трассу I-70.
Еще несколько дней назад Джорджина предложила встретить подругу в Сент-Луисе, сказав, что ей все равно нужно тащиться в Сентрал-Вест-Энд на встречу с клиентом. Хотя на самом деле ей не терпелось узнать свежие сплетни из Гленлейка. Энди не смогла отделаться отчетом по телефону и так же без толку пыталась объяснить, почему предпочла бы воспользоваться такси.
– Поразительно, правда?
– До умопомрачения.
Почему-то все выходные Энди не испытывала такой острой тревоги, как сейчас. Ей хотелось думать, что нервы разыгрались из-за резкого разворота Джорджины или из-за того, как лихо та лавировала на своем белоснежном «Рендж Ровере» между машинами, но пересказ событий сделал факт возвращения Далласа из небытия гораздо более реальным.
– Ну, не странно ли, что за столько лет никто не обнаружил его затонувшую машину? – спросила Джорджина, проверяя укладку в зеркало заднего вида. Браслеты, снятые прямо с витрины ее бутика на Ладю-роуд, бодро звякнули, когда она нагло подрезала чей-то «Форд Фокус». – Народ же любит там плавать.
– Его обнаружили совсем не там, где обычно купаются, а около противоположного берега.
– То есть он грохнулся в воду на своей шикарной тачке прямо со скалы?
– Такова рабочая версия, – подтвердила Энди, испуганная тем, что подруга так хорошо знакома с тем берегом.
– Он всегда отличался взбалмошностью и рассеянностью. Ты так не думаешь?
– Пожалуй, – ее начинало охватывать раздражение, – но в этом году литературный курс займется проверкой разных версий.
– О чем ты говоришь? – недоуменно спросила Джорджина, копаясь в центральной торпеде и в результате пропустив съезд на скоростную автомагистраль города. – Черт!
– Ну и хорошо. До Кингшигвэя быстрее по семидесятой трассе.
– Не люблю ездить этим путем. – Подоплека ворчания Джорджины заключалась в провинциальном миропонимании белых обитателей Сент-Луиса, и, говоря откровенно, она могла бы признаться: «Я боюсь ездить по северной части и вообще по большинству городских районов».
– Все будет в порядке, – ободрила ее Энди.
Она успела полюбить Сент-Луис, но все еще боролась с осознанием зачастую непостижимой, но, казалось бы, врожденной социально-экономической, расовой и религиозной стратификации, создававшей горожанам множество проблем, как психологических, так и физических и территориальных.
– О какой это проверке ты упомянула?
– Литературный факультатив в этом году ведет журналист, и они расследуют случившееся в ходе курсового проекта. Кэссиди, кстати, уже начала доставать нас допросами.
– Уж не повторится ли история? – усмехнувшись, спросила Джорджина.
– В каком смысле?
– Только в том, с каким увлечением ты сама когда-то училась на литературном факультативе.
– Наверное, какова мать, такова и дочь, – ответила Энди, постаравшись придать голосу всю беспечность, на какую только была способна.
Выехав на шоссе, Джорджина наконец выудила из кармашка торпеды помаду любимой фирмы и подкрасила губы.
– Полагаю, она в курсе того, что в выпускном классе ты училась у Далласа?
– Разумеется, – небрежно произнесла Энди.
– Включая и то, что он был неотразимым красавчиком? – кокетливо протянула Джорджина, тоном своей же семнадцатилетней версии.
– Не думаю, что ей необходима столь незначительная информация, – заметила Энди, нервно сменив позу. – А ты действительно думаешь, что он был таким неотразимым?
– А ты разве нет?
– Не я же флиртовала с ним напропалую, – с запинкой парировала Энди, чувствуя, как эти слова застревают у нее в горле.
– Ну, в школе я флиртовала со всеми… Слава богу, ты удачно сыграла для меня роль свахи. Если б не ты, кто знает, сколько еще дурацких фортелей я выкинула бы…
Энди действительно не раз направляла взоры подруги в нужном направлении. В выпускном классе она способствовала тому, что Джорджина начала встречаться с Томми Харкинсом, сообщив, что тот постоянно украдкой поглядывает на нее во время занятий поэзией. И способствовала ее новому роману в университете, когда подруга приехала из колледжа Тринити на выходные: Уильям, клевый умник из студенческого братства Йена, питал слабость к дерзким рыжим красоткам. А Джорджина питала слабость к клевым умникам.
Как и ожидала Энди, их любовь вспыхнула с первого взгляда, и теперь Джорджина вела благонравную жизнь со своим муженьком, успешным адвокатом, и их рыжеволосыми отпрысками.
– А что сама Кэссиди думает о нашем когда-то любимом Далласе?
–
– О чем ты, черт возьми? Он же был нашим учителем!
– Нашим
– Значит, ты признаешь, что тоже потеряла из-за него голову?
– Я?..
– Не пытайся уверить меня, что с самого начала факультатива не смотрела на него как влюбленная телка, до тех пор, пока он не…
– Сомневаюсь, как ты могла хоть что-то заметить, учитывая, какие на редкость бурные отношения закрутила с Томми. – Понимая, что необходимо как-то увести разговор подальше от опасной темы, Энди добавила: – Я видела его, кстати, на этом родительском уик-энде. Теперь его величают исключительно Томом.
– Серьезно? – Голос подруги взлетел на октаву. – И как он выглядит?
– Ну, скажем так: жизнь, безусловно, потрепала его.
– Жаль, конечно, но ничего не поделаешь, – весело прощебетала Джорджина. – Так что вернемся лучше к твоей школьной любви, к Далласу…
– Джорджина, прекрати! Он же погиб. Это трагедия.
– Я просто помню, как раздумывала, не рассталась ли ты с Йеном, надеясь, что Даллас снизойдет до тебя.
– Вот еще! Просто я тогда решила, что слишком взрослая для него, и меня дико раздражали все эти школьные мальчишеские глупости. – Энди рассмеялась, попутно отметив, что они уже свернули на Портленд-плейс. – Те безумные уроки поэзии породили во мне уверенность в том, что я уже все познала…
– Увы, тогда мы не понимали, как мало знаем, – произнесла Джорджина с не характерной для нее лиричностью.
Они остановились около дома. В юности Энди посмеялась бы, если б ей сказали, что несмотря на то, что она выросла в Беверли-Хиллз, ее взрослая личность будет благоговеть перед величием и красотой особняка, построенного из известняка в начале прошлого века во времена Всемирной выставки[35]. Оказавшись дома, далеко от Гленлейка, она испытала облегчение. Прямо противоположное тому, что испытывала здесь в юности.
– Жаль, что Сильви выпала из нашего круга общения.
– Вернее, ты еще не смогла выяснить номер ее телефона?
– Можно и так сказать, – Джорджина лукаво улыбнулась. – Такой интересной историей не терпится поделиться. Учитывая все те наши безумные версии его исчезновения, просто не верится, что он все эти годы оставался практически в Гленлейке!
Когда подруга наконец разблокировала дверцы машины, Энди пересказала, о чем беседовала во время матча по стикболу с миссис Генри, своей любимой учительницей, присматривавшей также за порядком в их общежитии. Ей единственной удалось в какой-то мере заполнить дыру, образовавшуюся в душе после ухода мамы. Теперь, достигнув почтенного возраста, миссис Генри стала заботливой, как бабушка, завкафедрой английского языка.
«Понимаю, что это прозвучит жестоко, – со вздохом призналась миссис Генри, – но нас, помню, совершенно не волновало, куда сбежал Даллас и где продолжил свою жизнь, поэтому, на мой взгляд, странно, что сейчас по этому поводу устроили такой ажиотаж. Заезжие писатели, разумеется, нужны школе, но они всегда приносили больше проблем, чем пользы».
– С возвращением! – воскликнула Биз, приветствуя Энди костлявым вялым объятием. Энди давно привыкла к нему и считала равноценным жарким объятиям своих пышногрудых еврейских родственниц.
Биз и Джорджина вежливо обменялись воздушными поцелуями и еще более эфемерными объятиями, а Расти, любимчик семьи – уже достигший средних собачьих лет ирландский сеттер, – слегка напугал Энди, принявшись облизывать ее пальцы, пока она, опомнившись, не подняла руку.
– Как я рада вас видеть, – прощебетали практически в унисон Биз и Джорджина, завершив фразу ожидаемыми замечаниями: – Вы отлично выглядите.
– Как любезно, что вы привезли Энди из аэропорта, – продолжила Биз, пригладив свои шелковистые седые волосы, словно подкрепляя этим жестом традиционную вежливую фразу. – Я заказала пиццу в очаровательной пекарне недалеко от проспекта Евклида, и ее как раз только что доставили. Джорджина, вы же останетесь на ланч?
Энди знала, что свекровь на самом деле сделала приглашение чисто формально. Ее заказов обычно с трудом хватало на домочадцев, не говоря уже о гостях, однако, будучи благовоспитанной дамой, она неизменно приглашала всех остаться.
– Звучит соблазнительно, но у меня полный багажник одежды. Мне надо срочно отвезти ее клиентке, – мило ответила Джорджина, также достаточно хорошо воспитанная, чтобы не помышлять навязываться в гости.
Возможно, привлеченные запахом пиццы, в холл сбежали двойняшки, и Энди показалось, что после расставания в пятницу они успели подрасти, как бы невероятно это ни было. За ними следовал их слегка выдохшийся, но еще красивый и статный дедушка, чьи черты унаследовал Оуэн. Уитни с ее прямыми светло-каштановыми волосами и грациозной осанкой получилась точной копией юной Биз.