Линда Грин – Тот момент (страница 26)

— Ничего страшного, — утешаю я. — Что бы ни случилось, мы с этим разберемся.

— Они были повсюду, Каз, — говорит Терри.

— Кто?

— Крысы. Целая куча. Я слышал их в кабинках женских туалетов. Вот почему зажег фонарик и пошел искать под дверью.

На секунду закрываю глаза. Я не хочу верить в то, что слышу.

— Можем ли мы провести его туда? — спрашиваю я полицейского, кивая в сторону небольшого кабинета сбоку от туалетов.

— Нет, — говорит он. — Там мой коллега с девочкой.

— С какой?

Он качает головой: сейчас не время это обсуждать. Меня тошнит. Думаю, я знаю, что случилось. Терри полез под кабинку в поисках крыс, пока там была девочка. Вот что он, блин, сделал.

— Как только приедут мои коллеги, — продолжает полицейский, — я отвезу его в участок.

— Тогда я поеду с ним, — говорю я. — Я не могу бросить его, не в таком состоянии.

Полицейский кивает. Похоже, он мне рад, потому что со мной Терри немного успокоился.

Брат все еще трясется и бормочет о крысах, но больше не вырывается. Я глажу его по волосам. Те подернула седина на висках, но я ее не вижу. Я вижу испуганного маленького мальчика. Маленького мальчика, которого я должна была защитить от всего плохого, что есть в мире. Маленького мальчика, которого я так сильно подвела. Слышу насмешливый голос мамы: «Ты просто пустое место. Даже за братом присмотреть не можешь».

— Мы сейчас прокатимся в полицейской машине, Терри, — шепчу брату на ухо.

В детстве он был бы счастлив. Вечно пародировал сирену. Я от него на стенку лезла. Но лучше бы сейчас он завывал. Все не так, как должно быть. Чертова катастрофа.

Опять слышу суматоху и поднимаю голову. Сквозь толпу пробираются пара полицейских, мужчина и женщина. Они ведут еще одну женщину лет тридцати. Ее длинные каштановые волосы заправлены за уши. Как только она видит группу школьниц, то плачет. Одна из девочек подбегает и обнимает ее. Наверное, мать.

Мать той девочки, которую Терри, должно быть, напугал до полусмерти. Полицейский ведет женщину к офису рядом с туалетом, но Терри что-то бормочет, и она смотрит на нас. Видит брата и издает что-то похожее на вой.

— Ублюдок! — кричит она. — Грязный, грязный ублюдок!

Бросается к нему, но женщина-полицейский хватает ее за руку. Другой полицейский присоединяется к нашему, и вместе они тащат Терри через толпу. Люди кричат оскорбления. Терри опускает голову. Будь его руки свободны, он закрыл бы уши, но не может из-за наручников.

— Останови их, Мэттью! — кричит брат. — Пусть замолчат.

Мы слишком медленно выходим из торгового центра и садимся в полицейскую машину. Терри пытается устроиться, заложив руки за спину.

— А наручники снять нельзя? — спрашиваю бородатого полицейского. — Он никуда не денется, пока я здесь.

— Только когда мы доберемся до участка, — отвечает он.

— Нас везут на допрос, Каз, — говорит Терри. — Они знают все наши секреты. Они засняли нас на камеру. Наблюдали за нами. Это была ловушка.

Терри начинает петь «В ловушке»[10] Колонела Абрамса. Я вижу, как полицейский глядит в зеркало заднего вида и приподнимает бровь. Он явно считает Терри чокнутым. Но меня это не беспокоит. Все, о чем я могу думать, это о маме той девочки в торговом центре. До сих пор вижу гнев в ее глазах. Я бы так же отреагировала, если бы кто-нибудь причинил вред Терри. Но она злится на моего брата. На Терри, который сделал с ее дочерью то, что не может исправить. Терри, которого они арестовали и который теперь в таком дерьме.

Я тихонько сижу рядом с ним на заднем сиденье машины. Моя ладонь лежит на его все еще дрожащей ноге. Другой я утираю слезы со своих глаз.

Я никогда раньше не бывала в участке Галифакса. Он немного похож на те полицейские участки, что показывают по телику, только поменьше и потрепаннее. Бородатый сотрудник подводит Терри к столу и разговаривает с сидящим там седовласым полицейским, а несколько мгновений спустя кивком подзывает меня.

— Я собираюсь оставить вас обоих с сержантом Хопкинсом. Он сержант следственного изолятора и объяснит, что будет дальше.

Я киваю. Терри, по крайней мере, перестал петь, но что-то бормочет себе под нос, обращаясь к Мэттью. Сержант Хопкинс смотрит на брата.

— Хорошо, сначала мне нужно записать вас, — говорит он. — Имя?

— Не говори им, Каз, — встревает Терри. — Мэттью говорит, что на меня уже есть досье. Мы не должны им больше ничего раскрывать.

Я вздыхаю и поворачиваюсь к сержанту Хопкинсу.

— Терри Аллен.

Терри прожигает меня взглядом и возвращается к разговору с Мэттью.

— Мистер Аллен когда-нибудь раньше находился под стражей? — спрашивает сержант Хопкинс.

— Нет, — говорю я. — И у него шизофрения. Еще ему нужно снять наручники, потому что лучше от них не станет.

Сержант Хопкинс поворачивается к Терри.

— Хотите, чтобы вас осмотрел психиатр?

— Мэттью просит ничего не рассказывать, потому что тебе нельзя доверять.

— Да, пусть осмотрит, — быстро говорю я. — Мы очень сожалеем, и что бы брат ни натворил, он не хотел причинить никакого вреда. Это его первый рабочий день. Ему вообще не следовало работать, но его сочли годным и заставили выйти. Я сказала женщине в центре занятости, что он не справится, но она не послушала.

Говоря это, я вспоминаю, что сама записана на прием. Я должна позвонить им и сообщить, что не смогу приехать. Но не сейчас. Сперва мне нужно разобраться с Терри. Сержант Хопкинс куда-то звонит.

— Кто-нибудь из психиатрической бригады сейчас подъедет, — говорит он, кладя трубку. — У вас есть адвокат, с которым вы хотели бы связаться, или мне вызвать дежурного?

— Позвони Мэттью, — говорит Терри. — Мэттью знает, как вытащить меня отсюда.

— Кто такой Мэттью? — спрашивает сержант Хопкинс.

— Он имеет в виду Мэттью Келли, что из телика, — говорю я, радуясь, что полицейский в силу возраста поймет, о ком речь.

Сержант Хопкинс медленно кивает. Терри начинает смеяться.

— Келли — телик, это же рифма, — говорит он. — Никогда раньше не замечал.

Из психиатрической больницы приходит медбрат. Он милый, его зовут Майкл, у него легкий ирландский акцент, пирсинг и улыбающиеся глаза. Еще Майкл заставляет полицейских снять наручники с Терри, прежде чем мы вместе заходим в маленькую комнату.

— Майкл хочет тебе помочь, — говорю я брату. — Нам нужно рассказать ему обо всем, что произошло.

— Он один из них? — спрашивает Терри.

— Я не отношусь к полиции, — отвечает Майкл. — Моя работа — убедиться, что вы получаете необходимую помощь и поддержку.

Терри садится и заводит «Что я сделал, раз такое заслужил?»[11].

— Он большой поклонник Pet Shop Boys, — объясняю я Майклу.

— И Дасти, — вставляет Терри. — Дасти Спрингфилд и Дасти Бина. — И делает пальцами 3-2-1, как Тед Роджерс.

Майкл слабо улыбается нам и достает большой блокнот.

— Терри, когда тебе впервые диагностировали шизофрению?

Терри по-прежнему копирует Теда Роджерса, поэтому Майкл поворачивается ко мне.

— Когда ему было восемнадцать, — говорю я. — Хотя, думаю, брат и до этого болел. Он слышит голоса с тринадцати лет. В основном Мэттью Келли из «Звезд в их глазах», но в разные периоды у нас были Силла Блэк, Джим Боуэн и Тед Роджерс.

— Мэттью — мой друг, — говорит Терри.

— Да, я знаю, милый, — отвечаю я.

— Были ли в семье у кого-нибудь проблемы с психическим здоровьем? — спрашивает Майкл.

— Наш папа был долбаным психом, если вы об этом. Много бил нашу маму. А мать была алкоголичкой и страдала депрессией.

— Их больше нет?

— Нет. Мама умерла, а папа ушел много лет назад, так что и его считать не стоит. Я ближайшая родственница Терри. Нас всего двое.

Майкл кивает и делает заметки.