Линда Грин – Тот момент (страница 23)

— Непросто растить мальчика такого возраста самому, — говорю я. — Помню, как сложно было с Терри.

— Ваша мама была матерью-одиночкой?

— Никакой она матерью не была. Пила беспробудно с тех пор, как папаша сбежал. Терри вырос на моих руках.

— Простите, — хмурится Мартин. — Я не знал.

— Да все в порядке. Честно говоря, когда она померла, стало легче. Терри уж явно больше ничего не грозило.

Мартин искоса смотрит на меня и решает не развивать эту тему. И хорошо, а то не знаю, смогу ли объяснить, что тогда произошло.

— Сколько же вам было лет?

— Мне восемнадцать, нашему Терри — десять. Ровесник Финна. Вот откуда я знаю, как тяжко растить паренька без помощи.

— Похоже, вы отлично справились.

Улыбаюсь, но ничего не говорю. Узнай Мартин, как я до сих пор боюсь, что Терри когда-нибудь арестуют и посадят, возможно, передумал бы.

Минуту Мартин ничего не говорит. Финн в глубине отдела гуляет вместе с Барри: разглядывает розовые бутоны, читает таблички, что-то пишет в блокноте, который достал из кармана.

— Проблема в том, что я, похоже, все делаю не так, — признается Мартин.

— Я тоже в свое время дров наломала. И до сих пор ломаю, но на ошибках учатся.

— Мне сложно, потому что Финн совсем не похож на меня в этом возрасте. Я вечно катался на велосипеде, рыбачил с братьями, но все, что я предлагаю сыну, — не подходит. Он так отличается от меня, я ума не приложу, как быть.

— Ему пришлось невероятно тяжело. Он скучает по маме. Да и вы тоже.

Мартин смотрит вдаль. Его глаза блестят.

— Скучаю. Но Финну куда сложнее. Он всегда был с ней так близок. И до сих пор сердится на меня за то, что произошло. Винит во всем меня, я знаю. И у него на то есть полное право.

Он опускает голову и вытирает уголки глаз. Я читала, что писали в газетах о случившемся, — пожалуй, как и все остальные. Но судить Мартина я не собираюсь. Ему и так предостаточно высказали. А я знаю, насколько это больно. Кладу руку ему на плечо.

— Эй, да бросьте. Не вините себя. Поверьте, я знаю, каково это, просто не повезло.

— Я не могу изменить того, что случилось. Оно висит надо мной дамокловым мечом. Я просто хочу, чтобы сын был счастлив, пусть даже на один день, но не знаю, как это осуществить.

— Слушайте. — Я останавливаюсь и поворачиваюсь к Мартину у большой витрины с геранями. — Он рассказал мне, в какой клуб хотел бы ходить.

— Правда?

— Да. Финн мечтает заниматься садоводством на дому. Переделывать сады, как по телевизору.

— Но как ему это организовать? Я искал няню, но те работают у себя дома и набирают по несколько детей за раз. А Финн не ладит с другими ребятами. Вряд ли можно найти ту, что согласится приходить три раза в неделю на школьных каникулах. Да еще и заниматься садом.

— Что ж, — собираюсь я с духом, — я не чертова Мэри Поппинс, но с радостью посижу с Финном и помогу ему по саду.

Лицо Мартина заметно светлеет.

— Правда? Не думайте, я вам достойно заплачу и все такое.

— Не глупите. Не надо мне платить.

— А иначе никак. Я вас нанимаю. И лучше стану платить вам, чем носить деньги в клуб, который сыну поперек горла. Вам будет удобно с вашим рабочим графиком в кафе?

— Да. Я здесь только с четверга по воскресенье, так что с понедельника по среду свободна.

— Но тогда у вас вообще не остается выходных.

— А на кой они мне? Выходными аренду не оплатишь. Честно говоря, лучше я посижу с Финном. Уж явно приятнее, чем заваривать чаи и намывать посуду день напролет.

Финн как раз идет к нам вместе с Барри, зажав под мышкой небольшой розовый куст.

— Скажите ему, — говорю я Мартину. — Он развеселится, а прямо сейчас вам обоим это точно нужно.

— Барри разрешил мне взять его даром, если пообещаю о нем заботиться, — заявляет Финн, показывая куст.

— Очень мило с вашей стороны, — говорит Мартин Барри.

— Да на здоровье. Приятно видеть у парня такой живой интерес к садоводству. И о розах он уже прилично знает.

Барри подмигивает Финну и возвращается к своей витрине. Я показываю Мартину: ну давай, выкладывай хорошие новости.

— Финн, — начинает отец, — Каз говорит, что ты лучше занялся бы садоводством дома.

— Да. У меня есть четырехнедельный план от Алана Титчмарша, а до отпуска как раз столько и остается. — Финн переводит взгляд с улыбающегося отца на меня и обратно. — Можно? Можно Каз за мной присмотрит, и мы вместе займемся садом?

Мартин кивает.

— Надо еще купить кое-какие растения и инструменты, — начинает тараторить Финн, да так, что слов почти не разобрать, — но Алан расписывает варианты на разные бюджеты, да и многое у нас уже есть. А вот с этого я и начну, — поднимает он свой куст.

— Похоже, ты уже все решил, — замечает Мартин.

— И мне не нужно больше ходить в клуб? — спрашивает Финн.

— Нет.

Финн бросается на отца с объятиями. Тот слегка теряется и мгновение не знает, что делать, но затем крепко обнимает сына, смотрит на меня поверх его плеча и беззвучно говорит: «Спасибо».

До. 7. Финн

К третьему дню существования клуба, поймав Лотти на том, как она вытирает клубничный джем с уголка рта, я начал подозревать, что подруга уже не так сильно против затеи директора, но ничего не говорит, чтобы не огорчать меня.

— Привет, Финн, — говорит она. Прошло больше половины недели, но вряд ли Лотти продвинулась с петицией, вероятно потому, что мое имя до сих пор в ней единственное.

— Что вы исправляли сегодня утром? — спрашиваю я.

— Орфографию, пунктуацию и грамматику, но я не могла вспомнить, что такое начальная форма наречия. Ты действительно не собираешься сдавать тесты?

Я пока сказал только Лотти; если прослышат остальные, то завалят меня вопросами и станут все время говорить об этом.

— Не знаю, — отвечаю я. — Мама сказала миссис Рэтклифф, что я на них не иду, но папа все еще злится.

Чиркаю носками обуви по полу под столом.

На самом деле я хочу, чтобы все скорее закончилось и я не чувствовал себя так, будто угодил в масштабное перетягивание каната. Я никогда не видел, чтобы в процессе веревка рвалась, но, похоже, это мой случай.

Тайлер Джонсон пинает спинку моего стула.

— Ты опаздываешь, чудик, — говорит он, и другие мальчики начинают смеяться. Миссис Керриган поднимает глаза, улыбается, явно не расслышав, что было сказано, и начинает перекличку.

Когда звучит мое имя, все мальчики кривятся и зажимают носы. Учительница этого не видит, потому что не поднимает головы от журнала. Однажды я приду в школу со скрытой камерой и сниму все, чего не замечают учителя.

— Финн, отнеси, пожалуйста, журнал миссис Равани.

Вот бы она кого другого попросила. Встаю и иду к ней в самое начало класса. За спиной слышу хихиканье. Возвращаюсь по проходу и почти добираюсь до двери, но Тайлер ставит мне подножку. Хватаюсь за парту Грейс Миллер и нечаянно смахиваю ее пенал с единорожкой. Ручки и карандаши рассыпаются по полу.

— Боже, Финн, какой ты сегодня неловкий, — замечает миссис Керриган, поднимая взгляд от стола.

Встаю на колени и начинаю собирать предметы. Лотти поднимает руку — явно хочет сказать, что это все Тайлер. Ловлю ее взгляд и качаю головой. Подруга опускает руку. Если расскажет, получит прозвище стукачки, а ей и так хватает. Отдаю пенал Грейс.

— Извини.

Она корчит мне рожу. Выхожу из класса в коридор. Так хочется идти и идти дальше, прочь из школы, и никогда сюда больше не возвращаться. Хочется. Но нельзя. Стучу в дверь миссис Равани, отдаю ей журнал. Она благодарит меня, справляется о моем самочувствии. Я заверяю ее, что все хорошо, ведь именно так положено отвечать, и возвращаюсь в класс.

Миссис Керриган раздает рабочие тетради по грамматике. Смотрю в текст, но думаю лишь о том, как хотел бы сейчас оказаться в нашем саду. Куда приятнее сажать лобелии и бегонии.