Линда Грин – Тот момент (страница 17)

— Это никак не повлияет на его будущее, сам знаешь, ты просто пытаешься эмоционально шантажировать меня!

Я сижу на лестнице, пока у них еще один мини-спор о том, кто же кого эмоционально шантажирует, а потом папа говорит, что не позволит ей такое провернуть. Хлопает задняя дверь, я бегу в свою комнату и выглядываю в окно. Папа стоит в саду, опустив голову, и пинает яблоню, что довольно грубо с его стороны, ведь яблоня точно не имеет никакого отношения к тестам.

Я беру укулеле и пытаюсь поиграть, но мелодия звучит неправильно, поэтому я останавливаюсь, ложусь на кровать и какое-то время читаю, стараясь не думать о своем урчащем животе. К тому моменту, когда мама зовет пить чай, у меня боли, и я больше не хочу есть.

Спускаюсь и замираю в коридоре. Папа уже сидит за обеденным столом. Мама достает из духовки макароны. Мы целую вечность не ели макароны с сыром. Мама всегда говорит, что это успокаивающая пища, так что, возможно, приготовила ее как лекарство.

Папа поднимает взгляд и выдавливает улыбку, когда я сажусь рядом с ним.

— Как твои подсолнухи, в порядке?

Я киваю. Знаю, отец пытается сгладить ситуацию, но все равно думаю, что придется бросить цветы, когда родители продадут дом.

Входит мама и ставит передо мной тарелку с макаронами. Там же лежит брокколи. Это нормально, потому что мне нравится брокколи, но я знаю, что папа ее не любит. Он все равно благодарит маму, когда та подает ему тарелку, хотя на ней тоже брокколи. Мы сидим и едим, и никто ничего особо не говорит, но макароны с сыром очень вкусные, и я невольно думаю, что нам нужно чаще есть успокаивающую пищу.

Даже если папа не притрагивается к брокколи.

До. 6. Каз

— Мэттью говорит им не доверять, — заявляет Терри, пока я обуваюсь.

— Тебе и не нужно им доверять. Просто делай, что должен.

— Они заберут все мои детали и перешлют их в МИ5. И снова начнут за мной наблюдать.

Все это я уже слышала. Точно первые признаки надвигающейся простуды. Вот только пара дней — и простуда пройдет, а текущий нос — это не самая большая неприятность. Особенно в сравнении с тем, с чем придется иметь дело моему брату.

Знаю, что ничем не могу помочь. Мне остается лишь поддерживать Терри, смотреть, как он мучается, пока все не станет настолько плохо, что им придется принять меры.

— Я буду с тобой, Терри. Не о чем переживать. Наушники захватил?

Брат кивает, надевает их на голову и прячет шнур под капюшон, как я учила.

— Молодец, — хвалю я, надеясь, что не выдам, как волнуюсь сама. — Идем.

Мы подходим к автобусной остановке, там еще три человека; два парня, которые выглядят так, будто недавно окончили школу, и пенсионер с тележкой для покупок. Терри переминается с ноги на ногу. Он уже бормочет себе под нос — и он еще даже не сел в автобус.

Когда тот прибывает, я плачу, а Терри устраивается сзади, напротив парней-подростков.

— Я их вижу, Мэттью. Я знаю, кто из них шпионы, — говорит он.

Я смотрю в окно, притворяясь, будто Терри разговаривает с кем-то по телефону. Для того я и заставляю его надевать наушники. Чтобы он выглядел нормально. Сливался с толпой. Сколько раз я сама оборачивалась, думая, что обращаются ко мне, а человек говорил в динамик в своих наушниках.

— Змеиные глаза и бейсболка, вот как я их вычисляю, — бормочет Терри и косится на парня в бейсболке.

— У тебя проблемы? — вскидывается тот.

Терри игнорирует его и продолжает говорить:

— Ага, они меня преследуют. Прошлой ночью наблюдали за моим домом в бинокль. Я их видел.

— Че он прицепился? — спрашивает меня парень в бейсболке.

Я пожимаю плечами и показываю, что брат говорит по телефону. Терри продолжает бубнить:

— Я услышал «Это грех»[7] Pet Shop Boys и все понял. Нил Теннант иногда подает мне знаки.

Ну почему автобус так медленно тащится? Не знаю, чем закончится эта сцена, и мне это не нравится.

— Да что с ним не так? Долбаный чудик, — говорит парень в бейсболке.

Мне хочется крикнуть ему, чтобы отвалил и не лез не в свое дело, но по опыту знаю, станет только хуже. Мой длинный язык и так меня в неприятности втягивает. Поэтому я молчу и ненавижу себя за это.

— Думаю, они пытаются за мной проследить, — не унимается Терри. — Нет, все в порядке, Мэттью, я сам с ними управлюсь. Не волнуйся, я сам.

Повисает пауза, он «слушает Мэттью». И правда похоже на телефонный разговор. И хорошо, иногда получается не привлекать лишнего внимания. Но не всегда так везет.

— Да нет там никого на том конце, — обращается парень в бейсболке к своему приятелю. — Он, блин, говорит сам с собой. — Оба принимаются тыкать пальцами и громко смеяться. Другие пассажиры оборачиваются.

Терри заводит It’s a Sin. Так он пытается перекрыть насмешки, но становится только хуже. Встаю и даю сигнал водителю. До центра занятости еще две остановки, ну и пусть. Надо выйти, пока ситуация не вышла из-под контроля. Терри смотрит на меня и хмурится. Показываю ему: вставай. Он слушается и идет за мной к двери, не прекращая напевать. Уже на площадке брат оборачивается. Подростки показывают ему средние пальцы.

— Все нормально, пусть сидят, — говорит он Мэттью. — Да, знаю, будут и другие. Не волнуйся, я всех вычислю.

Я уже привыкла. Терри нес подобное еще с тех пор, как сам был подростком. Но от этого не легче. Мне всегда хотелось как-то ему помочь. В детстве, когда папаша бил маму или швырялся вещами, я уводила брата подальше, садилась и обнимала его, пока не заканчивалась ссора. Только вот пятидесятиоднолетнего мужика за ручку на людях не поводишь. Еще примут за мужа, этого мне только не хватало.

Врачи годами объясняли, что облегчить жизнь брату я ничем не смогу. Но чувство беспомощности так угнетает. Словно я каким-то образом его подвела. «Эх ты, пустое место, — словно наяву слышу голос мамы, — что ж ты за старшая сестра такая?»

Гоню мрачные мысли прочь. Хорошая из нас вышла парочка — брат общается с Мэттью Келли, а меня неотрывно донимает голос матери.

Терри по-прежнему говорит с Мэттью. Ничего эти умники в центре занятости от него не добьются. Даже жаль, что при оценке трудоспособности брат чувствовал себя лучше, — может, заключение было бы иным. Но тогда я сообщила ему о необходимости идти на проверку в самую последнюю минуту. Кто в своем уме станет доводить родного брата до приступа, чтобы правдоподобнее казалось? Я по глупости думала, Терри выслушают, прочтут, что происходило в прошлые разы, и поймут — если прямо сейчас он выглядит нормальным, это не значит, будто его не может в секунду переклинить. Какая же я наивная дура.

Подходим к двери центра занятости. Это новое место, я никогда здесь не была. Отвожу Терри в сторону и снимаю с него наушники.

— Нам пора, — говорю я. — Постарайся не волноваться. Я все тебе разъясню. Позволь мне разобраться во всем и просто честно отвечай, когда они станут задавать тебе вопросы.

— Я им не доверяю, Каз. Они передадут все в МИ5, я знаю, что они задумали.

— Просто поверь мне, — прошу я. — Большего от тебя не требуется.

Заходим. Все такое модное и выполнено в фиолетовых и серых тонах. Как-то совсем непохоже на прочие центры занятости.

Я подхожу к человеку с планшетом и называю ему имя Терри. Служащий говорит нам сесть и подождать.

— Как в приемной у чертова доктора, — замечаю я Терри, садясь.

— Мэттью говорит, что тебе не следовало называть им мое имя.

— Я должна была сообщить им, что ты здесь. Иначе тебя не вызовут.

Терри ненадолго замолкает. Я чувствую, как его нога рядом с моей дрожит. Ненавижу их за то, что они с ним так поступают. Смотрю на других людей. У всех одинаковое выражение лица. Как будто их собираются переработать на колбасной фабрике.

Все мы — пустое место. Вот на что это похоже. Они могут делать с нами все, что захотят, а нам и ответить нечем.

Терри снова начинает разговаривать с Мэттью. Я вставляю брату наушники. Когда его зовут, он как раз повествует Мэттью о том, что видел в фильме о Джеймсе Бонде.

— Давай, — говорю я, вставая. — Твоя очередь.

Мужчина с планшетом указывает нам на стол, где сидит женщина средних лет с бейджиком «Дениз Дональдсон» на груди.

— Чем могу помочь? — говорит она, жестом приглашая нас сесть.

— Мне сказали, что моему брату Терри нужна форма для пересмотра оценки его работоспособности, потому что его признали годным для работы, а пока ему следует запросить кредит, хотя брат не может работать, потому что у него шизофрения.

— Хорошо, — говорит Дениз, поворачиваясь к Терри. — Давайте по порядку. Сначала мы подадим заявку на получение универсального кредита. У вас есть форма?

— Нет, у нас нет интернета, милочка, — отвечаю я. — Женщина, с которой я разговаривала по телефону, сказала, что вы можете распечатать нам бланк.

Она кивает и что-то делает на своем компьютере.

— Ее зовут Дениз Дональдсон. Она в твоем списке, Мэттью? — подает голос Терри.

— Извините, вы мне? — поднимает голову Дениз.

— Нет, он разговаривает с Мэттью Келли из «Звезд в их глазах», — отвечаю я.

— Миссис Аллен, как видите, за вами большая очередь, и у меня нет времени на шутки.

— Я серьезно. Он слышит голос Мэттью Келли. Если вам повезет, окажетесь в компании Силлы Блэк и Джима Боуэна. И я мисс Аллен, но вы можете звать меня Каз, как и все остальные. У меня нет мужа, и вряд ли он когда-нибудь появится, но, как видите, в нашей квартире и так уже довольно многолюдно из-за Мэттью и ему подобных.