Линда Грин – Тот момент (страница 14)

— Я не оттуда. Я родился в Манчестере, папа с мамой в Чешире, а сюда мы все переехали, когда мне был год.

— Значит, ты почтил Йоркшир своим приездом, — заключает Каз.

— Ребята в школе дразнят меня за выговор.

— Какая разница, как ты говоришь. Важны слова, что вылетают из твоего рта, и то, насколько от сердца они идут, — отвечает Каз.

Удивительно — сама она немного коверкает слова и вряд ли сдала бы тест, зато в ее речах много смысла. Показываю ей еще книги, рассказываю, какой сад мечтал бы разбить однажды. А когда папа зовет нас к чаю, набираюсь смелости и выпаливаю тот вопрос, который хотел ей задать. Да, мы не должны обсуждать эту тему, но она изводит меня каждую ночь.

— Думаете, это я виноват?

Каз замирает, смотрит на меня и, судя по тому, какими грустными становятся ее глаза, понимает, о чем речь.

— Нет, милый. И никогда так не думай. Ты не виноват.

— Но если бы я не…

— Ш-ш-ш. — Она кладет руку мне на плечо и наклоняется ко мне. — Больше ни слова. Ни в чем ты не виноват. Ты самый храбрый мальчик из всех, кого я знаю.

Киваю, хотя сомневаюсь в ее правоте. Правда ли Каз так думает или просто говорит из вежливости, как все остальные?

— Той ночью вы назвали меня Терри, — вспоминаю я.

— Правда? Прости. Я тогда не очень соображала.

— Ничего страшного. Я просто рад, что вы тогда были рядом.

После. 4. Каз

Иду вслед за Финном вниз, а сама все еще прокручиваю в голове его слова. Я хотела обнять его еще раз, но побоялась, что опять расплачусь и испорчу ему чай. Его вина. Как будто он хоть в чем-то виноват. Бедняжка.

У них есть столовая. Не кухня, а отдельная комната с большим деревянным обеденным столом, стульями и окном, выходящим на их сад. Сомневаюсь, что прежде бывала в доме со столовой.

Мартин накрыл на стол. Повсюду циновки и салфетки. Чертовы салфетки. Интересно, что бы сказал Терри? Когда он сможет говорить. Сейчас-то брат ничего не скажет.

Посередине стола на циновке (у них есть циновки для всего, даже настольные циновки) стоит кувшин воды со льдом и дольками лимона. Я вспоминаю свой вчерашний ужин — горшок с лапшой, которую я заварила на общей кухне внизу и съела прямо на кровати.

— Будете вино, Каз? — спрашивает Мартин. — У нас есть красное или белое.

— О нет, спасибо. Мне и этого хватит, — говорю я, указывая на воду на столе. Теперь меня мучит совесть, что надо было принести с собой бутылку — хотя я и не могла себе ее позволить.

Думала, чай — это всего лишь пара бутербродов и кусок торта. И не ожидала ничего подобного.

Я сажусь рядом с Финном, а Мартин идет за нашей едой.

Стоит ему зайти, как по команде у меня урчит в животе.

— Похоже, я как раз вовремя. — Мартин улыбается, ставя тарелку передо мной. Словами не передать, насколько он прав.

— Финн говорит, вы работаете в кафе по ту сторону парка. Наверное, довольно беспокойное занятие. Пока обслужите клиентов, у самой вряд ли найдется минутка поесть.

— А, э… я там больше не работаю.

— Да? А где теперь?

— Прям щас нигде, но ищу местечко, — отвечаю я.

— Надеюсь, вскоре вам повезет, — отзывается Мартин.

Беру вилку и пробую макароны с сыром. Вкусно. Хотя, честно говоря, сейчас я бы что угодно съела, такая голодная.

— А почему вы ушли из кафе? — спрашивает Финн. — Из-за уровня гигиены?

— Финн, — упрекает сына Мартин.

— Все в порядке, — с улыбкой успокаиваю я. — Просто мы с начальницей не сошлись во взглядах.

Не хватает духу уточнить, что из-за него. Мальчик и так себя грызет. Нечего подбрасывать ему лишний повод. Продолжаю есть и спешу наполнить желудок, чтобы больше не бурчал и не смущал меня.

— Собираетесь искать работу в том же ключе или попытаетесь сменить род деятельности? — интересуется Мартин.

Он просто поддерживает вежливую беседу, но явно с луны свалился, если думает, будто у подобных мне есть выбор.

Или что полуграмотная Каз откладывала денежку в банк и теперь может спокойно переучиваться на архитектора в свое удовольствие.

— Я всю жизнь была официанткой, — отвечаю я. — Лучше держаться того, что хорошо знаешь.

— Тогда постарайтесь устроиться в кафе с пятизвездочным рейтингом, — просит Финн. — Тогда я смогу приходить и навещать вас.

Мартин качает головой.

— Уверен, Каз выбирает посерьезнее. У вас есть семья, Каз?

— Только младший брат.

— Его зовут «наш Терри», а в школе его дразнили злые дети, — отчитывается Финн.

— Вижу, сын вам прямо допрос устроил, — замечает Мартин.

— Мы просто знакомились поближе, — отвечаю я.

Финн кивает и принимается за макароны.

— Ох, я забыл чесночный хлеб, — спохватывается Мартин и исчезает на кухне.

За те две минуты, пока его нет, мне требуются титанические усилия, чтобы не запихать в себя остаток порции подчистую.

— Извините, — шепчет Финн.

— За что?

— Соус немного с комками, а паста слишком мягкая. У мамы в сто раз лучше выходит.

Слегка улыбаюсь, а Мартин возвращается с чуть подгоревшим хлебом.

Когда позже я натягиваю в холле куртку, Финн спрашивает, могу ли я снова прийти на чай.

Прежде чем ответить, смотрю на Мартина. Он едва заметно кивает.

— С удовольствием, милый, — говорю я.

— Можете приходить каждую субботу, если хотите, — предлагает Финн. — Или иногда по средам, когда по телевизору идет «Люблю ваш сад» с Аланом Титчмаршем.

— Давай не будем спешить, мне же еще с твоим папой надо это утрясти, — напоминаю я.

— Можете приводить нашего Терри, — прибавляет Финн.

— Спасибо, только ему сейчас нездоровится. Но очень мило с твоей стороны это предложить.

— Точно не хотите, чтобы я вас подвез? — уточняет Мартин.

— Нет, не волнуйтесь. Я привыкла ездить на автобусе, тут всего десять минут.

— Что ж, было приятно нормально с вами познакомиться, — кивает Мартин.

На миг повисает неловкое молчание. Честно, я в прошлый раз на отца и внимания-то особо не обратила. Слишком была занята Финном.

— Взаимно, — отвечаю я.