Линда Грин – После меня (страница 3)
Я кладу букет на кухонный стол, прекрасно понимая, что таким простым ответом мне не отделаться.
– Откуда они у тебя? – Папа помешивает деревянной ложкой овощи в кастрюле на дальней конфорке плиты, пытаясь делать вид, что ему не очень-то интересно.
– Мне подарил их парень, которого я встретила сегодня утром на железнодорожном вокзале.
Папа медленно кивает и кладет деревянную ложку на доску для резки мяса.
– Это очень мило с его стороны.
Судя по тону его голоса, папа вообще-то уже думает, что этот парень – серийный убийца. Я решаю разъяснить все одним махом.
– Да. И я пойду ужинать с ним в среду.
– В самом деле? – Папа снова берет ложку и начинает мешать ею с очевидно чрезмерной интенсивностью. – И сколько ему лет, этому парню?
– Я думаю, ему за семьдесят. А то и все восемьдесят.
Папа поворачивается ко мне. Я улыбаюсь ему заранее подготовленной улыбкой.
– Очень смешно, – говорит он.
– А чего ты ожидал? На вид ему под тридцать, но точно сказать не могу. Если хочешь, я возьму с собой в среду бланк анкеты.
– Значит, ты его раньше никогда не встречала?
– Не-а.
– И он просто подошел к тебе сегодня утром, подарил цветы и предложил с ним встретиться?
– Ага. Примерно так все и было.
– А тебе это не кажется немножечко странным?
– Вообще-то нет.
Мне подумалось, что рассказывать ему про того, кто трогал меня за задницу, мне, наверное, было бы легче.
– А мне вот это кажется немного странным.
– Послушай, ты должен позволять мне жить нормальной жизнью.
– А разве это нормально? Дарить цветы незнакомому человеку!.. Может, он все время так делает. Заманивает тем самым к себе симпатичных девушек.
– Папа, я тебя не понимаю. Ведь ты же сам все время говорил, что мне необходимо побольше общаться с другими людьми.
– Да, но я не имел в виду незнакомцев.
– А он уже больше для меня не незнакомец, разве не так? Он подарил мне цветы и пригласил меня на свидание. Я сказала «да». Я думала, что ты будешь этому рад.
Это вообще-то ложь. Я знала, что он будет вести себя именно так, как он себя сейчас ведет, но я точно знаю, как его можно победить в споре. Он опускает взгляд вниз, на свои ноги.
– Я рад за тебя. Просто после того случая я, видишь ли, не хочу, чтобы кто-то причинил тебе боль.
– Каллум был психически неадекватным ублюдком.
– Джесс.
– Да-да, именно таким он и был! И я с тех пор уже сильно повзрослела, а потому, разумеется, не собираюсь совершать ту же ошибку еще раз.
– Но откуда тебе известно, что этот парень не окажется таким же?
– Это мне еще неизвестно, но он подарил мне цветы, что является очень даже хорошим началом, и, если он мне не понравится в среду, я его больше никогда не увижу. Все просто.
Папа кивает. Я знаю, что он изо всех сил старается выступать в роли обоих родителей в одном лице. Но мне очень не хватает рядом с ним мамы, которая сказала бы ему, что пора позволить мне учиться на моих собственных ошибках.
– Хорошо. Я дам ему шанс. Как его зовут?
– Волан-де-Морт[8].
Впервые за время разговора папа позволяет себе улыбнуться:
– В самом деле?
– Его зовут Ли, он работает заместителем директора в какой-то рекламной фирме в Лидсе. Больше я о нем ничего не знаю, но, если ты представишь мне свои вопросы завтра к полудню, я обязательно задам их во время ужина с ним. Договорились?
Я быстро выхожу из кухни и иду в свою комнату. Когда я возвращаюсь через десять минут, папа уже поставил цветы в вазу. Я улыбаюсь ему. Иногда он так сильно старается быть правильным, что мне становится аж неприятно.
Твой папа только что рассказал мне. Не могу поверить, что тебя не стало. Не могу поверить, что ты уже никогда больше не будешь меня смешить. Я очень, очень сожалею, что не смогла тебя спасти. Люблю тебя вечно. Спи с миром, Джесс.
Я нахожусь в своей комнате, когда приходит это сообщение от Сейди. При этом я сначала вижу фотографию, сделанную еще в те времена, когда мы с Сейди ходили в начальную школу. Носки у меня обмотаны вокруг лодыжек, а волосы – растрепанные. Мы обе глуповато улыбаемся. В ответ на присланную Сейди фотографию я уже собираюсь написать СМС, но тут натыкаюсь на слова, которые она написала над этим снимком.
Я читаю их раз, другой, третий, чувствуя, что я что-то упускаю. Затем жду, не появится ли еще одно сообщение, в котором будет сказано, что это была шутка. Но больше сообщений не приходит. Я звоню Сейди.
– Почему ты написала только что мне эти слова?
– Что именно?
– Слова «спи с миром» в «Фейсбуке».
– По поводу Боуи?
– Нет, по поводу меня.
– Я ничего тебе не писала.
– Писала. В моей «Хронике». Две минуты назад. Там фотография, где мы с тобой в начальной школе, и слова о том, что ты не можешь поверить, что меня не стало, и что ты очень сожалеешь, что не смогла меня спасти. Ты тем самым как бы имела в виду, что я мертва.
– Зачем я стала бы это делать?
– Не знаю. Поэтому я тебе и позвонила.
– Честное слово, я ничего такого не писала.
– Зайди в «Фейсбук» – и увидишь.
– Хорошо. – Примерно на минуту на другом конце линии воцаряется молчание. – Там ничего нет, – говорит она. – Я не размещала никаких публикаций в «Фейсбуке» вот уже несколько часов. А еще я только что заглянула в твою «Хронику». Там тоже ничего нет.
Я снова смотрю на свой телефон и читаю ей вслух ее публикацию.
– Это какой-то бред. Я бы такого никогда не написала. Даже в качестве шутки.
Ниже публикации Сейди появляется комментарий от Адриана – моего коллеги по работе.
– Послушай, – говорю я, – Адриан только что написал следующее: «О-о, Джесс, так жаль тебя терять. Буду скучать по твоей улыбке и нашим с тобой шуткам. Спи с миром, конфетка».
– Наверное, кто-то взломал твой аккаунт, – говорит Сейди. – Я не удивлюсь, если это сделала Нина. Она, возможно, тайком брала твой телефон или что-то в этом роде.
– Но как так получается, что я это вижу, а ты – нет?
– Не знаю. Наверное, есть какой-то способ это сделать.
– Наверное, взломали и твой аккаунт, потому что публикация-то сделана с него.
– Измени пароль. Я свой тоже изменю. Тогда это вроде бы должно прекратиться.