Линда Фэйрстайн – Заживо погребенные (страница 37)

– Нет…

– Кроме вас и студентов, кто-нибудь еще знал о церемонии?

– Была заметка в газете колледжа. Думаю, сообщество историков Бронкса тоже освещает такие события. Я просто не представляю…

– Подумайте хорошенько, профессор. У вас будет пара дней в больнице, чтобы сосредоточиться на сегодняшних событиях. Ваша старинная подруга Эмили убита. Ее жестоко зарезали в собственном доме.

Торми зажмурился. Подергивание возобновилось с новой силой.

– Это может иметь отношение к скелету из подвала в Гринич-Виллидж. В том доме, где жил По.

Доктор Ичико выбирает единственный водопад в Нью-Йорке для того, чтобы сигануть оттуда. Или кто-то выбрал этот водопад, чтобы сбросить Ичико, так что теперь кусочками его черепа можно в шашки играть. Вы тоже стали для кого-то мишенью.

Торми приоткрыл глаза и посмотрел на меня.

– Мисс Купер, меня кто-нибудь будет охранять в больнице? Ведь это не просто стрельба из проезжающей машины?

– Стреляли не из машины, профессор. Детективы осмотрят место происшествия, но и так нет сомнений, что там кто-то сидел, ожидая вашего появления. Разумеется, полиция кого-нибудь к вам направит.

Он перевел взгляд на Майка.

– Не вас?

– Не его, – заверила я.

Для Торми это было бы самое страшное – оказаться прикованным к постели в обществе Чэпмена, беспрестанно задающего вопросы.

– Я годами не вспоминал об Эмили, мисс Купер, – продолжил Торми. – Думаете, это имеет какое-то отношение к ней?

Майк чувствовал, что профессора его общество стесняет, поэтому он повернулся к нам спиной и притворился, что помечает что-то в блокноте.

– Видимо, вариантов больше нет, – ответила я.

– Случай с залогом? Кажется, я вспомнил, – озабоченно произнес Торми. Забавно. Испуг, как правило, быстро освежает свидетелям память. – Эмили в том семестре помогала мне в кое-каких исследованиях. И сильно нуждалась в деньгах – тогда я не знал, что она тратится на наркотики. Два или три раза она писала статьи, которые я публиковал под своим именем. Это было мне нужно для того, чтобы продлить контракт с университетом.

– Ясно.

– Когда ее арестовали, она позвонила мне. Я должен был ей эти деньги. Несколько сотен, если не ошибаюсь. Вряд ли кто-то еще мог бы дать ей денег…

Видимо, у Торми пробудились еще какие-то воспоминания. Прежде чем он отвернулся, я успела заметить у него на глазах слезы.

– Завтра я посмотрю ее данные в университете, – солгала я, надеясь, что это поможет продолжить разговор. – Что вы у нее преподавали?

Вероятно, профессор не мог или не хотел говорить.

– Профессор Торми…

– Я у нее ничего не преподавал. Это можно найти в архивах.

– Но она делала для вас исследования?

Он с трудом кивнул.

– Как она вас нашла? Как вы встретились?

– До… – начал он и стал задыхаться.

– До университета? – переспросила я.

Слов невозможно было разобрать. Я придвинулась к его лицу и услышала:

– Эмили приехала в Нью-Йорк из-за меня. Не знаю, что в семье говорят о ее прошлом, мисс Купер. Я принимал у нее устный экзамен, когда она приехала сюда в начале ее выпускного года в школе. Она была здесь одна, и мы… мы встречались.

История, рассказанная сестрой Эмили, приобретала новые очертания.

– Она забеременела от меня.

Глава 24

Я знала, что, как только «скорая» припаркуется у «Пресвитериан», Торми направят в хирургию. Если применят наркоз, нам удастся поговорить с ним в лучшем случае через двое суток.

– У нас нет времени на ерунду, профессор. Нужны честные ответы, иначе мы не сможем вас защитить.

– Я подумал, что на Эмили напали случайно, что к ней прилипли на улице.

– Возможно, что так и было. Но мне почему-то кажется, что это не так. Слишком много совпадений. Та девочка, которой вы приходитесь отцом… Вы пытались спасаться с ней?

Торми взглянул на меня.

– Ребенок умер, мисс Купер. Она родилась мертвой.

– Это вам Эмили сказала?

– Да. Ее мать говорила мне то же самое – мы с ней разговаривали раз или два. Я чувствовал свою ответственность за то, что семья не признавала Эмили. Мне Видится горькая ирония судьбы в том, что она потеряла ребенка.

Правда о девочке и о том, что ее воспитывала сестра Эмили, могла подождать пару дней.

– А ваша связь с Эмили продолжалась?

– Сексуальная – нет. Она вернулась в Нью-Йорк и поступила в университет. Она хотела, чтобы у нас был дом, чтобы мы жили вместе. Чтобы я заменил ей семью, которой она лишилась. Ее беременность заставила нас обоих трезво взглянуть на вещи – как бы дурно это ни звучало. Я был на несколько лет старше. К тому времени, как она приехала, я уже был связан с крутой женщиной. С более подходящей. На ней я и женился.

Мы повернули на 168-ю улицу, и врач попросил меня отодвинуться.

– Почти приехали, профессор. Вы не забыли имена, про которые вас спрашивал детектив Чэпмен? Он еще не закончил.

Торми вздохнул.

– Вы когда-нибудь встречались с Монти?

– С кем? – Казалось, боль и напряжение памяти его утомили.

– Это парень, с которым Эмили жила до ареста. Возможно, он что-то натворил, и это перепугало ее.

– По-моему, я о нем не слышал.

– А сегодняшняя церемония? Что вас интересовало в Эдгаре По?

Торми улыбнулся и закрыл глаза.

– Я вам уже говорил, я считаю его гением.

– А Эмили, она была с вами согласна?

– Не знаю, что она думала, мисс Купер. Она всего лишь работала с моими проектами. Она делала то, о чем я просил.

Водитель припарковался у приемного покоя. Машина слегка накренилась. Медики, уже поджидавшие у входа, вынули носилки из машины, установили ее на колеса и покатили к автоматическим дверям, которые послушно открылись при их приближении.

– Тебе делать больше нечего, кроме как болтать? – Майк окликнул лейтенанта Рэймонда Петерсона.

Тот стоял с медсестрой у входа в реанимацию. Заметив нас, он, подхватив меня под руку, помог спуститься.

– Я уже направился на место происшествия, а тут позвонили, и я решил заодно заехать. С тобой все в порядке, Алекс?

– Не больнее, чем упасть с велосипеда, – ответила я и обратилась к медсестре: – Мне бы промыть ссадины.

– Сейчас вас обоих осмотрят. Надо расписаться у стола, и вас проводят в разные смотровые.

– На меня вовсе не нужно тратить время. Я просто немного ободрала себе руки.