Линда Фэйрстайн – Ничего хорошего (страница 53)
Мне показалось, что Уинделторн немного смутился. Он поерзал на своем стуле и принялся снова раскуривать трубку, но остальные немедленно ухватились за мои слова.
Первым вскочил Криви:
— Уверяю вас, Алекс права. Если не думать над этими проблемами сейчас — а я уверен, что среди вас не найдется ни одного человека, который так или иначе не сталкивался бы с ними в судебной практике, — то они попросту навалятся на вас как снежный ком.
Министр внутренних дел, очевидно, хотел, чтобы разговор не выходил за рамки борьбы с традиционной преступностью. Ему, жившему вдали от реального мира городских улиц, все эти ужасы казались нереальными выдумками.
— О, господа, это преувеличение. Не стоит так раздувать проблему, — Батталья был прав на все сто. — Хулиганство, угоны автомобилей с целью прокатиться...
Чэпмен ждал этого момента. Из разговоров с Криви он знал, что после недавних ужасных событий в начальной школе Данблейна многие англичане осознали, насколько близка для них эта проблема.
— Знаете, что вас ждет, если вы не начнете контролировать распространение оружия и вводить программы реабилитации для наркоманов? Хотите знать, с какими преступлениями мне приходится сталкиваться каждый божий день на работе? Джон, вам приходилось слышать об убийстве по принципу «ты меня уважаешь»?
Криви нахмурился и пригладил усы. Но промолчал. Майк обвел взглядом присутствующих.
— Кто-нибудь из вас понимает, о чем я говорю?
«Ты меня уважаешь?» — это новый мотив для убийства себе подобного.
Профессор Викарио попытался пошутить:
— Вы хотите знать, синьор Чэпмен, уважаем ли мы вас?
— Нет, профессор. Я имею в виду «Ты меня уважаешь?» как фразу преступника перед совершением преступления. На прошлой неделе меня вызвали на убийство. Убийце было всего пятнадцать лет. Он распространял наркотики. Мы зовем их «витаминки „Снупи“». Они упакованы в конверты, на которых нарисован Снупи и другие персонажи мультиков. Дети их раскупают, можно отовариться сразу за воротами начальной школы. А его жертва? Пятилетняя девочка, которая не проявила к нему должного уважения. Она встала на его тень после того, как он велел малышне этого не делать. Он приставил пистолет ей к голове и спустил курок просто для того, чтобы это послужило уроком для других и чтобы они слушались его. И уважали.
Ученые мужи предпочли хранить молчание.
— Возможно, раньше в этой стране и была культура, когда ружья были доступны только высшему классу и помещики охотились на куропаток и фазанов, а может, и на кабанов, по выходным. Но если не открыть глаза на проблему распространения оружия сегодня, то скоро по числу подобных преступлений вы догоните свою кузину Америку.
— Что ж, думаю, нам всем надо немного отдохнуть после таких выступлений, не правда ли? — сказал лорд Уинделторн в попытке закончить собрание на относительно приятной ноте. Он посмотрел на часы: — Сейчас половина седьмого. В семь тридцать нам подадут коктейли в библиотеку, а затем последует ужин. Огромное спасибо всем выступавшим, и до скорой встречи.
Я отодвинула свой стул от стола и встала, повернувшись к Чэпмену:
— Как обычно, Майк, мы внесли неповторимый вклад во всеобщее веселье на очередном официальном мероприятии.
— Да ладно тебе, с них нужно было сорвать розовые очки. Среди них слишком много обитателей башен из слоновой кости. Как они меня бесят! Ладно, пошли на воздух. Я хочу позвонить на работу.
На улице было туманно, начинался вечер. Мы с Майком прошли небольшое расстояние от Павильона до главного здания. На мой вопрос Грэм ответил, что для нас нет никаких сообщений, поэтому мы поднялись в номер. Я пошла в ванную, освежиться, а Майк позвонил в участок. Из-за шума воды я не слышала, о чем он говорил, а когда вышла, он уже наливал нам выпить из стеклянного графина, стоявшего на столике в гостиной.
Я села в мягкое кресло, сбросила туфли и нажала кнопку на пульте дистанционного управления, чтобы включить «Си-эн-эн».
— Выключи на минуту.
— Я просто хотела послушать новости.
— Выключи, мне надо тебе кое-что сказать.
Я выключила звук и посмотрела на Майка, который сел напротив меня на скамеечку для ног и поставил свой бокал на поднос.
— Теперь все уже хорошо, Куп. Но ночью была одна маленькая проблемка.
— Что за проблемка? — В голове вихрем пронеслись мысли о жертве из Пресвитерианского госпиталя, о родителях, с которыми я не говорила уже несколько дней, о друзьях, о...
— Морин...
— О! — выдохнула я и прикрыла рот правой ладонью, левая рука, которой я держала бокал со скотчем, ощутимо дрожала. С тех самых пор как я позвонила Морин утром, я считала, что она в полной безопасности дома, с Чарльзом и детьми.
— С ней все хорошо, Алекс. Поверь мне, — он положил руку мне на колено и, как Мерсер в аэропорту, посмотрел мне в глаза, желая уверить, что он говорит правду. — Клянусь, она не пострадала.
Он забрал у меня бокал и поставил его рядом со своим. Я перестала паниковать и начала злиться при мысли о том, что мы оставили Мо в опасности.
— Что с ней случилось?
Мы заговорили одновременно, я забрасывала Майка вопросами, а он уверял меня, что никогда не позволил бы мне уехать, если бы не был уверен, что Морин в полной безопасности.
— Если ты успокоишься, я расскажу тебе все, что знаю.
— Сначала я хочу поговорить с ней. Я хочу сама услышать ее голос. А потом выслушаю твой рассказ.
— Ты не можешь поговорить с ней. В этом все дело. Ее перевели из Медицинского центра Среднего Манхэттена ради
— Что значит «кто-то»? Разве камеры не записали, кто это был?
— Послушай, где-то около полуночи некто вошел в комнату Морин. Человек, одетый как медсестра.
— Ну да, форменная одежда, юбка и все такое. Этот придурок из видеонаблюдения — не волнуйся, он уже ищет себе новую работу — посмотрел на экран, увидел медсестру в форме и наколке, подумал, что все как обычно, и заснул. Мо не поняла, кто на нее напал. Она спала. «Медсестра» зажала ей рот — это и разбудило Мо. А в следующую секунду ей сделали укол в руку. Когда через некоторое время настоящая медсестра зашла проведать Морин, та была неподвижна. Они засуетились, дали ей кислород, потом промыли желудок, а затем увезли из этого сумасшедшего дома.
— Что...
— Они ждут результатов токсикологической экспертизы, если ты об этом хотела спросить. Никто не знает, что ей вкололи, но она пришла в сознание довольно быстро, вот почему все уверены, что это не было смертельно опасно.
— А медсестра?
— Возможно, это был один из парней, которых мы подозреваем по делу Доген. Немножко принарядился для вечерней прогулки. Нашел белую форму большого размера — платье и маленькую наколку. Скорее всего вытащил из мусорного бака, что на парковке позади больницы. Нацепил женский парик. Темные волосы, в стиле Донны Рид образца пятидесятых.
— Полагаю, теперь нам предстоит выяснить, как он догадался, что она — полицейский. Есть идеи?
— О, тут все просто. Несмотря на наши благие намерения. Это Тимми Маккренна, представитель АПД. Знаешь его?
— Да, — Маккренна был представителем полицейского департамента в Ассоциации помощи детективам.
— Он услышал, что она попала в больницу, и не понял, что это задание. И послал ей огромный букет цветов, куда напихал кучу карточек, и на всех эмблемы АПД, чуть ли не на каждой лилии и гвоздике. Она едва не погибла, а все потому, что он так обожает госпитализации и похороны. Все у него должно быть по высшему разряду. Наверное, местный флорист делится с ним наваром.
Майк поднялся, собираясь снова позвонить в участок, чтобы я смогла поговорить с Мерсером.
— Я звонил туда во время перерыва в заседании, как раз после выступления немца. Я не собирался скрывать это от тебя, Куп, просто не хотел расстраивать перед тем, как ты должна была произносить речь Баттальи.
Я потрогала пальцем кубик льда в бокале, потом отпила немного виски — ждала, пока нас соединят.
— Привет, здоровяк! С тобой хочет пообщаться Куп. Угу, только что рассказал. Нет-нет, не настолько. Поговори с ней сам или, думаю, она прилетит домой следующим же рейсом.
Он протянул мне телефон, шнур от которого был достаточно длинным, чтобы достать до кресла, где я сидела.
— Мерсер, у меня на ушах уже висит достаточно лапши, поэтому расскажи точно, что случилось с Мо.
— С ней все в порядке, Алекс. Они перевели ее в Нью-Йоркскую клиническую больницу прямо посреди ночи после того происшествия, чтобы проверить ее состояние и взять анализы крови. Я навестил ее там и все утро держал за руку. Затем ее увезли из города, для ее же безопасности. Никто не знает, куда, но она отнеслась к этому спокойно. И Чарльз тоже с ней. Еще Мо просила передать тебе пять слов, чтобы ты убедилась, что с ней все в порядке.
Я попыталась вспомнить, не было ли у нас с ней какого-нибудь пароля, но ничего не пришло в голову.
— "Ранчо «Каньон». За твой счет". Ну а теперь скажи, ты убедилась, что с ней все хорошо?