Линда Фэйрстайн – Мертвецкая (страница 44)
— Ну, последнее мало изменилось, — вставил Чэпмен.
— Наконец, когда на должность мэра избрали Фиорелло Ла Гуардия и Тамани-Холл рухнул, он назначил нового комиссара исправительного департамента, Остина Маккормика. Мой дед тогда был молодым юристом. Наняли из вашей прокуратуры, мисс Купер.
Локхарт подался вперед и протянул мне одну из старых фотографий, стоявших на столе.
— Ему не было и тридцати. Маккормик нанял его для чистки тюрьмы. Он и его близкие соратники спланировали крупный рейд — очень удачный, надо сказать. Именно благодаря этому тюрьму и закрыли. Крупное было дельце. У деда еще хранятся газетные вырезки тех времен.
Локхарт встал и отрегулировал обогреватель.
— Лола Дакота встречалась с вашим дедом?
— Встречалась с ним? Да я думал, она с ним сбежит. — Он рассмеялся. — Как только она узнала, что он лично был на острове, ее было не отвадить от нашего дома. Правда, ее появление оказалось божьим даром для моих родственников — наконец-то нашелся человек, проявлявший подлинный интерес к старику и слушавший его истории днями напролет.
— О чем они говорили?
— Обо всем, что он помнил. Она слушала его рассказы о рейде, смотрела альбомы с фотографиями, читала дневники. Наверное, у нее даже осталось несколько томов. Полагаю, кто-то заберет их и вернет нам. Но кажется, это не так важно в свете того, что случилось с Лолой.
Надо будет не забыть поискать дневники в описи Лолиных книг и бумаг.
— А вы присутствовали на этих беседах?
— Два или три раза, в самом начале. Но я вырос на этих историях и слушал их всю свою жизнь. Вряд ли он рассказывал ей что-то, чего я не знаю. Она приезжала на поезде, обедала с дедом и освобождала маме пару часиков. Не думаю, что во время этих бесед имели место великие откровения, мисс Купер.
— У вас есть какие-нибудь предположения, почему убили Лолу?
— А Иван — это слишком очевидно? Я видел его несколько раз, но знаю, что она очень его боялась. Многие студенты обвиняли ее в том, что не попали в «список декана»[70] и получили заниженные средние баллы. Правда, среди них едва ли найдутся маньяки-убийцы.
— Вы когда-нибудь называли ее золотоискателем? Или кладоискателем?
Локхарт покраснел.
— Вот расплата за то, что меня не было в городе, когда все это началось. Вы явно не сидели сложа руки. — Он посмотрел на свои мокасины, потом снова на Чэпмена. — Не в буквальном смысле. Она не гналась за деньгами Ивана — если они у него действительно есть. Просто она набрасывалась на людей и выуживала у них все, что могла. А когда они больше ничего не могли ей дать, выбрасывала, как ненужную вещь. Не очень-то приятное зрелище.
— Что вам известно о Клоде Лэвери?
Локхарт ответил не сразу:
— Больше, чем бы хотелось. Не могу сказать, что я противился его деятельности в колледже. Не могу сказать, что он продавал наркотики студентам, но он познакомил их с культурой, в которой принято этим злоупотреблять. Ходят слухи о том, что он растрачивает фонды, и это меня бесит. Мы так старались превратить Королевский колледж в элитное учебное заведение, а Лэвери делал все возможное, чтобы лучшие университеты считали, будто мы занимаемся только наркотой.
— Что вы знаете о пропавших деньгах?
— Ничего. Я сам работаю по контракту, вот и стараюсь не запачкаться и не совать нос в чужие дела.
— Лэвери и Лола?
— Я в это не лез. Они были друзьями. Ничего интимного, разумеется. Они над чем-то работали вместе, и я просто воздвиг между нами китайскую стену.
— Не возражаете, если мы поговорим с вашим дедом, раз уж мы здесь? — спросила я.
— Нисколько. Уверен, он будет в восторге. Надеюсь, вы никуда не торопитесь. Потому что если он начнет болтать о рейде Маккормика, он вам все уши прожужжит.
Локхарт встал, собираясь проводить нас из комнаты. Вдруг он снова повернулся к нам, покусывая губу.
— Что-то не так?
— Он не помнит, что Лола мертва. Конечно, я рассказал ему об этом, прочитал статьи. Просто у него проблемы с памятью. Долговременная память великолепна. Ничего не забывает. Но спросите его, что я подал ему на завтрак, или о том, что Лолу убили на прошлой неделе, и он скажет, что ничего не знает. Одни врачи считают это первой стадией болезни Альцгеймера, другие утверждают, что это просто старость.
Мы с Майком прошли за профессором по беспорядочно спланированному дому и, миновав просторную кухню, очутились на пестрой застекленной террасе. Дед Локхарта сидел на ситцевом диване, купаясь в солнечных лучах.
— Дед, тут пришли люди, они хотят помочь Лоле. Им нужно с тобой поговорить.
— Лола? А что не так с Лолой? — Высокий худощавый старик с элегантной гривой седых волос поднялся на ноги и пожал Майку руку. — Орлин Локхарт, сэр. А вы кто?
— Я — Майкл Чэпмен. Нью-йоркский детектив. А это Александра Купер, из окружной прокуратуры.
Старик оглянулся, проверяя, стоит ли диван на прежнем месте, и с помощью внука снова опустился на подушку.
— Молодой Орлин говорил вам, что я сам раньше там работал?
— Конечно, говорил. — Я улыбнулась Скипу. Тот поднял три пальца, давая понять, что он — третий Орлин Локхарт.
— Вы там секретарь?
— Нет, сэр. Я помощник окружного прокурора мистера Баттальи, заведую отделом сексуальных преступлений.
— Никак не могу привыкнуть, что женщины выступают в уголовных судах. — Старик покачал головой. — В мое время в зале суда их было не встретить. Ни одного юриста женского пола. Женщинам даже не разрешалось входить в состав присяжных. Где вы учились?
— Университет Вирджинии.
— Университет мистера Джефферсона? И моя альма-матер, барышня. Неужели сегодня туда принимают женщин? Надо же. Раньше там учились одни мужчины. Чудесное место! Закончил обучение и сразу отправился работать в лучшую юридическую контору страны. Окружной прокурор округа Нью-Йорк. Джоб Бэнтон — я был одним из ребят Бэнтона. Все эти женщины в суде — вина Кэтрин Хепберн. Это она затеяла всю эту чертовщину со своим кино. И брюки носила. Кто сейчас окружной прокурор? Уже не Дьюи, нет?
С 1941 года не Дьюи. После двух неудачных попыток баллотироваться в президенты он оставил работу, выдвинув свою кандидатуру на выборах губернатора Нью-Йорка.
— Нет, сэр. Пол Батталья. — Я уже начала сомневаться, стоит ли продолжать разговор.
— А где Лола? — Светло-голубые, подернутые дымкой глаза старика сияли.
— В могиле, — чуть слышно пробормотал Майк.
— Вы говорили, что были с Лолой?
— Я сказал, что они друзья Лолы, дед. — Скип еще раз попытался объяснить нашу связь с Лолой, не упоминая ее смерть. Старик не понял. Пока они разговаривали, я заметила пожелтевшую передовицу нью-йоркской «Геральд трибьюн» в рамке, которая стояла на столе, возле локтя старика. Заголовок статьи, посвященной главной новости 24 января 1934 года, гласил: «МАККОРМИК ПОЛОЖИЛ КОНЕЦ ПРАВЛЕНИЮ ГАНГСТЕРОВ НА ОСТРОВЕ. Худшая тюрьма в мире освобождена из-под власти главарей банды заключенных».
Передовица с фотографией Маккормика и молодого симпатичного бывшего прокурора помещалась прямо над сообщением, что Джон Диллинджер[71] взят под стражу в Таксоне, Аризона.
Я села в кресло напротив Орлина Локхарта. Наши колени почти соприкасались.
— Кто-то пытался причинить вред Лоле. Мы должны выяснить почему. Мы опрашиваем всех ее друзей.
Майк подмигнул мне и сел рядом с дедом Скипа.
— Одно очко в пользу ребят Бэнтона, блондиночка. Спорю, он еще не утратил хватку.
— Скажите, о чем Лола любила с вами разговаривать?
Старик излагал только в настоящем времени.
— Не будем ее ждать. Она слышала большинство моих историй. Ей нравится слушать про остров.
На кухне зазвонил телефон. Скип встал:
— Позовите меня, если захотите что-нибудь выпить или поесть. Дед, ты в порядке? Мне надо поговорить по телефону.
Орлин продолжал говорить, не обращая никакого внимания на замечание внука.
— Самые крупные бандиты Нью-Йорка — вот кто управлял тюрьмой изнутри. Да-да. Все началось с Босса Твида, еще до моего рождения. Он украл у Нью-Йорка миллионы. Когда его наконец поймали, то приговорили к двенадцати годам на острове Блэкуэллс. Хотите знать, как с ним обращались в тюрьме? Твиду выделили меблированные комнаты. Никогда не запирали. У него была личная библиотека и секретарь, который приходил в тюрьму на работу. Он носил костюмы и модную одежду. Даже подружек к нему пускали. Умер в тюрьме, так и не отсидев срок до конца.
— А вы-то как оказались с этим связаны?
— Я служил обвинителем в отделе рэкета, арестовывал гангстеров, пытавшихся контролировать город. Вы вроде сказали, что вы детектив, молодой человек?
Майк принялся объяснять Локхарту, чем занимается, а я тем временем старалась припомнить, что говорил мне отец о работе нейронов, дегенерации тканей головного мозга и о том, как недавние воспоминания словно стираются из памяти, а события из далекого прошлого становятся такими четкими, будто произошли накануне.
— Возможно, вы уже слышали о том, каким был остров в мое время? — спросил старик.
— Почти нет.