Линда Фэйрстайн – Костяной склеп (страница 9)

— Лаура напечатает новое заявление, — обратилась я к Вандомиру. — Анжела подпишет признание, а потом, будь добр, проводи их в отдел защиты свидетелей и организуй там консультацию, хорошо? Это им обеим пригодится.

Попрощавшись, я направилась к себе, едва не налетев в коридоре на Эллен Гюншер, семенившую к кабинету Маккинни. Эта парочка проводила за закрытой дверью большую часть рабочего времени, порождая массу сплетен вокруг своей странной дружбы. Если Эллен в самом деле нуждалась в столь пристальном контроле руководства, как объяснял это сам Маккинни, она, вероятно, была еще глупее, чем казалась в суде, где и так очень редко открывала рот.

Встреча Гюншер с Маккинни давала мне минутку передышки. Пока она у него в кабинете, меня он точно не хватится.

Воспользовавшись своей личной линией, я набрала номер Джейка, рассчитывая догадаться по его тону, причастен ли он к утечке информации. Ответил его секретарь Перри Табард, сообщив, что в данный момент Джейк в студии записывает программу.

— Передайте ему, чтобы он перезвонил мне, как только освободится, — попросила я. — Это важно.

— Может, оставите ему сообщение?

Нет, оставлять сообщения я не собиралась. Мне хотелось убедиться, что Джейк не предал меня прошлой ночью, и посредники в этом вопросе были излишни.

Не успела я закончить разговор с Перри, как Лаура соединила меня с Майком Чепменом.

— Привет, Куп. Сколько времени тебе нужно, чтобы добраться до морга?

— Полчаса. Я должна буду передать Саре оставшиеся на сегодня дела.

Моя помощница и близкая подруга, Сара Бреннер, совсем недавно вернулась из полугодового декретного отпуска. Наш стиль работы совпадал настолько, что я могла целиком положиться на нее, доверив управление отделом из сорока человек. Случилось так, что в то время, как у нее только родился малыш, в моей жизни произошла та ужасная встреча, которую я до сих пор вспоминала с содроганием. И тогда мне очень не хватало ее проницательных суждений и трезвой оценки. Теперь Сара вновь стала моим надежным тылом, что очень поддерживало меня.

— Отлично. Встречаемся у доктора Кестенбаума.

— А как насчет той девушки? Ты что-нибудь выяснил о ней прошлой ночью? Ты уже знаешь, кто она и как наступила смерть?

— Прибереги перекрестный допрос для суда и давай уже двигай сюда. Тебе предстоит урок теологии.

— Я уже помолилась за убиенных. И теперь жду ответов на вопросы. — У меня из головы не выходило указание Батальи, и я не собиралась подводить своего босса.

— Доктор даст все ответы на все твои вопросы. А вообще тебя ждет встреча с первой в твоей жизни Нетленной, — загадочно сказал Майк.

— С первой кем? — удивилась я.

— Если только убийца не причастен к церковным тайнам, он тоже подобного раньше не видел…

— О чем ты говоришь? Что еще за Нетленная? И какое она имеет отношение к нашей жертве?

— Тело идеально сохранилось, Куп. Нет и следа разложения или гниения, так что с опознанием проблем не будет. Феномен-то известный — такое то и дело случается со святыми, если, конечно, верить церкви. А наш преступник, пряча Клео в саркофаг, должно быть, рассчитывал, что ее тело вскоре будет неузнаваемо.

6

Я расписалась в регистрационном журнале в вестибюле морга. В это время переводчик пытался объяснить китайцу средних лет процедуру осмотра тела его отца, прошлой ночью получившего смертельный ножевой удар во время стычки в казино Чайнатауна. Служащий нажал на кнопку, отворяя мне дверь, ведущую к лифтам. Я вошла в кабину следом за полицейским, руки которого были заняты пакетом с какими-то уликами, и поднялась на четвертый этаж.

Майк, сидевший за столом доктора Кестенбаума одной рукой придерживал телефонную трубку, в другой у него была чашка кофе.

— Ага, слушай, у меня уже есть пара хороших фоток. Куп потом подбросит меня к музею. Да, дело богемное, по мне, даже слишком. — Он замолчал, прислушиваясь к словам своего собеседника. — Нет, доктор все еще возится с Клео. Ну ладно, до связи.

— Как ты заполучил эти фотографии? Маккинни хвастал, что не дал тебе устроить выездную судмедэкспертизу в салоне трейлера. Ты мог бы позвонить…

— Расслабься. Думаешь, ты одна такая укротительница змей, способная добиваться своего в середине ночи? Я позвонил Хэлу Шерману, — сказал Майк, имея в виду детектива из бригады экспертов-криминалистов. — А его ради такой вылазки, даже сверхурочной, и ласками твоими не надо заманивать. Так что пускай к черту катится этот Маккинни.

— Так, а кто еще об этом знал до рассвета? — поинтересовалась я.

— Кроме Ленни, мы с тобой, несколько тупиц со склада, — перечислил Майк. — Кто еще? Хэл, ну его парни и вурдалаки из ночной смены морга. В общем, когда мы привезли тело, тут было довольно тихо.

— Майк, я серьезно. Ты еще кому-нибудь рассказал о Клео?

— Кому? И вообще, к чему ты клонишь?

— А кому-нибудь из репортеров?

— Ты в своем уме? Я не из тех, кто любит раздувать вокруг себя шумиху. Чем меньше полощут мое имя в газетах, тем мне легче работается и тем спокойнее спится. Сегодня это горячая новость, а завтра — уже ненужная бумага, валяющаяся у мусорных баков, мимо которой не пройдет ни одна собака, не обоссав вчерашних героев первых полос.

— Баталья сегодня устроил мне выговор, — объяснила я. — Кто-то дал ход нашей истории, и он думает, что это я проболталась Джейку. А уж он передал ее по своим каналам.

— И?

— Я оказалась в дерьме. Не хочется верить, что Джейк мог так подвести меня, но он ведь был со мной, когда я узнала о происшествии, и ждал меня дома ночью.

— В постели? — невинно осведомился Майк. — А ты была все так же расстроена, как и при нашем расставании?

Я улыбнулась.

— Давай не будем о моих проблемах и перейдем к вещам более важным. Например, к Нетленным. Что это?

— Я-то думал, что ты такая же ревностная католичка, как и я, и о святых знаешь все, в том числе и то, что их тела могут сохраняться вопреки естественному процессу разложения.

В кабинет вошел Кестенбаум и махнул Майку, чтобы тот оставался на месте.

— Загляните в Ветхий Завет, — посоветовал доктор. — Так Иосиф хоронил своего отца в те древние времена.

— Или в Евангелие от Иоанна, док, — отозвался Майк. — Иисуса тоже завернули в льняное полотнище и натерли благовониями.

— О чем это вы? — Я сама выросла в иудейской вере, в которую моя мать обратилась перед замужеством.

— Еще вчера ночью я думал, что опознание жертвы займет пару недель. Она ведь лежала в закрытом саркофаге, поэтому процессы разложения должны были бы протекать интенсивнее. Может, мы и не найдем ничего полезного для анализа ДНК, или доктору Кестенбауму придется выделять митохондриальную ДНК из ее волос, что затянет эту процедуру. Но в целом сохранилась она прекрасно.

— Думаешь, кто-то об этом позаботился?

— Не преднамеренно. Ее тело никто не обрабатывал в отличие от фараонов. Она оказалась в таком состоянии без всякого постороннего вмешательства, как будто она — святая. Объясните это, док.

— Могу подтвердить, что еще тысячи лет назад ранние иудеи и христиане пытались уберечь человеческие тела от разложения, завертывая их в ткань, пропитанную экстрактами трав и растений вроде алоэ и мирры. Египтяне усовершенствовали этот метод, его затем переняли и европейцы, извлекая из тел внутренности…

— Не будем о потрошении, — встрял в разговор Чепмен. — На теле Клео не было его следов, верно, док?

— Ни единого, — подтвердил доктор. — Это не медицинское бальзамирование. Убийца вряд ли мог предположить, что его жертва сохранится в таком виде.

— Тут впору подумать о чуде. Церковь веками считала, что останки святых могут творить чудеса. Будто в их телах обосновался Святой Дух, наделив чудодейственными свойствами. Именно потому они могут исцелять страждущих, слепых делать зрячими, калек ставить на ноги. Начиная со Средних веков церковь извлекала из захоронений тела святых, мучеников и мучениц, через сотни лет после их смерти. Так было и со святой Зитой, одной из моих любимиц.

— Никогда о ней не слышала, — призналась я.

— Как-нибудь свожу тебя к ней, — пообещал Майк. — Это в Тоскане, точнее, в городке Лукка. Она считается покровительницей слуг, поэтому моя матушка ее очень почитала. Жила святая в тринадцатом веке. Поддавшись слухам о ее чудесах, средневековые авторитеты извлекли Зиту из земли и поразились, увидев тело совершенно нетронутым, даже без тени тлена.

Я, правда, ничего не слышала о подобном феномене и взглянула на Кестенбаума, пытаясь понять, знает ли он об этом или Чепмен меня просто морочит. Но патологоанатом утвердительно кивнул.

— Подобное произошло и во Франции в 1879 году со святой Бернадеттой.

— Да, но церковники, которые это сделали, были людьми глубоко верующими, страждущими чудес, — возразила я.

— В качестве свидетелей на эксгумации присутствовали также врачи, мэр того городка и люди, никак не связанные с церковью, — уточнил Кестенбаум.

— Спустя тридцать лет после смерти Бернадетты ее тело выкопали, и когда с гроба сняли крышку, все увидели, что тело превосходно сохранилось, — продолжил Чепмен.

— Но пахло оно, наверное, как… — поморщилась я.

— Никакого запаха разложения. Сестра Бернадетта усохла, конечно, но кожа и волосы сохранились, ногти ее были блестящими, а руки сжимали истлевшую розу.

— А как же внутри она…

— Говорю тебе, с ней это проделали два или три раза. Выкапывали и снова хоронили, тому есть много свидетелей. Все мышечные ткани, связки были в сохранности.