Линда Эванс – Приблуда (страница 13)
Этот страх заставил Скотта двигаться дальше. “Ты не дал мне утонуть, я не могу теперь тебя подвести...” Он соскользнул с валуна и плюхнулся лицом вперёд снова в воду, полуползя, полуплывя к следующему, ощущая, как его сносит бурным течением и борясь, чтобы удержать свою пострадавшую голову над поверхностью воды. Скотт знал, что будь он один, то просто остался бы лежать и умер.
По ощущениям, он так продвигался многие часы, обещая себе, что на ближайшем валуне растянется в изнеможении. Но тут Скотт понял, что река стала настолько мелкой, что погруженными в воду оставались только его колени и кисти рук. С бесконечной медлительностью ползущего ледника он поднял голову, закусив губу, чтобы сдержать рвоту. По глазам резанул свет, отражавшийся от блестящих камней и глины, склоном поднимавшихся перед ним, сухих и нагретых солнцем.
Он добрался до берега.
У него вырвался неподдающийся переводу звук; но он уже цеплялся и карабкался по камням, впиваясь пальцами в мягкую глину, подтягиваясь и затаскивая себя наверх, прочь от смертоносной хватки реки. Камень под его животом был восхитительно горяч, прогоняя отчасти ледяной озноб. Затем земля под ним стала ровнее и Скотт, неистово содрогаясь, перевалился через край согретого солнцем уступа. Измождение накрывало его сознание, затягивая в забытье, и последним осознанным ощущением Скотта было прикосновение к его щекам крошечных трехпалых рук.
* * *
Когда двуногий наконец-то добрался до каменистого берега и втащил, содрогаясь от слабости, себя на его склон, Быстро-Бьющий одобрительно заурчал и прикоснулся к мокрому лицу двуногого, стараясь побудить его двигаться дальше, в безопасность под деревья. Но борьба с ледяной водой и кошмарными ранениями не прошла даром; его двуногий рухнул в полнейшем изнеможении и потерял сознание, явно вымотавшись до потери способности двигаться дальше. Его чудесная гладкая кожа, испещрённая замечательными золотыми пятнышками, на ощупь была холодна. Двуногому нужен был костёр, чтобы согреться.
Быстро-Бьющий метнулся к деревьям в поисках сухостоя, используя передние лапы, а также кремневые нож и топорик, подвешенные к его поясному ремню, чтобы ломать и срезать ветки, которые он затем кидал на землю, пока не набралась приличная куча. Недостаточно большая, чтобы согреть создание размером с двуногого, но для начала неплохо. Хлеща от возбуждения хвостом, Быстро-Бьющий снова спрыгнул на землю и принялся складывать самый большой из когда-либо разожжённых им костров. Он наскрёб ножом коры и сухих стружек для растопки, а затем принялся высекать на них искры кресалом.
Быстро-Бьющий осторожно раздул тлеющие искорки и начал подкладывать в огонь тонкие веточки... и почувствовал на себе пристальный, жгуче пытливый взгляд своего двуногого. Он поднял взгляд и обнаружил, что на него смотрят широко распахнутые светло-голубые глаза, а удивление в мыслесвете двуногого перетекает в наслаждение огнём, который, потрескивая, лизал крупные ветки. Измождённый двуногий издал ещё несколько звуков, значение которых Быстро-Бьющий был твердо настроен выучить как можно скорее, поскольку двуногий никак не сможет научиться разговаривать так, как говорит Народ. А затем двуногий слегка приоткрыл рот забавным движением, приподняв уголки странных по форме губ. Его мыслесвет подсказал Быстро-Бьющему, что необычная гримаса является выражением радости.
Он радостно мяукнул и подбросил дров в костёр.
Его двуногий вытянулся, оглянулся вокруг, и подтянулся лежа на боку. Рука его ухватила сук слишком большой, чтобы Быстро-Бьющий смог его утащить, и подтянула его ближе к костру. Быстро-Бьющий сел на задние лапы, вновь изумляясь силе двуногого. Он-то собирался разрубить этот сук топориком на более приемлемые для переноски куски, но двуногий, несмотря на раны, с лёгкостью подтащил его целиком. Двуногий пошарил по обхватывавшей бедра части своих одеяний и достал нечто. Какой-то инструмент, судя по его виду, хотя Быстро-Бьющий не мог даже представить, каково его предназначение.
Вибрирующее жужжание напугало его.
Когда раскромсанный на части сук ярко разгорелся, двуногий сделал что-то, что остановило жужжание, и убрал чудесный нож-инструмент в какой-то держатель на бедре. Огонь заманчиво потрескивал и двуногий подвинулся поближе к его жару, так чтобы только не подпалить свой вьющийся рыжий мех на голове, закрыл глаза и несколько долгих минут неподвижно лежал. Быстро-Бьющий подбросил в огонь ещё несколько кусков большого сука, ощутил собственными лапами идеально гладкие, ровные края и задумался над тем, на какие ещё чудеса способны двуногие. Понемногу в тепле костра мокрые кожа и волосы двуногого начали подсыхать. Покрывающие его одежды оставались мокрыми, но вода с них теперь уже не капала, а на передней части того, что покрывало туловище, начали даже появляться сухие участки.
Когда, в конце концов, дрова закончились, и костёр начал угасать, двуногий пошевелился, снова открыв глаза. Пальцы, наделённые такой огромной силой, коснулись меха Быстро-Бьющего, дрожа от слабости как у новорождённого котёнка. Вода покатилась каплями из ярко-голубых глаз вниз по усеянным золотом щекам. Дыхание двуногого по мере нарастания эмоционального страдания укоротилось, превратилось в короткие, отрывистые всхлипы. Волна страха и одиночества в сознании двуногого была непереносима.
Быстро-Бьющий снова прижался поближе, обернул хвост вокруг руки двуногого, терся головой о его щёку, сосредотачивая всю доступную энергию на том, чтобы унять глубокий поток страха и отчаяния, который кот столь мощно ощущал в повреждённом сознании двуногого. Похоже, это помогло. Дыхание углубилось, и из глаз перестала течь вода. Было издано несколько негромких звуков изо рта, колыхнувших дыханием мех Быстро-Бьющего, а затем его двуногий попытался сесть. Быстро-Бьющий заурчал и мягко уперся двуногому в плечо, помогая насколько мог. Секунду двуногий сидел, тяжело дыша, после чего снова прикоснулся к меху Быстро-Бьющего и ласково провел рукой ему по спине. Кот выгнул спину и заурчал в экстазе, наслаждаясь лаской, так не похожей ни на что испытанное ранее.
Его двуногий издал низкие звуки и указал в сторону деревьев вниз по течению реки. В значении жеста ошибиться было невозможно. Его двуногий, по неизвестной, но важной причине хотел отправиться вниз вдоль берега реки. Безотлагательность этого, как её ощущал в мыслесвете двуногого Быстро-Бьющий, горела ярким пламенем, игнорировать которое было невозможно. В том направлении было нечто отчаянно необходимое его двуногому. А еще он вглядывался в кусты, явно разыскивая что-то находившееся гораздо ближе. Быстро-Бьющий, став похожим, — если бы он мог знать — на нечто вроде земного хорька с лишней парой лап и головой скорее кошачьей, чем куньей, сел на задние лапы, пристально всмотрелся в тень под деревьями и обнаружил то, что, должно быть, разыскивал двуногий. У подножия дерева лежал выглядевший тяжёлым мешок, сделанный из какой-то не-кожи. Рядом с ним был прислонён к дереву длинный, трубообразный, не-деревянный прут, толще того, который двуногий использовал для рыбалки.
Быстро-Бьющий ни разу не видел изрыгающих гром инструментов. Но Мурлыкающая-Песни пела самые старые из песен памяти, пришедшие от кланов Танцующей Синей Горы и Быстро Бегущего Пламени, которые ясно показали, как подобные инструменты были использованы впервые замеченными в их мире двуногими, чтобы убить бросившуюся на них клыкастую смерть. Очевидно, двуногий искал именно это. Быстро-Бьющий возбуждённо мяукнул и указал в сторону чуждых ему инструментов. Губы двуногого снова изогнулись, и по нему прокатилась волна радости, вызвав в ответ вскипевшее в Быстро-Бьющем довольство. Его двуногий пополз к инструментам, двигаясь с болезненной неровностью, и, наконец, добрался до дерева, под которым оставил свои инструменты. Не обращая внимания на длинную трубу, он, вместо того, порылся в не-кожаном мешке и достал ещё один инструмент странной формы, постичь предназначение которого Быстро-Бьющий был не в силах.
Его двуногий издал в сторону нового инструмента звуки изо рта и затих. Инструмент странно потрещал...