Линда Джонсон – Его женская тайна (страница 3)
Валентин оторвался от ноутбука, грустно улыбнулся: он – маньяк. Да, наверное, в чем-то его виртуальные приятели правы, и такая ситуация явно ненормальная. Но одно дело – осознавать это, и совсем другое – пытаться что-то сделать. Да Валентин и не желал, чтобы кто-то что-то «делал». Слишком личными были его чувства к его возлюбленной. И на форуме он писал только потому, что был уверен: ни с Лексом, ни с Толом он никогда не встретится в реале.
Любому человеку нужно общение. Валентин не являлся исключением. Ему тоже необходимо было с кем-то поговорить. Форум стал для него идеальным местом. Стремясь соблюсти полную анонимность, Валентин при этом мог раскрывать душу буковкам на экране – именно так, как буковки, а не как живых людей, он воспринимал своих собеседников.
Он с нетерпением ждал завтрашнего дня: завтра его возлюбленная точно появится в вузе, он был в этом уверен. И он сможет вознаградить себя за ее сегодняшнее отсутствие ее видом, а может, и смехом.
Валентин вернулся к ноутбуку.
Псих. Маньяк. Что ж, пусть так. Им обоим не дано быть вместе. Но хоть кусочек счастья Валентин может урвать у этой жестокой жизни?
Глава 5
«Интернет знает все», – любил приговаривать отец Лики. Она частенько с ним соглашалась. Частенько. Но не теперь. Интернет мало что знал о Валентине Андреевиче Антипине. Несколько фото и пара десятков строчек биографии, из которых половина была перечислением его заслуг и мест работы.
Высокий смазливый шатен с темно-зелеными глазами появился на горизонте журналистики двенадцать лет назад, причем сразу – в двух федеральных изданиях. Его статьи, как и говорил Витька, затрагивавшие острые социальные темы, практически мгновенно перепечатывались на разнообразных сайтах и в соцсетях. Их обсуждали, с ними соглашались, о них спорили. Но равнодушными они не оставляли никого. Нищие, дети, старики, дома престарелых, детдома, ночлежки – Валентин писал обо всем так, как будто видел это собственными глазами. Его порой хлесткие фразы, по заявлениям тех, кто считал себя его фанатом, оставались в мозгу надолго.
О прошлом Валентина ничего не было известно. Он не участвовал ни в каких сборищах или форумах, даже когда они проводились он-лайн, вел затворнический образ жизни. У него не было друзей. Говорили, что он одинаково не смотрит ни в сторону мужчин, ни в сторону женщин. Этакий современный «граф Монте-Кристо».
Лика провела за ноутбуком несколько часов, но так и не смогла ничего раскопать. Предполагали, что он – сирота. Его точный адрес никто не знал. Общаться он не любил.
В общем, человек-загадка.
Загадки Лика не любила. Ее нелюбовь, конечно, ничего не изменила бы в этом случае, если бы не одно но: Валентин Андреевич Антипин мог оказаться самым настоящим маньяком. А Лика – его жертвой. Как он там писал недавно на форуме?
Лика нахмурилась: страха она не чувствовала. Шатен на фото не вызывал негативных эмоций, того же недоверия. Отцу и брату рассказывать было нельзя. И что теперь? Делать-то что-то надо? Вдруг и правда маньяк?
Лика несколько секунд задумчиво потарабанила пальцами по столу, затем потянулась за мобильником и набрала бывшую одноклассницу:
– Кать, привет. Я, ага. Кать, твой брат все еще работает в полиции? Нужен, ага. Нет, проблем нет. Скажем так: пара вопросов делового характера. Дашь телефончик? Угу, спасибо.
Запомнив номер, Лика набрала его, глубоко вздохнула и приготовилась к не особо легкому разговору.
Выдержит ли он? Валентин не знал. Но и находиться постоянно вдали от нее, не иметь возможности услышать ее голос, вдохнуть ее запах… И так, и так получалась настоящая пытка. И поэтому когда ему вчера позвонили и предложили прочитать лекции у студентов ее вуза, в ее группе, он воспринял это предложение как знак судьбы.
Валентин вернулся к ноутбуку.
Смысла Валентин не видел, как и не был уверен, что выдержит длительное пребывание в многолюдной аудитории. Страх перед толпой все еще был силен, несмотря на работу психотерапевта. Но Валентин хотел, пусть и ненадолго, что-то поменять в своей жизни.
Несмотря на тяжелую судьбу, Валентину несколько раз крупно везло именно тогда, когда он совсем отчаивался.
Первый раз за год до его выпуска из детдома сняли и посадили директрису, за мошенничество с квартирами детдомовцев. Новая директриса опыт «старой» учла, и Валентину досталась плохонькая, но однушка. В ней он и жил первые два года, пока работал на износ, чтобы хоть что-то заработать. Дворник, грузчик, мойщик полов – кем он только ни был. Потом – продажа однушки, переезд в другой город, побольше, поближе к «цивилизации». Там Валентин снял другую однушку и в двадцать лет поступил на заочное в университет. Учеба, работа, по вечерам – общение на форуме – на барахолке нашелся дешевый ноутбук.
Слог и грамотность Валентина оценил редактор местной газеты. И в двадцать два Валентин начал писать очерки, а затем и статьи. Платно.
Скопив достаточно средств, Валентин переехал уже в этот город, здесь увидел ее, свою единственную любовь. И вот теперь собирался читать лекции на ее курсе.
Глава 6
Смирнов Антон Валерьевич, брат бывшей одноклассницы Лики, высокий широкоплечий брюнет с синими глазами и сводящей с ума многих девушек с улыбкой, сидел за столиком в ресторане напротив Лики и задумчиво барабанил пальцами по столешнице.
– Трудную ты задачку задала, – наконец, произнес он, – с одной стороны все чисто. Валентин Андреевич Антипин действительно существует. У меня есть данные и его паспорта, и свидетельства о рождении. И даже подтвержденный запрос из роддома на руках. Да, они приняли роды у девушки «с улицы», да, она написала отказ, да, ребенок был отправлен в детдом.
– А с другой? – когда Антон замолчал, уточнила Лика.
– А с другой… Никто его не помнит в детдоме. Вроде и немудрено: прошло двенадцать лет.
– Всего-то?
– Там за последние годы вскрылось несколько не особо приятных историй… Старых работников уволили. Молодые ведут себя почти идеально.
– А документы?
– А нет документов.
– Как это? – не поняла Лика. – Когда нас выпускали из школы, была куча документов. На каждого характеристика…
– Знаю, – хмыкнул Антон. – Но в архиве на него нет ни единой бумажки. Только в их записях упоминается, что он у них жил и учился.
– А одноклассники?
– За такой короткий срок?
Лика вздохнула:
– Он у нас завтра будет пары вести.
– И? Что в этом такого страшного?
– Не знаю… Антон, понимаешь, он какой-то… Странный, что ли…
– Ты с ним ни разу не виделась. Лика, что я еще не знаю?
Лика прикрыла глаза. Она не рассказала всего, да и не хотела бы. Но открываться отцу или брату она хотела еще меньше.
Следующие несколько минут она рассказывала о своих подозрениях, о форуме, о таинственном Вале.
– Закрытый форум с непонятными людьми? Знаешь, если бы я услышал это раньше, точно ничего проверять не стал бы… Слишком мистично и неправдоподобно звучит. Отцу сказать не хочешь?
Лика помотала головой:
– Это охрана сутки напролет, невозможность спокойно вздохнуть… Блин, да я два года назад, когда ему угрожали, чуть с ума не сошла!
– А теперь рядом с тобой может бродить маньяк. Лика, он реально психически ненормальный. И если Антипин и Вал – одно лицо, я бы не советовал тебе идти завтра на лекцию.
Лика вздохнула: да, страшно, но ведь и интересно!
К первой в своей жизни лекции Валентин готовился долго. Подобрав материал, он снова и снова вспоминал те два выступления перед большой аудиторией, – журналистами и редакторами – которые произошли несколько лет назад, твердил себе, что это не будет ничем отличаться от тех… Твердил и боялся, до дрожи боялся появиться перед ней, той единственной, ради которой согласился вести данный спецкурс. Культурология. Якобы. «В рамках спецкурса вы можете говорить о том, что близко лично вам, о темах, поднимаемых в ваших статьях», – услышал будто наяву Валентин голос того знакомого, который «сосватал» его вузу.