Линда Джейвин – Наикратчайшая история Китая. От древних династий к современной супердержаве (страница 12)

Наследником первого императора Тан на престоле стал его сын Тай-цзун, обеспечивший себе восхождение на трон убийством двух своих братьев. Несмотря на кровавое начало своего правления, Тай-цзун (пр. 626–649) оказался энергичным и умным правителем, который пекся о социальной стабильности и общем процветании, для чего отчасти улучшил работу чиновничьего аппарата.

Тай-цзун собрал вокруг себя преданных и способных министров. Его главным министром был Вэй Чжэн. Этот непоколебимый приверженец конфуцианства, который умел не только давать советы, но и критиковать, вошел в историю как самый знаменитый в Китае чжэн-ю, 諍友 – верный друг, способный сказать суровую правду, «друг, приводящий аргументы». Когда Вэй Чжэн умер, Тай-цзун записал: «Мы смотрим на свое отражение в зеркале, чтобы убедиться, в порядке ли наша одежда. Мы изучаем историю, чтобы понять меняющиеся судьбы времени. Мы ищем мудрого совета, чтобы избежать ошибок. Вэй Чжэн умер, и я лишился своего зеркала. Иметь чжэн-ю – вот истинная удача» [3].

В 637 году, в возрасте 39 лет, Тай-цзун взял в наложницы 12-летнюю девочку, госпожу У. Он умер 12 лет спустя; считается, что его похоронили с оригиналом «Предисловия» Ван Сичжи и прочими сокровищами. Согласно существовавшему в те времена обычаю, после смерти императора все женщины дворца, включая умную и образованную красавицу госпожу У, которой исполнилось 24 года, отправились в буддийский монастырь – предположительно на всю жизнь. Новый император, сын Тай-Цзуна Гао-цзун, который был на несколько лет старше госпожи У, вернул ее во дворец и сделал императрицей. Гао-цзун не обладал ее способностями и интересом к политике и потому постепенно передал ей управление страной. Она правила хорошо, в традициях отца и деда ее мужа. После смерти Гао-Цзуна в 684 году трон занял их сын, император Чжун-цзун.

Всего через два месяца императрица велела своим слугам физически стащить Чжун-цзуна с трона, обвинив его в том, что он хочет отдать империю своему тестю. Вместо него она посадила на трон его младшего брата, Жуй-цзуна, оставшись при нем регентшей. В 690 году она и вовсе решила обойтись без династии Тан, объявив себя императрицей У Цзэтянь, основательницей собственной династии Чжоу, и став единственной женщиной в Китае, когда-либо правившей от своего имени. Она провела реформу чиновничьего аппарата, чтобы укрепить принцип меритократии. Она также распорядилась, чтобы экзамены на государственные посты проводились на регулярной основе, что делало государственную службу более доступной для кандидатов скромного происхождения, и настаивала при этом на выставлении экзаменационных отметок вслепую, чтобы избежать фаворитизма. Экзамены, на которых прежде проверялось знание классических произведений древности, изменили: теперь они фокусировались на тех предметах, которые императрица считала более полезными для управленческой деятельности – таких, как история и риторика, впрочем, они подразумевали знание канонов практически наизусть. У Цзэтянь также вкладывала деньги в строительство общественных сооружений и давала ученым людям заказы на написание биографий достойных подражания женщин.

Среди более необычных ее достижений было изобретение 19 новых иероглифов, включая чжао, 曌, в котором часть мин 明 – «блеск» – ставится над кун 空 – «пространство». Это означает блеск, распространяющийся сквозь пространство, или всеобщее просвещение. Она желала, чтобы иероглиф чжао описывал ее влияние на мир. Буддисты, которым она оказывала покровительство, провозгласили ее реинкарнацией бодхисатвы Майтрейя, которая слышит страдания всего мира и дарует утешение.

Черты лица императрицы У Цзэтянь, великой покровительницы буддизма, стали основой для изображений женщин-бодхисатв

Популярный автор середины ХХ века Линь Юйтан, писавший об У Цзэтянь, утверждал, что она «разрушила больше старых прецедентов, придумала больше нововведений и вызвала больше крушений, чем любой мужчина-интриган в истории» [4]. Ее личная жизнь (она имела несколько любовников) шокировала двор. К концу ее правления коррупция вновь стала поднимать хорошо всем знакомую голову: У Цзэтянь назначила на высокие посты двух своих любовников, родных братьев. Они злоупотребляли полученной властью и даже убивали тех членов императорской семьи, кто их критиковал. Переворот, во время которого братьев убили, вынудил У Цзэтянь вернуть трон Чжун-цзуну в 705 году и восстановить на престоле династию Тан.

Утверждают, что через пять лет Чжун-цзуна отравила его жена – возможно, по наущению У Цзэтянь, желавшей посадить на трон свою внучку. Последовали новые дворцовые интриги, в результате которых к власти вернулся Жуй-цзун. Озабоченный восстановлением стабильности, он посмертно воздал почести тем, кто подвергался преследованиям во время правления У Цзэтянь и Чжун-цзуна, а всего два года спустя, в 712 году, отказался от трона в пользу своего сына Сюань-цзуна. Сорокалетнее правление Сюань-цзуна самым густонаселенным государством тогдашнего мира будут вспоминать как одну из золотых эпох и периодов процветания в китайской истории – шэнши 盛世.

На пике своего развития столица династии Тан, Чанъань, была одним из самых богатых и многонациональных городов мира, в котором бурлила интеллектуальная, художественная и социальная жизнь. Персы, японцы, индийцы, согдийцы из Центральной Азии и представители других народов заполняли оживленные улицы, по обеим сторонам которых располагались винные лавки, чайные дома и рынки. Элита династии Тан играла в персидское поло, готовила еду с индийскими специями, танцевала под музыку из Центральной Азии и одевалась в турецкие костюмы. В свою очередь, женская мода Тан послужила источником вдохновения для японских кимоно и корейских костюмов ханбок, а Киото был построен по образцу Чанъаня. Японцы, корейцы и вьетнамцы использовали китайскую письменность для составления официальных документов и создания некоторых литературных форм.

В вопросах веры в династии Тан царила полная эклектика. Правящий клан, провозгласивший Лао-цзы своим предком, настаивал на том, чтобы кандидаты на государственные должности экзаменовались на «Дао дэ Цзин» и конфуцианских текстах. К этому времени буддизм прочно вплелся в ткань китайской цивилизации.

Удрученный возможными ошибками в переводе священных буддийских текстов, ученый монах Сюаньцзан отправился по Шелковому пути в Индию, чтобы найти там подлинные тексты оригиналов на санскрите. Он вернулся в Чанъань в 645 году, привезя с собой 520 сундуков с сутрами. Группы переводчиков принялись за работу и за 18 лет перевели четверть текстов. На перевод оставшейся части понадобится еще 600 лет.

Священные рукописи не имели столь важного значения для исповедующих чань-буддизм – смесь даосских и буддийских традиций, датирующуюся V веком. Чань-буддизм отрицал изучение текстов, отдавая предпочтение медитации, направленной на достижение озарения, у 悟 – то есть внезапного осознания истины. Ревностными последователями этой религии оказались японцы, называвшие ее «дзен». (И «чань», и «дзен» происходят от санскритского дхъяна – медитация.)

Когда чиновник-конфуцианец Хань Юй (768–824) узнал, что в императорский дворец привезут мощи (кость Будды), кровь его вскипела. Он написал то, что назвали «меморандумом» для трона, потому что никто не смел что-либо говорить императору – ему можно было лишь «напомнить» о чем-либо. В этом меморандуме он обрушивался на «варварский культ» буддизма, утверждая, что Будда «не понимал ни обязательств, связывающих суверена и подданного, ни привязанности между отцом и сыном» [5]. Цитируя предписание Конфуция «уважать духов и призраков, но держать их на расстоянии» [6], он выражал свое отчаяние по поводу того, что император собирался внести эту «отвратительную вещь» во дворец, не предприняв даже самых простых мер предосторожности – то есть не пригласив тех, кто умеет изгонять бесов. Хань Юй питал такое отвращение к буддизму и даосизму, что в другом своем меморандуме призывал закрыть их монастыри, сжечь их священные книги и превратить их храмы в жилые дома.

Эта битва не будет выиграна в ближайшей перспективе. Конфуцианство, находившееся в упадке с конца династии Хань, еще больше утратило свое влияние при свободном и независимом правлении Тан. Меморандум Хань Юя привел императора в ярость, и он сослал автора на юг. Однако последнее слово все же останется за Хань Юем: его тип конфуцианства, основанный на давних традициях и направленный против всего иноземного, станет основной философией династии Сун, которая сменит династию Тан.

Умение писать стихи, в том числе в короткие сроки или по особому поводу, считалось одним из важнейших качеств образованного человека, наряду с владением искусством каллиграфии, которая рассматривалась как высочайшее из искусств. Во времена династии Тан поэтические таланты расцвели как никогда прежде. Поэты были тогдашними знаменитостями, их произведения становились популярными благодаря певцам из чайных домов и винных лавок; некоторые поклонники даже делали себе татуировки в виде любимых строк из стихотворений. Составленное в XVIII веке авторитетное «Полное собрание стихотворений эпохи Тан» насчитывает около 50 000 произведений авторства 2000 поэтов.