Лина Винчестер – Ноттингем (страница 75)

Джордж по прозвищу Скинни. Жутко худой, с пучком сальных волос и вечно шмыгающим носом. Я ни разу не видела, чтобы Скинни ходил на уроки, он вечно ошивается рядом с туалетом в старом крыле Ноттингема и смотрит видеоролики с котами в компании таких же торчков, как и он. Не уверена, что он помнит что-то кроме своих расценок на товар, но попробовать поговорить с ним стоит. Это может помочь Сойеру остаться в городе, а мне – избавиться от Каллума.

– Я так сильно люблю тебя, Ви! – Подавшись вперед, я крепко обнимаю подругу. – Никогда бы не подумала, что скажу это, но спасибо за то, что решилась на минет.

Ее плечи трясутся от смеха под моими руками.

Ви возвращается на поле, а я лезу в карман за телефоном, чтобы найти Скинни в соцсетях.

– Его нет в друзьях ни у Каллума, ни у Лайнела. Какая у него фамилия? По запросу прозвища – ничего.

– Спрошу у Митча, – отвечает Хлоя, печатая сообщение. – Я пару раз видела Скинни рядом с одним из трейлеров. Вот и плюсы того, что мой парень живет в трейлер-парке.

– Каждый раз, когда ты говоришь «мой парень», я хочу пританцовывать от радости, это нормально? – На несколько секунд мы с Хлоей отвлекаемся от поисков и просто смотрим друг на друга, улыбаясь. Интересно, парни так же радуются или им вообще нет дела до того, появилась ли девушка у их друга?

– Митч прислал ссылку, скидываю тебе. Он онлайн.

– Джордж Витштейн? Он еврей? – спрашиваю я, нажимая на плашку «написать сообщение». – Ну, мазл тов, Джордж.

Райли Беннет:

Привет, есть разговор. Можем встретиться?

Джордж Витштейн:

Тебе легкой отсыпать или груз? Но предупреждаю, ценник взлетел.

Райли Беннет:

Мне бы аудиенцию с тобой.

Джордж Витштейн:

Это че значит?

Райли Беннет:

Надо встретиться лично. Чем быстрее, тем лучше.

Джордж Витштейн:

Так сразу и написала бы. Я на стадионе под трибуной за воротами Пантер, буду тут еще минут 15.

Находиться под трибунами во время матча жутко. Лучи прожекторов попадают внутрь тонкими острыми нитями, все гремит, гул голосов похож на рой пчел, а еще есть вероятность, что кто-то уронит на тебя воду или содовую. Хлоя трясется, будто мы посреди ночи попали в опасный гангстерский район, и я беру ее за руку, чтобы подбодрить.

Скинни притаился почти в самом конце, перед ним очередь из пары человек. Я не успеваю подойти, как какой-то парень хватает меня за запястье.

– Далеко собрались? В порядке очереди.

– Руку, – я дергаю локтем, и он тут же убирает от меня пальцы. – А как же галантность и уступить девушке место, мальчики?

– Ну, вы же боретесь за феминизм и равноправие полов, – говорит кто-то, – вот и вставайте в конец очереди, как равные.

– Пойдем в конец. – Хлоя тянет меня за рукав. – Давай же, Райли, идем.

– Да, Райли, будь хорошей девочкой и послушай подругу.

– Ладно, – включив камеру на телефоне, я вытягиваю руку. – Улыбочку.

Ослепив озадаченных парней вспышкой, я растягиваю губы в улыбке.

– Слышали что-нибудь о том, что я стукачка? Отправлю-ка это фото прямо директору, пока скучаю в очереди…

– Да пусть валят без очереди, – бросает один из них. – Видишь же, невтерпеж.

Ладно, хоть я сегодня не вместе с командой, но все же одерживаю какую-то победу, пусть и над идиотами в очереди. Хлоя не разделяет мой энтузиазм, я вижу, как в отблеске света глаза подруги сверкают злостью – она уже тысячу раз пожалела, что пошла со мной.

Как только от Скинни отходит парень, мы с Хлоей тут же приближаемся. Убранные в низкий хвост засаленные волосы, крючковатый нос, красный пуховик до пят, из-под которого торчат большие желтые кроссовки – сегодня Скинни выглядит как сын Рональда Макдональда и Умпа-Лумпы.

– Что берем? – спрашивает он, пересчитывая мятые купюры.

– Я пока только спросить. Хочу сделать подарок капитану нашей футбольной команды и взять его любимую… вещь.

– Тебе когда надо? Испанка закончилась, Каллум все запасы вынес для сегодняшней вечеринки.

– Испанка? Как болезнь?

– Испанское производство. Есть еще наша и канадская, пока все. Но если хочешь по-настоящему удивить Каллума, загляни ко мне через пару дней, будут гостинцы из Нигерии.

– Дай угадаю, они называются «бубонная чума» и «тиф»? – спрашиваю я, и Хлоя с силой пихает меня локтем в бок.

– С такими вещами не шутят, – Скинни произносит это с укором. – В последний раз, когда я угощал Каллума, он сказал, что попал в рай. Таким счастливым я этого засранца еще не видел. Можешь сама посмотреть эффект, у придурка Лайнела должно быть видео.

От услышанного мое сердце радостно подскакивает, и мне едва удается сдержаться, чтобы не захлопать в ладоши.

– Ну что, куколки, берете? Как новичкам отдам со скидкой.

Держась за руки, мы с Хлоей уходим из-под трибун без товара, но зато с полезной информацией. У нас есть готовое доказательство, осталось только достать его. И сегодняшняя вечеринка после матча в доме у Лайнела, которого, кстати, давно не видно в школе, – идеальная возможность. У пьяного Лайнела будет намного легче украсть телефон, а если не сможем достать видео, то снимем новый компромат. Скинни ведь не просто так сказал, что Каллум выкупил все запасы для сегодняшнего вечера.

Только когда мы возвращаемся на места, я с ужасом вспоминаю о том, что сегодня запланировано наше первое свидание с Сойером. Печатая сообщение, я чувствую себя так, словно отказываюсь от мечты, хотя так и есть. А еще я вру Сойеру. Снова.

Райли:

Прости, но мы можем перенести наше настоящее свидание на завтра? Тут у Хлои ЧП, я нужна ей.

Прикусив губу, дергаю ногой, ожидая, когда загорятся две синих галочки под сообщением. Когда это происходит и Сойер печатает ответ, мой желудок скручивается от волнения. Мне так сильно не хочется, чтобы он подумал, будто мне наплевать. И еще больше я боюсь, что он как-то узнает о моей очередной лжи.

Сойер:

Конечно, Гномик. Напиши, если задержишься допоздна, встречу.

Я не знаю, можно ли постоянно заново влюбляться в одного и того же человека, но именно это я чувствую по отношению к Сойеру.

Глава 28

Ноттингем выигрывает финальный матч благодаря Каллуму. Всех накрывает волна радости, которая играет мне на руку. Чем больше счастья в пьяном народе, тем меньше вероятность, что меня заметят на вечеринке, на которую меня не приглашали.

С разных сторон в доме Лайнела люди скандируют то «Звезды», то «Каллум». Мы все ждали эту победу с того самого момента, как переступили порог старшей школы, – наш выпуск смог выиграть чемпионский кубок. Мне не верится, что я не прыгаю вместе со всеми, выкрикивая имена победителей, попутно обливаясь пивом.

В доме пахнет алкоголем, травкой и потом. Музыка гремит, басы гудят и вибрируют в груди. Мы с Хлоей разделяемся, чтобы найти Лайнела. Я без остановки оглядываю толпу, боясь попасться на глаза Каллуму.

Лайнела нет среди празднующих футболистов, нет в танцующей толпе пьяных девушек. Возможно, он уже увел одну из девчонок наверх. Я поднимаюсь на второй этаж и сразу нахожу нужную дверь, обклеенную стикерами с логотипом «Северных звезд». Остановившись, прижимаюсь щекой к двери и прислушиваюсь, ожидая услышать стоны. Крики и музыка с первого этажа мешают расслышать что-либо, поэтому я стучусь и, повернув ручку, заглядываю внутрь.

В комнате из освещения лишь настольная лампа и тусклый свет от экрана компьютера. На кровати лежит закутанный в одеяло Лайнел. Я захлопываю дверь, и он поворачивается.

– Какого черта ты здесь делаешь?

Ответ застревает в горле, когда я вижу его лицо. Под глазом у Карвета темный синяк.

– Кто тебя так?

– Упал, – накинув на голову капюшон толстовки, он накрывается одеялом до самого подбородка. – Уходи.

Я подхожу к кровати.

– Ты не появляешься в школе, пропустил финальный матч и лежишь тут, хотя вечеринка в честь победы твоей команды проходит в твоем доме.

– Что непонятного я сказал? Вали отсюда, Беннет.

– Это Каллум сделал, да? – Остановившись у кровати, я внимательно рассматриваю лицо Лайнела. Желтеющий ореол вокруг фингала говорит о том, что синяк не свежий. – Это из-за того, что я рассказала ему о твоих подкатах.