Лина Винчестер – Ноттингем (страница 52)

– Я устал притворяться. Устал врать самому себе и прятаться от своих чувств. Поэтому не хочу скрываться. Неделя, две – понятно, но ты просишь месяцы. Я не хочу и не буду играть в эти игры, Райли.

Он поднимается, а мое сердце с грохотом падает.

– Скажешь, если передумаешь, идет? – Склонившись надо мной, он опускает ладонь на мой затылок и оставляет поцелуй на лбу.

Сойер идет к окну, а я, опомнившись, подскакиваю с места.

– Я правда хочу быть с тобой и знаю, что у нас все получится. Сойер, пожалуйста, мне просто нужно немного времени.

Стыдно признаваться в этом даже самой себе, но я слишком близка к тому, чтобы второй раз за день упасть на колени, но теперь уже по собственной воле.

– Оно у тебя есть, Гномик, – отвечает Сойер перед тем, как уйти.

Он не сказал вслух о том, что, пока я не приму решение, мы будем избегать общения. Не сказал, что теперь между нами будет висеть неловкость. Не сказал, что это конец нашей дружбы и только от меня зависит, останемся мы в жизни друг друга или нет.

Не сказал, но мы оба это знали.

Глава 19

Мы с Сойером не общаемся почти две недели, которые кажутся мне вечной пыткой. Для нас это слишком большой срок. И тот факт, что Сойер понял, насколько сильные у него ко мне чувства только тогда, когда мне нужно было уехать на две недели, лишь доказывает это.

Наше общение свелось до дурацких «привет» в школьном коридоре. Больше ничего. Он ждет моего решения, а я жду, когда Каллум сможет вернуться к игре и, возможно, выбросит из головы мысли о шантаже. Пару раз мне хотелось прийти к Сойеру и рассказать обо всем, но я больше чем уверена, что он снова пойдет бить морду Брайту. Это ничем хорошим не закончится.

Мне нужен план. Например, найти компромат на Каллума и разыграть партию вничью. Но дни идут, а идей нет. И я не знаю, сколько готов ждать Сойер.

Зато за эти две недели у Каллума все наладилось. Вокруг него и раньше вились девушки, но сейчас, благодаря фиксирующей повязке на плече, ему уделяют в два раза больше внимания. Все хотят пожалеть Каллума, и он в восторге от этого. Мальчик, обделенный заботой и любовью родителей, наконец-то получает сочувствие, жалость, восторженную похвалу и готовность сделать минет прямо в школьном туалете. Просто так – для настроения, чтобы Каллум не грустил. Не знаю, насколько достоверен последний пункт, но по школе пошли такие слухи.

А вот мне вернуться в школу оказалось сложнее, чем я думала. Впервые в жизни в коридорах Ноттингема меня встречали не приветственные улыбки, а насмешки.

Первую неделю многие парни часто задирали передо мной футболки и звали на бой в душевую. Эти шутки не были обидными, в отличие от озлобленных взглядов после субботнего матча, когда «Северные звезды» всухую проиграли «Желтым койотам» из Флагтауна. Я лишила Ноттингем капитана и лучшего игрока, а значит, и победы.

Выстраивать свою репутацию заново сложно, но я уже сделала это один раз, значит, смогу сделать снова. Меня больше поражает то, что мнение окружающих людей не волнует меня так сильно, как прежде. Конечно, я все еще хочу корону, но после того, что произошло между нами с Сойером, это все словно перестало иметь вес. Какая, к черту, разница, что подумают обо мне люди, если я не знаю, что сейчас делает и о чем думает Сойер?

Я решила полностью уйти в учебу, тренировки и подготовку к Хэллоуину. Конечно, я не забыла о саркастичных комментариях Элисон в сети, поэтому повесила на нее самую ненавистную для нее задачу: надуть сотню оранжевых и черных шаров для украшения спортивного зала.

На днях пришли результаты экзаменов: я набрала на двадцать баллов выше проходного порога. Этого достаточно, но я решила, что буду пересдавать и выбью результат повыше.

Мне нужно больше и лучше. Всегда и во всем.

Особенно на стадионе.

– Беннет, тренировка закончилась двадцать минут назад! – кричит тренер Кинни.

Пот заливает лицо, от этого покалывает кожу и щиплет глаза, сколько бы я ни стирала его рукавом толстовки.

– Еще круг и заканчиваю.

Преодолевать боль в мышцах мне помогает злость. Злость на Каллума и… И на Фелис. Она продолжает трижды в неделю проводить вечера у Сойера, занимаясь игрой на гитаре. Я завидую простой возможности видеться с ним. На мои вопросы Фелис всегда отвечает, что у Сойера все хорошо. Конечно, я не ждала, что она скажет: «Да, Райли, он лежит в обнимку с твоим фото и плачет каждый божий день», но мне стало бы чуть легче, зная, что я не одна, кто страдает в этой ситуации.

Перерывы на ланч стали настоящей пыткой. Чем ближе двери кафетерия, тем тяжелее становится переставлять ноги, а от мысли о том, что ко мне будет приковано множество взглядов, бросает в холодный пот. Я словно оказалась в зеркальной реальности, где боюсь лишнего внимания.

Внутри кафетерия шумно, и я рада, что в гуле голосов не могу разобрать, смеются люди надо мной или над чем-то своим. Каждая шутка, пусть самая безобидная, крутится в моей голове перед сном, как назойливая песня.

– А ты куда? – спрашивает Каллум, когда я опускаю поднос на стол. Глядя мне в глаза, он вытягивает ногу и опрокидывает мой стул на пол. – Лузерам за этим столом не место. Твое вон там.

Он кивает в сторону мусорного бака с остатками еды и тележки с грязной посудой.

Тяжело сглотнув, я вздергиваю подбородок, хотя глаза уже жжет от внезапно подкативших слез.

– Мое место здесь.

– Больше нет.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, нет ли в кафетерии Сойера. Уж не знаю, в поисках защиты или от страха, что он решит вступиться. Все сразу. Но Сойера нет. Зато все внимание школы сосредоточено на мне.

– Пока я капитан группы поддержки, – говорит Ви, – я решаю, кому можно сидеть за этим столом, а кому нет. Так что если кому и валить отсюда, так это тебе, козел.

Хлоя встряхивает головой и, словно выйдя из транса, встает и поднимает мой упавший стул.

Кивнув в знак благодарности, я медленно оседаю, боясь, что стул выдернут из-под моей задницы в самый последний момент. Опустив голову, позволяю волосам упасть на горящие щеки. В горле словно шипы, я едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить и не убежать в слезах.

Я выдержу. Я смогу. Беру вилку, которая предательски дрожит в пальцах. Где-то рядом слышится смешок Каллума.

Девочки меняют тему разговора, чтобы избавить меня от неловкости. Шум в ушах мешает разобрать, о чем именно они говорят. Может, стоит бросить попытки и перестать приходить на ланч? Можно представить, что у меня строгая диета. Но если я сдамся и исчезну – это будет означать, что меня сломили, а я не доставлю Каллуму такого удовольствия.

Хлоя зовет меня на репетицию мафиозного рок-мюзикла, и я соглашаюсь просто потому, что смогу хоть немного побыть рядом с Сойером и посмотреть на него.

Мишель и Даниэль, держа сценарий в руках, репетируют первую встречу Ромео и Джульетты на балу. Группа «Мерсер» настраивает музыкальные инструменты, а вокруг них бегает Фелисити, помогая примерять портупеи для сценического образа. Она попросилась принять участие в постановке прямо через директора, и Хлоя вынуждена была взять ее ассистентом костюмера. То есть – своим помощником.

«Пусть будет поближе. Так она всегда будет под моим пристальным наблюдением», – сказала тогда Хлоя.

Я с ума схожу от мысли, сколько часов в неделю Фелис проводит рядом с Сойером.

– Хватит, – командным тоном приказывает Ви, закидывая ноги на спинку кресла первого ряда. – Ты выглядишь как экранизация Перси Джексона.

– То есть?

– То есть очень плохо.

– Эй! Я обожаю экранизацию Перси Джексона.

– Мы найдем выход. Я чувствую, что смогу выбить из Уилла какой-нибудь компромат на Каллума, но я теряю мотивацию, когда вижу твои отросшие корни волос, облупившийся лак и комочки туши на ресницах.

Ахнув, я лезу в сумку, чтобы достать зеркало. Черт возьми, выйдя из душа после тренировки, я накрасилась наспех.

– А отросшие корни, кстати, в тренде.

– Забудь. Лучше посмотри на Хлою, – просит Ви.

Наша подруга, не обращая внимания на то, что Ромео и Джульетта путают слова, слишком сильно сосредоточена на Митче, поверх футболки которого надета портупея из коричневой кожи.

– Я выгляжу как идиот. – Митч крутится, оттягивая ремни на плечах. – Нельзя без этого? Хлоя?

Она встряхивает головой, явно не расслышав, что он сказал.

– Влюбленный здорового человека, – Ви указывает на Хлою, а затем на меня. – И влюбленный курильщика.

– Заткнись.

Раскрасневшаяся Хлоя подходит к нам и, бросив сценарий на кресло, качает головой.

– Это катастрофа! – с возмущением шепчет она. – Пьеса провалится, между моими Ромео и Джульеттой нет химии. Даниэль совсем не похож на брутального сына главы мафии. А Мишель витает в облаках, не попадает в ноты и никак не может выучить текст, хотя я поменяла не так уж много. Это конец, девочки! Я не попаду в Академию искусств, останусь в Гамильтоне на всю жизнь и…

– Я могу с ней порепетировать, – внезапно предлагает Фелис, перебирая в пальцах кожаные ремни. – Мишель сказала, что в прошлом году играла Джульетту, оригинальный текст она знает наизусть. Именно это ей и мешает. Надо помочь ей выбрать ассоциации к новым строчкам, так она быстрее запомнит. С нотами я тоже помогу.

– Ты поешь?

– С детства ходила в церковный хор. Участие в постановке – моя мечта, в школе меня не брали из-за… Габриэль и ее подруги всегда говорили, что страшилам в театре не место. В общем, я буду очень рада помочь всем, чем смогу.