Лина Винчестер – Ноттингем (страница 34)

– Да неужели. – Он разводит ладони в стороны. – И что же именно выдает во мне гея?

– Буквально все.

Развернувшись на пятках, я иду к холодильнику, расслышав за спиной усмешку.

– Брось, Райлс.

– Прости, но ты выглядишь как рекламный гей-баннер, печенька.

Собираясь взять молоко для Зоуи, я тяну за ручку холодильника и приоткрываю дверцу, но она тут же захлопывается, потому что Сойер впечатывает в нее ладонь.

На хромированной поверхности я вижу отражение возвышающегося надо мной силуэта. Делаю глубокий вдох, но никак не могу найти в себе силы, чтобы обернуться.

– Я сказал им, что ты до одури влюблена в меня, поэтому ляпнула эту чушь.

– Что?!

Я оборачиваюсь так резко, что Сойер вздрагивает, но не отстраняется, по-прежнему нависая надо мной, как самая сексуальная скала в мире.

– Зачем ты такое сказал?

Облизнув губы, он улыбается.

Черт. Может он хотя бы на секунду перестать быть таким привлекательным, чтобы мне легче было думать?

– Почему этот вопрос прозвучал как оскорбление? Я недостаточно хорош для Райли Беннет?

– Не говори так, Сойер, даже в шутку, потому что это самая идиотская вещь, которую я когда-либо слышала. Я бы никогда не подумала такое.

– Чтобы ты понимала, мне сегодня десять минут пришлось объяснять Картеру Вествуду, что я не гей и мне не нужен его номер. Он сдался, но перед уходом сказал, что у меня отличная задница.

– Ни за что не поверю, что тебе не понравилось это заявление.

Улыбка Сойера становится шире, и он пожимает плечами:

– Люблю, когда говорят на языке фактов.

Фыркнув, я разворачиваюсь, и в этот раз Сойер позволяет мне открыть холодильник.

– Райли?! – доносится взволнованный голос из холла.

– Мне послышалось или это была моя мама?

– Райли!

– Отлично, папа тоже здесь.

Когда мои родители появляются посреди кухни дома Вудов, взволнованные, но при этом чем-то недовольные, я понимаю, что меня ждет очень неприятный разговор. Папа выглядит угрожающе даже в пижаме, не говоря уже о маме – на ней халат в тон папиной голубой пижамы, рыжие короткие волосы взъерошены и торчат в разные стороны, а губы сжаты в плотную линию.

– Фелисити пьяная, – говорит папа, и мой желудок скручивается от страха. – Мы проснулись от шума, она упала прямо на крыльце и снесла горшок с бегониями. Хорошо хоть, что сама не поранилась.

Черт возьми, я совсем забыла о Фелис! Видимо, она проснулась и решила пойти домой. Радует, что она нашла дом, а не ушла неизвестно куда.

– Райли Корнелия Беннет, – цедит мама, поправляя пояс халата. Она назвала меня полным именем? Мне конец. Я будущий труп. – Мы разрешаем тебе очень многое, многое спускаем с рук, и у нас было только одно условие: никакого алкоголя.

– Ты хоть понимаешь, как мы испугались за тебя? Фелисити пьяная, тебя нет, к телефону не подходишь. Машина стоит у дома с раскрытой дверцей и…

– Простите, я оставила сумку с телефоном в машине.

– Это не оправдание. Ты всегда должна отвечать на звонки и СМС, особенно вечером.

Это правда, после семейного просмотра нескольких сезонов документального сериала «Пропавшие без вести» мы с родителями договорились, что я всегда должна быть на связи.

– Мы спешили по моей вине, и Райли растерялась также по моей вине. Зоуи позвонила вся в слезах. У мамы, – Сойер напрягается, явно не желая продолжать, – у нее опять проблемы.

На несколько долгих секунд кухню накрывает тишина.

– Боже правый, – с сочувствием выдыхает мама. – Зоуи в порядке? Как Скарлетт?

– Все хорошо. Райли помогла мне прибраться и приготовила сэндвичи для Зоуи.

Мама смотрит на папу, как бы спрашивая: «Что в таком случае делать и надо ли наказывать дочь?» Папа раздумывает, постукивая ногой.

– Ты под домашним арестом на неделю. Это будет тебе уроком на будущее: надо держать телефон рядом и отвечать на звонки. А заодно следить за Фелисити, с которой могло произойти бог весть что.

– Но это несправедливо! – выпаливаю я, шагнув вперед. – Ребята угостили Фелис пивом. Я не могу быть нянькой и отвечать за каждое ее действие. Я пришла туда, чтобы отдохнуть и провести время с друзьями.

– Я пообещал Райли, что прослежу за Фелис, – лжет Сойер. – Пришли мои друзья из группы, я отвлекся. Так что это полностью моя вина.

– Не выгораживай ее.

– Это несправедливо, – вновь повторяю я.

Прищурившись, мама взмахивает пальцами, подзывая к себе.

– Ну-ка, дыхни.

Тяжело сглотнув, я чувствую, как ноги врастают в пол, и я ни за что на свете не хочу делать шаг вперед.

– Я жду, Райли.

Я продолжаю неподвижно стоять, и мама подходит сама. Она молниеносно приближает свое лицо к моему, отчего я импульсивно задерживаю дыхание, но ей хватает одного лишь вдоха, чтобы все понять и тихо выругаться.

– Да, ты не отвечаешь за поступки Фелисити, в отличие от своих. Или алкоголь тебя тоже ребята заставили выпить?

– Мы перепутали стаканы, – предпринимает попытку Сойер. – Райли случайно сделала один глоток из моего.

– Мне не важно, кто из вас был за рулем. Очевидно одно: трое выпивших подростков ехали вместе, – подытоживает папа. – И слава богу, что вы не убились по пути. О чем вы только думали?

Он смотрит на меня с таким разочарованием, что мои внутренности сжимаются от стыда, и я тут же опускаю взгляд в пол.

– Месяц домашнего ареста обоим.

– Но я даже не…

– Я в курсе, что ты не живешь с нами, Сойер. Но ты все равно наказан.

Потирая переносицу, Сойер маскирует улыбку и послушно кивает.

– А теперь живо домой, Райли.

Родители расступаются, пропуская меня вперед. Оглянувшись, я взмахиваю рукой, молча благодаря Сойера за попытку спасти меня с тонущего корабля, который тонет исключительно по моей вине. Чертово пиво точно не стоило месяца домашнего ареста, а тем более разочарования родителей. Я полная идиотка.

Мы подходим к дому, на крыльце разбросана земля и осколки разбитого горшка. Моя шея горит от одного ощущения строгих взглядов родителей.

Папа закрывает за нами входную дверь и застывает на месте. Мне требуется время, чтобы набраться смелости и поднять голову.

– Алкоголь, мальчики, – устало произносит он. – Еще успеешь повзрослеть. Куда ты торопишься?

– Я больше не буду, простите меня. Пожалуйста.

– Не давай обещаний, которые все равно не сдержишь. Насчет ареста я не шутил, завтра выйдешь только для того, чтобы прибраться на крыльце.

Он уходит наверх, мама с укором качает головой и идет следом за ним. А мне внезапно хочется расплакаться от бессилия.

Глава 14

Ранним утром я пишу Сойеру, спрашивая, как Скарлетт. Он наверняка еще спит, поэтому я даже не надеюсь на быстрый ответ. Одевшись, заглядываю в комнату Фелисити: мама приоткрыла ей окно на ночь и заботливо оставила на прикроватной тумбочке стакан воды и аспирин. Когда я впервые пришла с вечеринки в нетрезвом виде, меня утром на больную голову ждала папина часовая лекция о вреде алкоголя и домашний арест на месяц.