Лина Винчестер – Ноттингем (страница 23)
Учитывая мой печальный опыт с личным дневником, я решила больше никогда не писать имен, как и не вести сами дневники, собственно.
В голове всплывает вчерашний разговор с Сойером. Я не хочу, чтобы он продавал машину, в которую вложил столько сил, времени и денег. И я точно знаю, что чинил он ее для себя, а не для того, чтобы продать. Выпускной класс и поступление в университет – одна из самых тяжелых финансовых ступеней в жизни любого родителя, и я действительно не представляю, как миссис Вуд справится с этим.
На собрание оргкомитета я иду уже в боевом и приподнятом настроении. Урока математики мне хватило, чтобы пожалеть себя, теперь время действовать.
В начале собрания я расписываю ближайшие мероприятия и общий бюджет, ребята слушают очень внимательно, отчего у меня еще больше поднимается настроение. Как же я люблю собрания! Мы все вместе продумываем детали, даже самые незначительные, а потом смотрим, как план медленно, но верно приходит в действие, работая как часы. Настоящая эйфория.
Однажды я затащила на собрание Сойера, хотела, чтобы членство в комитете попало в его резюме при выпуске, но ему хватило одного посещения, чтобы отказаться. Он сказал, что за всю историю существования человечества было всего два одержимых властью человека – я и Адольф Гитлер.
Но что поделать, если я люблю исполнительность и дисциплину, поэтому не даю поблажек никому, даже лучшему другу и по совместительству любви всей моей жизни.
– К Хэллоуину начнем готовиться уже скоро, но сейчас важнее всего книжная ярмарка. – Я дважды подчеркиваю слово «ярмарка» на маркерной доске. – В этом году у нас крупная рыба, спонсорами стали «Барнс энд Ноубл». Вы все будете задействованы как волонтеры. Элисон, свяжись с родительским комитетом, пусть разошлют письма, нужно как можно больше родителей-волонтеров для продаж.
Поправив очки, Элис тут же записывает задание в свой планшет.
– Еще привезут костюм «Красного пса Клиффорда», кто-то должен поработать аниматором, малыши будут в восторге. – Постукивая маркером по ладони, я оглядываю собравшихся ребят. Все тут же опускают головы. – Тедди.
– Дерьмо, – шепчет парень, сползая по спинке стула. – Я не хочу весь день ходить в костюме, Райли. В нем невозможно дышать.
– Запомни, Теодор, в нашем комитете не бывает слов «не хочу», «не могу» и «не буду». Мы – лицо Ноттингема. Поэтому ты залезешь в костюм и будешь развлекать детишек, чьи родители купят им кучу книжек, с продажи которых фонд школы получит хороший процент. Мы друг друга поняли?
Тедди нехотя кивает, и я заглядываю в папку, чтобы посмотреть следующий пункт по подготовке.
– Еда и напитки. Нужно связаться с пекарней и сделать большой заказ. Нам нужны закуски для гостей ярмарки, что-то, что не испортится. Печенье, кексы и… – Сжав маркер, я замолкаю, потому что мне в голову приходит гениальная идея.
Миссис Вуд работает поваром в закусочной, а ее выпечка самая вкусная на свете. Я могу сделать заказ у Скарлетт. Оплата хоть и не самая большая, но она сможет сэкономить на некоторых ингредиентах, выкупив их в закусочной по закупочной цене. Эти деньги точно не будут лишними, и я надеюсь, что мама Сойера согласится.
– Закуски я беру на себя.
Я чуть задерживаюсь в оргкомитете, планируя ярмарку и проведение грядущего Хэллоуина, а заодно советуюсь с ребятами, как лучше распределить бюджет. Вывод один: нужно больше средств, а на зимний бал в декабре – еще больше. Надо составить большой и подробный список причин для расширения бюджета, который я передам секретарю директора на рассмотрение. Хотя понятно, что родители учеников, включая моего отца, явно будут не рады, что взнос на зимний бал поднимется на пару десятков долларов.
В «Пинки-Милки» прихожу с опозданием. В нос врывается сладкий аромат клубничного молочного коктейля и шоколада. На розовых стенах кафе нарисованы облака, сиреневые коровы и пончики, а по всему залу развешаны фотографии мороженого, политого взбитыми сливками и сиропом. Клянусь, у любого, кто зайдет в «Пинки-Милки», автоматически повысится сахар в крови от одного лишь присутствия.
Это кафе принадлежит отцу Мишель, и я поражаюсь тому, что с ее доступом к бесконечному запасу вкуснейших десертов она остается стройной.
Девочки уже сидят за сдвинутыми столиками, усеянными тарелками с бургерами, пирожными и молочными коктейлями. Свободного места нет, и я забираю стул у соседнего пустующего столика.
– Простите за опоздание. Застряла в оргкомитете.
Девочки не спешат подвинуться, поэтому я проталкиваю свой стул между Меган и Шейлой до тех пор, пока они не сдаются, отодвигаясь.
– Ну, что я пропустила?
– Обсуждаем пятничный матч, – говорит Ви. – Завтра открываем кастинг: нужно найти замену Клариссе.
– Звучит как нечто невозможное.
Никто со мной не спорит. В Ноттингеме боятся тренера Кинни – слухи о буллинге и ее строгом обращении с подопечными внушают страх. Многие девочки в школе мечтают стать частью команды, но не решаются прийти из-за тренера. Большая часть убегают в слезах прямо с кастинга, а тот, кто попадает в «Северные звезды», в истерике покидает тренировку, не дождавшись ее окончания. Кинни всегда проверяет новичков на стойкость на первом занятии: оскорбляет и сильно загружает физической нагрузкой, говоря, что это обязательный обряд посвящения.
Ви потирает лоб.
– Мы найдем кого-нибудь. Проблема в другом: мы не успеем ничему ее обучить. Понятия не имею, как брать новичка в команду и доверять ей поддержки, страховку.
– Для матча можно обучить базовым движениям и доверить махать помпонами, – предлагаю я. – Но если говорить о штатном соревновании среди чирлидеров, то нужно вернуть Клариссу в команду.
– Она не вернется, Кинни уже все решила.
– Бренда забеременела, Лайла переехала в Теннесси. Еще три девочки ушли из команды из-за вечных оскорблений. У нас даже нет запаса, Ви. Кларисса нужна нам, и ты это знаешь.
Напрягая скулы, Вивиан барабанит ногтями по стенке стакана с молочным коктейлем.
– Отойдем на пару слов. – Кивнув мне в сторону, она поднимается из-за стола.
Мы останавливаемся в конце зала, под висящим на стене неоновым пончиком. Скрестив руки на груди, Ви нервно притопывает носком кроссовки.
– Какого черта ты творишь, Райли?
– Ты о чем?
– Опаздываешь на мое первое собрание в качестве капитана, и я очень надеюсь, что это не нарочно, потому что этим ты будто выказываешь свое неуважение ко мне. А затем при всех оспариваешь мое мнение.
– Я бы ни за что не сделала это назло тебе. В комитете куча дел, и мне жаль, что так вышло. А насчет Клариссы – это ведь не твое мнение, а тренера. – Протянув руки, я сжимаю плечи подруги. – Эй, мы обе знаем, что я хотела получить место капитана, но это не значит, что я не рада за тебя, Ви, слышишь?
Вздохнув, она крепко обнимает меня:
– Прости, я не хотела быть стервой. Вся на нервах, вот и сочинила себе всякого.
– Все в порядке, я бы на твоем месте тоже нервничала.
– Хочешь, угощу тебя мороженым? Решила взять твою идею и делать втайне от тренера читмил раз в три недели. Девчонки уже боготворят меня за это.
– Я буду самое огромное мороженое с горой взбитых сливок, шоколадным сиропом и посыпкой.
Съев мороженое, даже не испытываю вины, потому что за предыдущие дни пережила слишком много стресса, а сладкое – настоящее успокоительное.
По дороге домой я захожу к миссис Вуд, чтобы рассказать о заказе выпечки для книжной ярмарки, и она с радостью соглашается. Домашней работы почти нет, и, быстро выполнив заданное, я принимаюсь дочитывать «Похоть гнева», но книга совсем не идет.
Выглядываю в окно. Света в комнате Сойера нет – как обычно, задержался в мастерской. Мы виделись утром, но я понимаю, что уже жутко соскучилась. И он словно чувствует это, потому что через пару минут мне приходит сообщение:
Сойер:
Паршивый день, Гномик?
Райли:
Как ты узнал?
Сойер:
За весь день ты не прислала ни одного дурацкого мема.
И правда. Решив исправиться, нахожу в интернете фото печенья и отправляю Сойеру.
Сойер:
Нет. Ничего более несмешного я в жизни не видел.
Райли:
Да брось, печенька. Согласись, это звучит намного лучше, чем «маффин». Ты ведь сейчас улыбаешься, я права?
Сойер:
Разве что из вежливости.
Райли:
Я потеряла место капитана.
Сойер: