Лина Винчестер – Эскиз нашей любви (страница 19)
– Говори об этом погромче, – прошу я, оглядываясь по сторонам. – Наверное, декан еще не расслышал.
Сейчас Джин явно не в себе. Худая и бледная, она вся трясется, а в покрасневших глазах застыли слезы.
– Ты никакая звонишь мне посреди ночи и плачешь из-за того, что Гарри оставил тебя в Яме одну. Я был в другом городе, Джин, ты хоть понимаешь, насколько беспомощно я себя почувствовал? Ты сказала, что Энди едет, чтобы забрать тебя оттуда, и я понял, что теперь вы вдвоем будете там одни посреди ночи. С тех пор я думал лишь об одном: смогу ли остановиться, когда ударю его.
– Во-первых, мы с Энди не были там вдвоем, она приехала с Кэмероном. Во-вторых, это все еще не дает тебе права бить людей.
– Я не знал, что она накурилась, – опустив ресницы, Гарри поправляет помятый воротник футболки. – Я был неправ и не должен был оставлять ее там. Прости меня, Джин, такого больше не повторится.
– Все нормально, – крепко зажмурившись, она потирает переносицу, а затем указывает на его покрасневшую щеку. – Тебе нужно приложить что-то холодное.
Сухо рассмеявшись, Нейт разводит руки в стороны
– Все нормально? Ты сейчас серьезно? Черт, Эндс, ну хоть ты скажи ей!
Прикусив губу, я опускаю взгляд, потому что не могу снова разбить сердце Джин. Она и так сломана всем, что сказал ей Гарри, и я не буду тем, кто сделает последний выстрел. К тому же она и так знает мое мнение.
– Знаешь, – Джин щурится, глядя на Нейта, – я была неправа, когда позвонила тебе, не стоило этого делать.
– Он лишь заботился о тебе, – осторожно напоминаю я.
– Меня душит его забота.
– Может, и я сам тебя душу?
– Может, и так. Мне не нужны ни твоя забота, ни твоя жалость, ни твои чувства, потому что я никогда не смогу ответить на них взаимностью.
Осознав, что только что сказала, Джин резко замолкает. Тяжело сглотнув, она вздергивает подбородок: по-прежнему считает себя правой, да к тому же жертвой.
Сжав челюсть, Нейт коротко кивает. Между нами повисает оглушающая тишина, а все вокруг смотрят на нас, будто мы – актеры дешевого реалити-шоу, и только изредка тихо перешептываются. Время словно замирает на несколько ужасных секунд, и я до невозможности сильно хочу, чтобы этот ужасный день просто закончился.
– Даже не вздумай прибегать ко мне за поддержкой, когда он кинет тебя в очередной раз.
– И не подумаю!
Нейт лишь отмахивается и уходит. Всхлипнув, Джин топает ногой то ли от злости, то ли от сожаления и, развернувшись, убегает в другую сторону.
– Можете расходиться, – обращается Гарри к нашим зрителям. – Конец серии.
– Хочешь спойлер? – бросаю я, подхватывая сумку со скамейки. – Ты ублюдок.
– Ох, Уолш, ты серьезно?
Гарри идет следом, и я прибавляю шаг, чтобы поскорее избавиться от него.
– Я не знал, что она накурится.
– Если после всего, что сейчас было, ты думаешь, что дело только в паре затяжек, то мне жаль, что мы с тобой были друзьями.
Обхватив мое запястье, Гарри резко останавливает меня и разворачивает к себе. Его покрасневшая челюсть завтра опухнет, и – не хотелось бы признаваться – мне приятно видеть след от удара. Кто-то рано или поздно должен был врезать Гарри, потому что все, что он делает в последнее время – ведет себя как последняя сволочь.
– Были друзьями?
– Посмотри, что с нами стало, – я киваю в сторону стола, за которым мы все только что кричали друг на друга. – Ты используешь Джин в своих интересах, кидаешь, когда тебе удобно. А потом приходишь и просто извиняешься за то, что разбил ей сердце. И так по кругу, бесконечное количество раз.
– Она то же самое делает с Нейтом, разве что не спит с ним. Так, – прикусив губу, он делает паузу, – может, мы с ней не такие уж и разные?
– Я не хочу этого слышать, – качнув головой, я разворачиваюсь, чтобы уйти, но Гарри лишь сильнее сжимает мое запястье. – И не хочу говорить об этом. Отпусти, я опаздываю на лекцию.
– Значит, ты была в Яме вместе с Кэмом. Все-таки, подружились?
– Пожалуйста, только не делай вид, что тебя это заботит, потому что единственное, что волнует тебя в этой жизни – это ты сам.
Он молчит какое-то время, а затем медленно отпускает мою руку.
– Ты так сильно ошибаешься, Уолш.
Эти слова заставляют меня невесело рассмеяться, потому что я не верю им ни на йоту. Кажется, что времена, когда мы могли беззаботно зависать вчетвером целыми сутками, больше не вернутся; сейчас мне вообще мало верится в то, что это было правдой.
Я сжимаю в руках темную толстовку Кэмерона и топчусь у двери в его квартиру уже около двух минут. Это ведь не выглядит так, будто я навязалась? Он не звонил эти дни, а я… А я все это время только и делала, что думала о нем. Не понимаю, что со мной происходит. Если бы мне пару недель назад сказали, что я сама приду к парню, да еще и прямо домой, то я бы не поверила. Но после сегодняшней ссоры я поймала себя на мысли, что хочу рассказать об этом Кэму и узнать его мнение. Даже хочется услышать любую его глупую шутку и хоть ненадолго отвлечься от проблем.
Отбросив навязчивые мысли, делаю глубокий вздох и стучусь в дверь. Она тут же раскрывается, и на пороге появляется Зейн. Меня так удивляет его вид, что я усмехаюсь. На его носу круглые очки в черной оправе, а в руке он держит раскрытую книгу по психологии – правда, перевернутую вверх ногами.
– А, это ты, – с разочарованием произносит он.
– Я тоже очень рада тебя видеть.
Ничего не ответив, он открывает дверь шире. Меня встречает уютная гостиная с приглушенным светом, кухня от нее отделяется лишь барной стойкой. Прямо из гостиной с разных сторон расположены двери, которые ведут, как я подозреваю, в комнаты мальчиков.
– Кэми! – выкрикивает Зейн, швыряя книгу и очки на стол. – Сестра бывшей Чендлера здесь.
Дверь слева открывается, и из-за нее торопливо выходит Кэмерон. По пути он надевает футболку, а я успеваю заметить несколько татуировок на его груди и косые мышцы живота, уходящие под пояс джинсов, неприлично низко сидящих на бедрах. Пробежавшись пальцами по влажным после душа волосам, Кэм подходит ближе, и до меня доносится аромат ментолового геля для душа.
– Привет, Банни, – с улыбкой произносит он.
– Я тут тебе принесла.
Протягиваю ему толстовку, на что Кэм тут же закатывает глаза и, забрав ее, небрежно бросает на диван.
– Я надеялся, что ты ее забудешь: тогда тебе пришлось бы прийти еще раз.
– Я всегда могу взять что-нибудь еще из твоих вещей.
– Можешь взять Зейна и не возвращать.
– Не смешно, – плюнув на пальцы, Зейн с шелестом перелистывает страницу книги.
– Он не в настроении, – поясняет Кэм. – Потому что девушка, которую он клеит, кажется, кинула его. Люси – умная и начитанная, работает в библиотеке, и только благодаря ей я чуть ли не впервые в жизни вижу своего лучшего друга с книгой в руках.
– Заткнись там.
– Да брось, она не придет… Достоевский, слезь со стола! – Кэм взмахивает рукой, прогоняя с журнального столика черного пушистого кота. До невозможности толстый кот неуклюже спрыгивает на пол, оставляя недоеденную пиццу.
– Достоевский?
– Это его имя на этой неделе, – поясняет Кэмерон, – Зейн делает вид, что любит классику, пока подкатывает к Люси. На прошлой неделе Достоевского звали Генрих Восьмой, потому что ему попалась фанатка сериала «Тюдоры».
– А как его звали изначально?
Парни обмениваются озадаченными взглядами, и мне становится понятно, что они уже не помнят.
– Он милый, – присев на корточки, почесываю кота за ухом.
– Ничего подобного, – отзывается Зейн. – Эгоистичный, злобный монстр, как и моя бывшая. Эта ведьма подбросила мне его, сбежала и даже не думает скинуться на корм или наполнитель для лотка.
– Не переживай, милый, – говорит Кэм. – Мы и сами отлично справляемся, ты же знаешь, мы хорошие родители.
Хмыкнув, Зейн смотрит на часы и поднимается из-за стола.
– Вспомнил эту стерву и сразу выпить захотелось, – отмахнувшись, он подхватывает куртку. – Если придет Люси, скажите, что я в баре, посижу пока с Майком.
– Только не натворите глупостей.
– Кто бы говорил, – усмехнувшись, он взмахивает рукой. – Я ушел, буду поздно и пьяный.