Лина Вэй – Убить просто так (страница 3)
Она не считала до трёх. Не нужно. У неё был ритм: вдох, выдох, пауза, выстрел.
Щелчок. Тихий, почти вежливый. Пуля ушла.
Через прицел Лия видела, как Крамер дёрнулся, будто его кто-то окликнул из темноты. Шаг назад. Рука к груди. Он не успел ничего понять — просто вдруг стало тяжело, и мир начал терять чёткость. Потом он медленно осел, как стул, у которого подломилась ножка.
Тишина вернулась на крышу, будто выстрела и не было. Только ветер снова набрал силу и потянул брезент, пытаясь сорвать его с креплений.
Лия не смотрела долго. Ей не нужно было любоваться результатом. Она аккуратно сняла винтовку с упора, проверила затвор, убрала гильзу в карман — никаких следов. Потом свернула брезент, спрятала винтовку в кейс, который стоял рядом, будто это был не смертоносный инструмент, а дорогой фотоаппарат после съёмки свадьбы.
Всё заняло ровно две минуты и семнадцать секунд. Ни секундой больше.
Спускаясь по пожарной лестнице, Лия слышала далёкие крики снизу. Кто-то уже заметил. Кто-то уже бежал. Но она шла спокойно, размеренно, не ускоряясь. Паника оставляет следы. Спокойствие растворяется в городе.
На первом этаже она вышла через служебный вход, где раньше проходила как курьер. Охранник всё ещё зевал, глядя в монитор, на котором теперь бегала рябь.
— Всё нормально? — бросила она буднично, будто проверяла, не забыли ли закрыть ворота.
Охранник махнул рукой.
— Да тут техника барахлит…
Лия кивнула, как будто ей это важно, и пошла дальше. Через пять минут она уже сидела в кафе через три квартала, пила чёрный кофе и листала газету, будто весь день только этим и занималась.
Том узнал о случившемся из короткого сообщения: «Готово. 19:12. Без осложнений».
Он сидел в своём номере, смотрел на город и улыбался. Не радостно, не восторженно — так, как улыбается человек, который только что убедился, что его часы идут точно.
— Вот так и надо, — пробормотал он, откидываясь на спинку кресла. — Никаких драм. Просто факт.
Он не стал писать «спасибо». Не стал спрашивать деталей. Для него это было как заказать еду: ты говоришь, что хочешь, тебе приносят, ты ешь. И не благодаришь официанта за то, что он не уронил тарелку.
Вместо этого он открыл новый файл, вписал туда короткую пометку: «Крамер — закрыт», и тут же переключился на следующую проблему — переговоры с портовыми властями, которые опять тянули время.
Но где-то на краю сознания мелькнуло: «Лия. Всегда ровно. Всегда вовремя. Как швейцарский механизм». И это было почти комплиментом — настолько, насколько Том вообще умел кого-то хвалить.
А Лия в это время складывала вещи в небольшую сумку: термос, перчатки, пустой кейс. Она не смотрела новости. Не слушала радио. Ей не хотелось слышать, как город называет это «трагедией» или «загадочным происшествием». Для неё это был просто пункт в списке. Задача, закрытая ровно в срок.
Когда она выходила из кафе, официант окликнул её:
— Вы забыли сдачу.
Лия остановилась, посмотрела на монеты, которые он протягивал. Потом медленно покачала головой.
— Оставьте себе. Сегодня день такой… пусть хоть у кого-то будет хороший.
Официант удивлённо кивнул, а Лия пошла дальше, растворяясь в потоке людей, как капля чернил в тёмной воде.
Город жил дальше. Том уже думал о следующей цели. А Лия шла по улице, и никто не знал, что всего час назад она изменила траекторию чьей-то судьбы одним спокойным нажатием на спуск.
План сработал. Расчёт был точным. Первый выстрел прозвучал.
И это было только начало.
Глава 4. Второй способ: тишина
Дождь закончился час назад, но город всё ещё дышал сыростью. Асфальт блестел, как чёрная фольга, и в этом глянцевом отражении мелькали фары, неоновые вывески, тени прохожих — всё дрожало, ломалось, собиралось заново. Лия шла не по главной улице, а по её изнанке: вдоль глухих стен, мимо мусорных контейнеров, туда, где свет фонарей не добивал до середины тротуара.
Она остановилась у поворота в переулок, который на карте выглядел как царапина на коже города. Здесь было тихо. Слишком тихо для центра. Именно поэтому это место подходило идеально.
Лия проверила пистолет: затвор мягко щёлкнул, магазин сел на место с едва слышным стуком. Глушитель был прикручен ровно, без перекоса. Она провела пальцем по резьбе — никакой люфты, никакой небрежности. В её работе небрежность стоила слишком дорого.
— Тишина — лучший напарник, — прошептала она, будто проверяя, не разучилась ли говорить шёпотом. — Она никогда не сдаст.
В кармане завибрировал телефон. Короткое сообщение от Тома: «Он выходит через пять. Не тяни».
Лия не ответила. Не потому что не хотела, а потому что в такие моменты слова казались лишними. Как кричать «стоп» в библиотеке — это уже само по себе ошибка.
Цель — Марк Вебер, конкурент, который слишком громко говорил о Томе. Не просто говорил — рассылал письма, звонил журналистам, устраивал встречи с людьми, которые могли стать проблемой. Он не скрывался. Наоборот, будто хотел, чтобы его заметили. И его заметили.
Вебер вышел из небольшого бизнес-центра в квартале отсюда. Лия видела его через бинокль: пальто нараспашку, в руке — стаканчик кофе, голова поднята, будто он бросает вызов всему городу сразу. Он шёл быстро, уверенно, как человек, который считает, что его защищает собственная правота.
«Правота не спасает от пули, — подумала Лия. — Зато спасает дистанция и тишина».
Она скользнула в переулок, встала у стены, где тень была гуще, почти осязаема. Здесь её не было видно, но она видела всё. Каждый шаг Вебера по мокрому асфальту отдавался эхом в её внутреннем ритме: раз, два, три…
Он свернул в переулок, не замедляя шага. Даже не посмотрел по сторонам. Слишком уверен в себе. Слишком привык, что мир должен его защищать.
Когда до него оставалось не больше пяти метров, Лия сделала полшага вперёд. Пистолет смотрел прямо перед собой, не поднимая, не опуская — просто держала линию.
Вебер заметил её только в последний момент. Его глаза расширились, чашка выпала из руки и разбилась с резким звуком, который в этой тишине прозвучал как крик.
— Ты кто… — начал он, и голос его дрогнул, будто он вдруг понял, что правота — это не броня.
Лия не дала ему закончить.
Выстрел прозвучал как сухой щелчок — не хлопок, не грохот, а просто точка в конце фразы. Вебер дёрнулся, схватился за грудь, будто пытался удержать что-то, что уже уходило сквозь пальцы. Потом медленно осел на мокрый асфальт, оставив на стене тёмный след, похожий на размазанную тень.
Тишина тут же вернулась на своё место, будто ничего и не произошло. Только запах пороха, тонкий и едкий, на секунду прорезал влажный воздух — и тут же растворился в городской сырости.
Лия не смотрела на него долго. Ей не нужно было видеть, как уходит жизнь. Ей нужно было видеть путь отхода.
Она убрала пистолет в кобуру под курткой, поправила воротник, будто просто поёжилась от холода, и пошла вперёд — не быстро, не медленно, ровно так, как ходят люди, которые никуда не спешат.
Мимо Вебера она прошла, не глядя. Это было не равнодушие, а расчёт: взгляд задерживается, зрачки расширяются, пульс учащается — всё это видно. А ей нужно было быть невидимой.
На выходе из переулка её уже ждал маршрут: дворами, через арку, мимо закрытого киоска, где на стене висела старая афиша, потом направо, к автобусной остановке, где всегда толпились люди. Там она растворится в толпе, станет просто ещё одним лицом, которое никто не запомнит.
На остановке Лия встала рядом с женщиной в яркой куртке, которая что-то горячо рассказывала по телефону. Рядом топтался парень с рюкзаком, зябко потирая руки. Город жил своей обычной жизнью, не подозревая, что только что потерял одного из своих голосов.
Лия достала термос, налила себе кофе, сделала глоток. Горячий, горький, без сахара. Как напоминание, что она всё ещё здесь, всё ещё настоящая.
Том узнал о случившемся так же, как и всегда — из короткого сообщения: «Готово. Без осложнений».
Он сидел в кресле, смотрел на экран ноутбука, где крутились графики, цифры, чьи-то подписи под документами. Сообщение пришло, он прочитал, кивнул, будто подтверждая, что всё идёт по плану, и тут же закрыл чат.
Для него это не было событием. Это было устранением помехи. Как убрать камень с рельсов, чтобы поезд мог ехать дальше.
— Отлично, — пробормотал он, скорее себе, чем кому-то ещё. — Теперь можно двигаться.
Он не думал о Вебере. Не думал о том, что у того была жена, дочь, собака, привычка пить кофе по утрам и страх высоты. Для Тома он был просто именем в списке, которое теперь стало серым, неактивным.
Но где-то на краю сознания мелькнула мысль: «Лия. Опять ровно. Опять вовремя. Как будто это для неё ничего не стоит».
И эта мысль почему-то не принесла удовлетворения. Скорее, странное, едва уловимое беспокойство — будто механизм, который всегда работал безупречно, вдруг щёлкнул чуть иначе.
А Лия в это время уже ехала в метро, смешавшись с потоком пассажиров. Кто-то рядом читал книгу, кто-то слушал музыку, кто-то просто смотрел в окно, будто пытаясь найти в мелькании туннеля какой-то смысл.
Она закрыла глаза на секунду, позволяя городу качаться вокруг неё, как кораблю на волнах.
Город жил дальше. Том уже строил новые планы. А Лия ехала по своим маршрутам, зная, что тишина — её напарник. И пока она не сдаёт, всё будет в порядке.