Лина Вентура – По следу солнечного зайчика (страница 2)
Кто-то начал было отказываться, мол, мы не пьем, но потом махнули рукой на здоровый образ жизни. Провозгласив тост «За приключения!», все дружно выпили. Настойка оказалась крепкой. Одна девушка даже охнула. Все повеселели, зарумянились. И вот уже налили по второй порции лечебного напитка, посыпались шутки, голоса стали громче. Не хватало только песен и танцев, чтобы была настоящая вечеринка.
Хозяйка попрощалась и ушла – у нее полно дел, в том числе и завтрак постояльцам надо организовать, а девять попутчиц остались.
За окном усилился ветер, он остервенело гонял поземку, а в гостиной уютно пылал огонь, от которого глаз не оторвешь, и тянет к откровенным разговорам.
Первой на удивление начала Дина, хотя обычно откровенничать не рвалась.
– Только бы завтра улететь. Меня муж будет встречать. Для меня это важно.
– Ну позвонишь, объяснишь, позже встретитесь, – утешил кто-то из попутчиц.
– Нет, вы не понимаете…
И она вдруг рассказала этим по сути незнакомым людям (а может, именно поэтому?), что муж ей изменяет, а она никак не решится уйти от него. Все почему-то загрустили. Потом заговорила Ирина. Ей было, наверно, к 40 или чуть за сорок. Спортивная, подтянутая, энергичная.
– А мы с девчонками одного ходока проучили, да едва не перестарались. Это не твой случай, Дина. Наш кобель был вообще просто спортсмен – собирал трофеи.
История Ирины
На встречу выпускников этой осенью я собиралась с радостью: некоторых сокурсников встречала за эти годы, а кого-то не видела и все 15 лет. Хотелось вспомнить былое, золотые студенческие дни – ведь столько всего было! И еще на встрече я рассчитывала позондировать почву насчет более денежной работы, ведь некоторые из выпускников нашего гуманитарного факультета давно не работали по специальности – трое в банке трудились, еще двое в совместных фирмах, а один, по слухам, у депутата в помощниках служил, в общем, было кого поспрашивать…
Сначала нас собрали в актовом зале, и постаревший декан сказал довольно теплую речь, а потом мы ходили по факультету, общались, много смеялись. Столы накрыли в буфете – все его столовой в свое время называли. После первого тоста мы с бокалами шампанского начали броуновское движение от столика к столику, довольно панибратски обнимая преподавателей. После третьего бокала я таки умудрилась выхватить из толпы беседующих Генку Масленникова, он в банке уже дослужился до менеджера среднего звена, был весь такой холеный и немного самодовольный, но на волне студенческих воспоминаний пообещал мне подыскать теплое местечко. Я обрадовалась: раньше он всегда слово держал. Но на всякий случай еще кого-нибудь попрошу.
Я вернулась за столик к подругам. Мы были дружны в студенчестве, но Даша с дипломом вернулась к себе на родину, она не москвичка, а Оксанка выскочила замуж и какое-то время жила за границей. Потом обе вернулись в Москву, мы встречались, но не так часто – жизнь нас все же развела в разные стороны. А тут встретились – и словно не было этих 15 лет. Как мы зажигали, эх!..
И тут я увидела старичка, который слюнявил руку одной из наших, изображая галантный поцелуй, и спросила: «А это кто?» Девчонки начали вглядываться. Даша говорит: «Неужели не помните? Да я его вовек не забуду!» Оксанка воскликнула: «Батюшки! Да это ж Долгих!» Тут и я признала профессора. За эти годы практически о нем не вспоминала, а тут… Мы как заговорщики переглянулись. Чтобы сохранить интригу и сразу не выдавать финала, расскажу вам эту историю как бы со стороны.
…Пожилой профессор литературы Николай Васильевич Долгих шел по привычному маршруту в институт. Его походка уже не была легкой, как раньше. Но он по-прежнему заглядывался на молоденьких, свеженьких девчушек. Особенно ему нравились их попки, обтянутые джинсами или короткими юбчонками. Все знали, что сдать ему любой зачет или экзамен хорошенькой студентке с первого раза было невозможно. Переэкзаменовка обычно происходила у него дома. «Неудачнице» он объяснял, что, мол, дел у него в институте больше нет, но он, так и быть, чтобы не портить студентке зачетку, готов принять ее дома. Редко его затея срывалась. Если и было что-то известно в деканате о похождениях Николая Васильевича, то никак ему об этом знать не давали: не пойман – не вор. К тому же и специалист он был классный: на его лекции приходили студенты даже других отделений. И вот сегодня предстоял экзамен по русской литературе второй половины ХIХ века. Кандидаток на домашнюю переэкзаменовку было много, судя по его виду – у него глаза разбегались.
Первую – Ирину Липатову – он завалил легко. Глаза девушки наполнились слезами.
– Ну-ну, – утешил ее профессор, – мы что-нибудь придумаем.
И назначил домашнюю переэкзаменовку. Девушка успокоилась и благодарно улыбнулась.
Вторая – Дашенька Перлова, свежий персик, который так и просился в руки, не справилась с элементарным вопросом и тоже получила домашний адрес профессора. С третьей – волоокой красавицей Оксаной Гнатенко – пришлось профессору повозиться: девица была явно в теме. Срезал на вопросе: как звали лошадь Вронского? Пока хватит, видимо, решил Николай Васильевич, потому что с оставшимися студентами разобрался быстро и довольно объективно.
На следующий день в назначенное время появилась Ирочка. Трепетная, как молодая кобылка, волосы стянуты в хвост, что усиливало сходство, глаза настороженные.
– Не волнуйтесь, дитя мое, – снисходительно, мягким голосом проговорил профессор Долгих. – Сейчас кофейку сначала попьем…
В кофе он щедро плеснул коньяку – чтобы студентка расслабилась, да и самому, наверное, надо было сил набраться. Когда щеки девушки разрумянились, Николай Васильевич погладил ее круглую коленку. Девица смотрела во все глаза. Рука профессора, задрожавшая от нахлынувшего на него желания, потянулась выше. Ирочка встала.
– Николай Васильевич, я хотела с вами поговорить. Я давно вас искала, а когда узнала, где вы работаете, специально поступила в этот вуз и на этот факультет… – Профессор с интересом посмотрел на девушку, на ее молодые упругие грудки, задорно упирающиеся в маечку, и его взгляд стал мечтательным…
– Дело в том, что вы мой отец…
Не сразу дошли эти слова до сознания Николая Васильевича.
– Что? Ты что, милая? Что ты говоришь! Здесь какая-то ошибка…
– Моя мама училась у вас лет двадцать назад – Татьяна Петрова. Помните? – Девушка достала из пакета конверт, вынула из него старую фотографию, на которой запечатлена группа студентов, а в центре он сам. – Вот она, третья слева, видите?
Девушка на фотографии была хорошенькой и смутно знакомой – наверняка не раз сдавала ему на дому экзамен.
– Почему вы решили, – сбиваясь то на «ты», то на «вы», проговорил Долгих, – что ты моя дочь?
– Мне мама рассказывала…
Профессор внимательно посмотрел на студентку, и теперь ему почудилось какое-то сходство между ними. Тот же высокий лоб, голубые глаза…
– Мне нужно подумать. Давай зачетку.
Поставив «отлично», он расписался и проводил Анечку до двери. Конечно, на свете все возможно. Николай Васильевич редко пользовался презервативами, считая девиц достаточно грамотными, чтобы позаботиться о себе. Долгих был вдов, детей не имел (до этого), по хозяйству за небольшие деньги хлопотала соседка – жизнь была без проблем: и работа интересная, и досуг приятный.
Дашеньку Николай Васильевич встретил совсем другим человеком: окрыленным, помолодевшим, полным сил. Мысль о том, что у него есть дочь, доставила ему странное удовольствие. Конечно, он заставит Ирочку сдать соответствующие анализы, чтобы уж наверняка знать. Но как человек одинокий уже представил себе их совместные чаепития, прогулки за город, беседы о литературе, как потом внуки пойдут…
Вот в этих грезах Даша его и застала. Профессор усадил студентку, предложил традиционного кофе с коньяком. Девушка вызвалась помочь и стала разливать ароматный напиток по чашкам, наклонившись и выставив перед профессором аппетитную попку. И вновь желание охватило профессорское тело, глазки его заблестели. Когда расселись, Даша спросила:
– Вы помните Екатерину Орлову?
Судя по всему, он помнил. Катя Орлова училась у него, еще студенткой не раз посещала эту квартиру, а уж когда защищала кандидатскую под его руководством… Она была девушкой бедовой. Приятные воспоминания явно обожгли профессора. Стоп! А при чем здесь Даша?
– Помню. И что с того?
– Она моя мама.
– Какая мама, что вы несете, уважаемая?
– Николай Васильевич, помните, как она внезапно уехала из Москвы?.. Она не хотела вам досаждать и ничего вам не сказала. Я ваша дочь.
Наступило гробовое молчание. Не может быть! Еще одна? Он представил, как идет вместе с двумя девушками в клинику сдавать анализ на отцовство. Случай комичный. Вторая дочь почему-то не вызвала в душе такую бурю радости, как первая. Напротив, сразу запульсировала в висках острая боль, и профессор почувствовал усталость.
– У меня даже родинка есть у пупка, как у вас. – Даша, как в индийском кино, задрала футболку и предъявила доказательство родственной связи, оголив идеальный живот. Но сейчас было не до него.
– Идите, – устало сказал он, – мне нужно отдохнуть.
– А экзамен?
– Давайте зачетку.
Влепив и Даше «отлично», Николай Васильевич проводил ее до двери.
А утром пришла Оксана. Профессор явно чувствовал себя бодрее, чем с Дашей. Наверняка уже все разложил по полочкам: во-первых, отцовство еще не установлено, а во-вторых, две дочери – тоже неплохо. Видимо, размечтался, что будет кому в старости стакан воды подать… Потому и счастливый.