Лина Шир – Последние страницы моей жизни (страница 3)

– …бездарность! – услышал я и перевел взгляд на Юлю.

– Что ты сказала?

– Есенский – бездарность! Ты же сам это знаешь. Он пишет ни о чем, но его почему-то любят. Спросишь почему? А потому что он заказывал у папы в издательстве рекламу. Его по всем соцсетям разрекламировали. Вот оттуда и его «известность». Папа не любит таких, говорит, что всякое публикуют, а лучших просто не замечают.

– Твой отец работает в издательстве?

– Да! Он владелец и главный редактор «ШокБука».

– М-м… – протянул я, вспоминая издательство. – Петровский?

– Котов.

– Котов. – Повторил я, но все равно не мог вспомнить его. – А тебе не пора домой? Темно уже. Я вызову такси.

– Спасибо за заботу, конечно, но я на своей приехала. Ну раз уж ты гонишь меня, то… поеду. – Она взяла в руки кружку с чаем, отломила от печенья кусочек и улыбнулась. – Допью чай и поеду!

Сумасшедшая. Безумная. Бесстрашная. Если бы Юля была героем книги – она была бы именно такой. Я бы читал эту книгу и перечитывал, лишь бы побыть с ней подольше. Мне нравилось слушать ее нелепые беседы по поводу всего. За эти пару часов, которые я ее знал, она успела мне показать насколько люди могут быть жизнерадостные. Она буквально светилась изнутри. Смеялась, рассказывала о чем-то, а видя, как я внимательно слушаю ее, начинала ещё более эмоциональнее.

– Никогда в жизни столько не ела, сколько съела с тобой! – рассмеялась Юля, положив голову на спинку дивана и прикрыла глаза. – Надо ехать домой, завтра много дел.

– Верно, тебе пора домой, «Усики», – усмехнулся я, на что девчонка хотела ударить меня по плечу, но вместо этого только ткнула острым ногтем.

– А как тебя зовут?

– Зачем тебе забивать голову ненужной информацией?

– Ну же… как?

– Марин.

– Ого… – удивилась она и даже чуть приподняла голову с дивана, но сразу же вернулась в прежнее положение. – Необычное. А я просто Юля…

– Тебе пора.

– Ну хорошо, я поеду домой. Приятно было познакомиться, Марин.

Мы просидели в тишине ещё несколько минут, после чего девчонка поднялась, забрала свою сумку, прошла в коридор, где потратила ещё какое-то время на то, чтобы одеться и одарила меня улыбкой. Она ничего не сказала. Только улыбнулась, похлопала себя по карманам, ища ключи и вышла из квартиры. Я был уверен, что больше мы не увидимся. Вряд ли ей понравился наш тихий вечер. Я понимал сам, что в какие-то моменты сидел и подолгу молчал, смотря в одну точку. Не знаю, последствия болезни это или просто дело в том, что я наконец-то начал думать о жизни, но вряд ли это кому-то может понравиться. Как бы то ни было, я закрыл за ней дверь на ключ, убрал в гостиной и сел на пол, рассматривая железную дорогу, которую оставила Юля.

– Я – ненормальный, – усмехнулся я и начал разбирать все, а затем собирать заново.

Ушел не один час прежде чем квартиру заполнили громкие «ту-ту», а паровозик помчался по рельсам. Зрелище завораживающее. Наконец-то что-то внутри меня смягчилось. Я понял, чего мне не хватало. Не хватало легкости. Из-за вечного напряжения у меня болела голова, а теперь я смотрел на то, как паровозик мчался по рельсам и чувствовал умиротворение.

Ночью я никак не мог заснуть. Новый сюжет крутился в голове, но я не мог заставить себя встать, пойти в кабинет, сесть за ноутбук и начать печатать. Я знал, что не успею закончить, но почему-то захотелось хотя бы начать. Просто начну, пусть заметка будет. Возможно, кто-нибудь, когда-нибудь найдёт её и решит дописать, а быть может и просто безвозвратно удалит.

Встав с постели, я пошел в кабинет босиком, потому что в темноте не захотел искать тапочки, а включать свет не хотел. Я сел за стол, включил ноутбук и несколько минут сидел и думал над тем, как же лучше всего начать. И я начал.

Проснулся от того, что шея невыносимо ныла, спина затекла, ноги замерзли. Я заснул за работой. Как и раньше. Протерев глаза, я проверил то, что написал и остался доволен. Текста было много, не зря не спал пол ночи. Встав из-за стола, я поплелся в ванную, принял душ, переоделся и решил приготовить себе завтрак. После вчерашнего я чувствовал себя полным сил. Готов был горы свернуть. Чуть приоткрыв окно, впуская в душную кухню свежий воздух, я достал из холодильника яйца, молоко и принялся готовить. В дверь позвонили. Я не ждал гостей и даже не мог подумать, что, когда открою, снова увижу Юлю. Лучезарная улыбка, растрепанные ветром волосы и платье – говорили о том, что она куда-то собралась. Наверняка… куда обычно ходят девчонки её возраста?!

– Доброе утро! Я пройду? – спросила она, пока я пялился на неё.

Она была в чёрном вязаном платье, которое больше напоминало большой свитер, голые коленки были в мурашках (на улице и правда холодно), в руках Юля держала сумочку, из которой выглядывала моя тетрадка. Сделав шаг от двери, я пропустил ее и предложил тапочки, как и следовало гостеприимному хозяину.

– Доброе утро. Ты что-то забыла вчера?

– С чего ты взял? – она обернулась на меня, снимая кроссовки.

– Ты вернулась.

– У нас планы!

– У нас?

– Перестань придуриваться. – Юля прошла за мной на кухню и села на стул, наблюдая за мной. – Кстати, я хотела уточнить…

Она убежала в коридор, а я продолжил готовить завтрак, только теперь уже не только на себя.

– Вот, смотри, тут написано «дописать рассказ про рыцаря Оливера». У тебя есть начало рассказа? Или придется писать с нуля?

– Мы не будем дописывать.

– Хорошо, напишем заново! А насчет торта… ты хочешь просто огромный торт или из которого выпрыгивает полуголая танцовщица?

– Думаю, что в восемь лет, когда я начинал вести эту тетрадь, я даже не знал, что в торте может сидеть «полуголая танцовщица». Эта тетрадь – прошлое! Она не нужна. – Я подошел к ней и захотел отобрать тетрадь, но девчонка ловко отскочила и нахмурилась.

– Прошлое? Ты сам в это веришь? Ты говоришь, что это прошлое. Хорошо, но зачем тогда ты собрал железную дорогу? Я хочу тебе помочь, а ты не даешь возможности.

– Помочь?

– Да! Я исполню твои желания! Зато твое лечение пролетит, что даже не заметишь! Ты же болеешь, да? Я в детстве, когда заболела ангиной, папа исполнял мои желания! Он не ходил на работу, смотрел со мной мультики и готовил оладушки. Я тогда за неделю вылечилась! – она похлопала в ладоши и улыбнулась, но её слова, словно ножом полоснули мне по сердцу.

– Боюсь тебя расстроить, но да, я болею, и это не лечится.

– Ты зря паникуешь, все болезни лечатся. Просто нужно вре…

– Мне осталось жить максимум месяц! – перебил ее я и захлопнул окно, отчего девчонка вздрогнула.

Мы молчали, пока я готовил завтрак. Вот только есть перехотелось. Я выключил плиту. Юля по-прежнему сидела на том же стуле, на который села, когда пришла. Наверное, я был с ней резок, но она должна понимать насколько жестокой иногда бывает жизнь. Не стоило говорить подобное малознакомому человеку, тем более такому болтливому, как она. Эта агрессия взялась будто бы из ниоткуда. Я не хотел кричать, у меня было прекрасное настроение. Но я сам все испортил. Мало того, что испортил настроение этому маленькому, жизнерадостному «комку», который сидел и теребил в руках мою тетрадь, так и сам расстроился. Ничего не говоря, я ушел в кабинет, чтобы просто побыть наедине с собой. Голова вновь начала болеть.

Я сел в кресло и потер виски пальцами. Не знаю сколько времени я так просидел, скорее всего, пару минут. Мне было интересно ушла ли Юля или нет, но я не хотел выходить из кабинета. Стоило мне включить ноутбук, как дверь в кабинет с тихим скрипом открылась и зашла Юля, держа в руках две тарелки с завтраком, который я готовил. Не знаю, что я почувствовал в тот момент, но эта её мания прилипать к людям, словно пиявка, больше раздражала, чем нравилась. Она прошла ближе к столу, поставила на него тарелки, а затем обошла его и обняла меня. Это было неожиданно. Я ничего не почувствовал от объятий. Только тепло ее тела и легкий запах цветов.

– Я не должна была лезть в твою жизнь и тем более напоминать о… – она еще крепче сжала меня и вздохнула. – Тебе нужно покушать.

– Так, «Усики», я тебя не понимаю. Что ты ко мне пристала? – как можно мягче спросил я, на что девчонка обошла стол и пододвинула ко мне тарелку с завтраком.

– Ну я же решила исполнить твои желания! Сколько получится! Можно? Не отказывайся.

Она не унывала, а я смотрел на неё и делал то же самое. Мы позавтракали, потом Юля строила планы на день, потом с кем-то долго разговаривала по телефону. А я что? Я просто смотрел на неё и думал о том, как все же тяжела жизнь. Никогда не знаешь, что же произойдет завтра, да что там завтра. Я не знал, что может произойти через пять минут. Вдруг я умру. Может быть это последние мои вздохи. С таким «оптимизмом» мне было больно даже дышать. Каждый раз эти приступы боли приходили неожиданно. Но стоило Юле вернуться, боль проходила. Это еще раз доказывало, что я сам себя накручиваю.

– Так, я заказала торт, но не знаю сможем мы его съесть вдвоем или нет, но… думаю, что сможем. К тому же, мы сейчас будем думать о… твоем рыцаре Оливере! Сиди тут, я принесу твой ноутбук. – Она убежала в кабинет, затем вернулась и села рядом со мной, прижавшись вплотную, отчего мне было неудобно, но я не стал ничего говорить. – Создавай новый документ! Марин, ну! Ты тянешь время…