Лина Розен – Затерянная (страница 2)

От бело-голубого здания с причудливо украшенными колоннами – Музея древних искусств – к автобусу спешила девушка-экскурсовод, одетая в бледно-голубое платье и красные лакированные туфли на низком каблуке. Две косы, переброшенные через плечо, делали девушку не старше самой Несси.

«Такую наши растерзают или засмущают», – подумала, осматриваясь, Несси и покачала головой. Не в этот раз.

К счастью для экскурсовода, среди одноклассников Ванессы были Дэвид и Эрик, редко принимавшие участие в подобных мероприятиях. Являясь негласными лидерами, они гарантировали порядок одним своим существованием.

– Приветствую вас в Музее древних искусств и редкостей Сумеречной долины! – сказала экскурсовод преувеличенно громко и чуть тише добавила. – Наш музей является первым культурным зданием, построенным после основания города, и старше него считается только Городская библиотека. Множество реликвий, что вы увидите сегодня, собраны сотрудниками археологической кафедры Института исследования энергии, а часть – выкуплена у коллекционеров или подарена нашему музею. Пожалуйста, следуйте за мной. Мы начнем прогулку с залов Междуречья и Древнего Египта, чтобы лучше прочувствовать атмосферу залов Древней Греции и Рима, имеющих прямое отношение к истории нашего города.

Древняя Греция и Рим! Ванесса выпрямилась, стремительно занимая место ближе к экскурсоводу. Она согласилась на экскурсию ради двух этих залов и очень надеялась, что не разочаруется.

Она не любила музеи за скучную недвижимость экспонатов, однако надеялась, что Музей древних искусств хранит в себе что-нибудь интереснее расколотых горшков. И на этот раз ожидания ее оправдались.

Она почти не слушала рассказов, уверенная, что знает больше неопытной девушки-экскурсовода. Древние цивилизации были страстью Ванессы, и она прочитала множество посвященных им книг.

Здание музея Сумеречной долины было небольшим и снаружи мало привлекало взгляд, однако внутреннее убранство с лихвой окупало это. Роскошно декорированные залы, хранящие мрак подземелий и пещер, уходящие ввысь колонны, несущие на себе отпечатки древности, позолоченный лепной декор и облицовка мозаиками, даже спустя века сохранившими яркость цветов, увлекали Ванессу в пространство утраченных историй.

Они шли по залам, словно по коридорам другого мира, и перед Ванессой оживали тени былых времен. Герои побеждали злодеев и монстров, о которых теперь лишь писали в книгах и показывали в фильмах. Женщины участвовали в боях, побеждали мужчин и воцарялись на тронах. Мужчины были красивы духом и телом, с юных лет разбираясь в вопросах политики, спорта и философии.

Все коридоры Музея древних искусств вели в один зал, который называли Главным. Здесь небольшая люстра с электрическими свечами и отсутствие окон делали помещение достаточно светлым для того, чтобы осматривать витрины, но недостаточно ярким, чтобы увидеть сразу все.

Большая часть света в Главном зале была направлена так, что с каждым шагом и с любой стороны из тьмы перед зрителем возникала прекрасная статуя из белого мрамора. Она казалась живой: закрытые глаза, прижатые к груди руки и умиротворенное выражение на лице пробуждали в сознании каждого посетителя музея ощущение, словно мраморная девушка спит.

Они были не похожи как небо и земля – Ванесса и эта девушка, изображенная в мраморе. Светлые длинные волосы против черных волос, едва доходящих до плеч; хрупкость и грация против крепкой сложенности и некоторой неловкости; выражение абсолютного покоя против эмоциональности.

Одноклассники, обычно не имевшие интереса к экспонатам, теснили Ванессу. Каждый стремился увидеть статую поближе, и экскурсоводу приходилось одергивать желающих дотронуться до мраморной девушки.

Даже Эрик смотрел на статую, не отводя взгляд. Он рассматривал статую так, словно видел в ней воплощение мечты.

Несси огляделась в поисках Дэвида и с ликованием отметила, что, в отличие от друга, парень не заинтересовался мраморной красавицей. Он разглядывал Главный зал, не останавливаясь ни на одном из экспонатов надолго.

–…так стала Океания статуей. И спит она уже несколько тысячелетий в ожидании чистой души с вечной судьбой… – услышала Ванесса последние слова девушки-экскурсовода и усмехнулась.

Легенды, увлекающие воображение и отдаляющие от реальности! Без них история цивилизаций казалась донельзя скучной.

Слова экскурсовода пробудили интерес в учениках.

– А это могу быть я? – спросил какой-то парень.

– Ты девушка что ли?

– Там сказано «душа», а она может быть любого пола!

– И почему тогда это ты?

– Это могу быть и я!

Одноклассники спорили, не обращая внимания на попытки экскурсовода окончить рассказ. Война за внимание мраморной девушки закончилась так же, как началась, – ничем, исчерпав саму себя.

Ученики отправились к выходу. Не любившая толпу Несси на миг задержалась в Главном зале. Она оглядела статую еще раз и, не найдя желанных изъянов, показала язык.

– Стой сколько угодно, а Дэвиду ты не понравилась, значит, он мой, понимаешь? – шепнула она, ткнув в статую. Кончиком пальца она невольно задела мраморную ладонь.

Статуя покачнулась, и девушка испуганно прижала ладони к ушам, однако сигнализация не включилась. Ванесса осмотрелась, медленно опуская руки, и выбежала из зала, не желая испытывать судьбу.

Экскурсия продолжилась в садах скульптур, расположенных в парке возле здания музея, но мысли учеников все еще блуждали в полумраке Главного зала. В конце концов, статуя справлялась со своей задачей и умело овладевала умами зрителей, приходящих в музей.

Глава вторая, или Не будите Спящих

Живым чернильным пятном казался дворец Аида, укрытый паутиной тысячелетий. Пусть в древнем храме давно не зажигались огни, в глубине комнат по-прежнему оставалась жизнь.

Стены дворца шевелились, переговариваясь друг с другом, свечи таяли, растекаясь лужицей воска, слуги тенями разбегались в разные стороны. «Что-то должно случиться», – шептали они.

Тихие слова отражались от стен многократным эхом, пока не достигли клетки. Зеленый светлячок, бившийся о прутья тысячелетиями, наконец выбрался и начал метаться по залу в поисках выхода.

«Океания…» – прошептал, восставая из призрачной колыбели, Мрачный бог. Стряхнув с себя вечность, он осторожно поймал светлячка, и насекомое затрепетало в его руках. Аид победно улыбнулся.

Его Океания проснулась. Она снова видела свет.

– Я долго ждал, – сказал Аид, сосредотачиваясь на тепле светлячка и отсылая его в мир живых. – В этот раз тебе не скрыться.

Светлячок бесшумно исчез. Мрачный бог опустился на трон, потирая виски кончиками пальцев и вспоминая события тысячелетий, прошедших с тех пор.

Танат не подчинялся Аиду напрямую. Он знал это, но все равно отправил бога смерти к юной богине. Он просчитался, и эта ошибка дорого стоила ему.

Аид и Танат являлись не господином и слугой, а братьями, равными по силе. Хотя Аид мог приказать, Танат решал сам, пришло ли время забрать душу или следовало оставить ее. До случая с Океанией их стремления были, если не одинаковы, то близки.

Пусть спящие не были живы и не были мертвы, и он едва мог влиять на них, он успел поймать душу Океании. Не подсмотри он нить богини у мойр, и девушка могла быть потеряна навсегда.

Он не позволил исчезнуть душе, выторгованной огромной ценой у Зевса и Посейдона. Он стал ради нее Жнецом.

Сколь амбициозны были Олимпийцы, играя в солдатиков и королей! Они следовали собственным желаниям, обидам и интересам, часто оставляя после себя лишь выжженный лес. Чем он был хуже них? Он тоже имел право на желание.

Пойманная душа Океании оказалась чересчур яркой для служащих Аиду Кошмаров, и он отступил, не желая терять своих слуг. Но Океания не спала безмятежно: влияние Мрачного бога коснулось ее снов, ведь они были единственной возможностью для него иногда видеть юную богиню.

Маленькая, упрямая Океания, отдавшая все за свободу, – точь-в-точь его зеленый светлячок, вырвавшийся из тысячелетия клетки. Покинув клетку, он стал свободен, но беззащитен. Пусть. На этот раз он не тронет ее тьмой, но и свет может стать для нее погибелью.

Лети, Светлячок, найди свою сестру…

Мрамор осыпался как старая краска. Океания сделала вдох и шагнула во тьму. Тысячелетия снов обрушились на нее тяжестью бодрствования, и она упала на холодный пол.

Мысли разбегались как стайки рыб, когда девушка поднималась, сжимая складки хитона. Тьма со всех сторон следила за ней, и ее глазами, о, Океания знала это, за ней по-прежнему следил Аид.

Где она? Как сюда попала? Привыкая к темноте, девушка цеплялась взглядом то за один предмет, то за другой.

Вот амфора, в которой носили зерно и вино, вот фигурки из храма ее отца, вот украшения знатной канути – все знакомое, но, между тем, какое-то старое, забытое. Затерянное… Но разве сама она не Затерянная? Оторванная от отца и матери, от сестер и времени, она даже не знала, где находится.

Танат говорил, ее пробудит ото сна светлая душа с вечной судьбой. Значит, так и случилось. Но где она, эта душа? К кому, кроме нее, могла обратиться Океания?

Девушка сделала неуверенный шаг и еще один… странный аромат в помещении не понравился ей, а звуки показались оглушающе громкими. Не слышны были ни дружелюбные волны, ни ветер, ни шепот морских растений. Чем больше Океания прислушивалась к миру, тем больше он казался чужим.