Лина Розен – Одиннадцать огней Азеры (страница 28)
- Боюсь, – Лигелий умолк.
- А вы помните, что увидели, когда впервые вошли в Азеру?
- Я не могу сказать, что увидел что-то. Это было ближе к грани ощущения. Я почувствовал далекую боль. Она не принадлежала мне, но была так сильна, что сводило зубы. В то мгновение она затмила все.
- Вы и теперь ощущаете ее?
Лигелий замолчал на мгновение, словно прислушиваясь.
- Мы не в Азере, – спохватившись, ответил он. В словах его скользнула улыбка, словно он был рад тому, что говорил. Ардали смутилась. Она ведь тоже забылась на миг.
Мерный стук копыт нарушили отдаленные голоса, смех и песни. Малире ускорилась, гарцующе поворачивая в Мили на радостный шум. Знакомые мансардные крыши показались в отблесках милийского неба.
- Сто-ой! – вышедшая из темноты фигура подняла руки, пугая и лошадь, и всадников. – Вы кто такие? Дорога в Мили закрыта. Поворачивайте назад!
- Вот оно, хваленое милийское гостеприимство… – хмыкнул Лигелий.
- Делара пригласила нас, – толкая аморийца, сказала Ардали.
- Делара? – недоверчиво переспросила фигура. – Откуда знаешь? Слезай, дай взглянуть, кто такова.
Лигелий спешился первым, одновременно поддерживая лошадь на месте и успокаивающе поглаживая ее. Ардали отодвинулась назад, вызвав у малире недовольный «фырк», и неловко повернулась набок, сводя ноги. Как спускаться, она не знала.
- Доверьтесь мне.
Девушка зажмурилась и, вдохнув, спрыгнула. Ноги ее не коснулись земли. Лигелий поймал ее, чуть болезненно сжав, и помог сойти вниз.
- Спасибо, – Лигелий вернулся к лошади, Ардали повернулась к фигуре во тьме. – Делара приглашала меня на свою свадьбу.
- Это мы еще посмотрим. Иди за мной.
- Погодите, наша лошадь... – Ардали замешкалась.
- Я отведу малире в Аморе утром, – успокоил девушку Лигелий. – Пусть погуляет пока.
- А если с ней случится что-нибудь?
- Эттали достаточно умна, чтобы не дать себя поймать теням, правда? – обратился к лошади Лигелий. Малире повела головой, не считая нужным отвечать на столь невежливый вопрос, и растворилась во тьме белоснежным пятном.
- Поспешите!
Милиец-проводник, оставаясь безразличным к пути гостей, направился вперед. Они последовали за ним, то и дело сходя с дороги.
- Интересно, милийцы видят во тьме? – озвучил Лигелий то, о чем думали они оба. Ардали споткнулась снова, хватаясь за руку аморийца. Лигелий ухватился за Ардали. Тени смыкались вокруг них.
Ардали надеялась, их отведут к площади, где слышались радостные звуки, но милиец повернул несколько раз, удаляясь от веселого шума. Он привел их к неприметному дому, ничем не освещенному снаружи.
- Все создает Хаос, но ничего не имеет. Он суть Пустота, бездна которой неистощима, – прошептал Лигелий, то ли начиная сходить с ума, то ли пытаясь так успокоиться.
Проводник-милиец постучал в дверь. Выплеснувшийся из дома, как вода из ведра, свет на мгновение ослепил Лигелия и Ардали.
- Что тревожишь? – голос открывшего дверь был женским.
- Пришлецов нашел.
- Кто такие?
- Ардали Мернар, – прикрываясь рукой и пытаясь разглядеть хотя бы очертания женщины, отозвалась Ардали.
- Мернар? – переспросила женщина, словно проверяя имя. Мгновение-два она осматривала их, словно сделала выбор. – Странно. Погоди.
Дверь дома закрылась, давая ночи заслонить взор. Девушка не успела привыкнуть к темноте, а свет выплеснулся вновь. Лигелий зашипел. Ардали сжала руку аморийца, на миг испугавшись за него.
- Девушка пусть войдет. А этот, кто он?
- Мы вместе, – сказала Ардали раньше, чем Лигелий ответил.
- Отведи его к остальным да налей квасу.
- Квасу? – отозвался милиец-проводник с удивлением.
- Я выразилась не ясно? Он гость.
- Слушаюсь, Старшая, – ответил милиец, делая странное ударение на «а» перед «я». Ардали почувствовала, как желание войти в дом и не оставлять аморийца разрывает ее.
- Не бойся, – сказала женщина, ощущая неуверенность Ардали. – Ничего твоему спутнику не будет. Квасом мы привечаем только гостей. Можешь и с ним пойти, но тогда не увидишь Литу до церемонии. Мужчинам нельзя еще видеть ее.
- Слышал, милийский квас очень вкусный, – сказал Лигелий, разрешая противоречие девушки за нее. – С удовольствием попробую его.
Аомриец повернулся первым и уверенно пошел по тропе. Милиец-проводник спохватился, перегоняя Лигелия и желая вернуть главенство себе. Ардали вошла в дом.
Несколько мгновений ей понадобилось, чтобы восстановить зрение. В ярко освещенной комнате она наконец разглядела милийку, которую проводник-милиец назвал «Старшей». Девушка вспомнила, что слышала уже это слово – так Делара назвала Теару. Стало быть, это она?
Молодая женщина с распущенными волосами, прикрытыми тонкой темной вуалью, чуть сияющей, словно присыпанной золотистой пылью, закрыла дверь, поворачиваясь к Ардали. Ее большие серо-голубые глаза охватили девушку быстрым взглядом, и Старшая прошла мимо. Ардали повернулась за ней. Подол длинной накидки развевался от ее шагов.
Теара сложила на подоконнике вещи. Лита, одетая в льняное платье с узкими рукавами, украшенными темными пуговицами, вытянула руки в стороны, и две милийки помогли ей надеть черную накидку.
- Ардали, – с улыбкой приветствовала она девушку, поворачиваясь так, чтобы милийкам было удобнее. – Нашла ли ты, что искала?
Две милийки застегнули три серебряные пуговицы на накидке Литы так, что та прикрыла платье, оставив видимым лишь белый подол. Одна девушка расправила широкие рукава накидки, пока другая намочила в воде деревянный гребень.
- Не до конца, – ответила Ардали.
Лита села на низкий табурет. Старшая приняла у милийки гребень и провела по волосам Литы, распространяя по комнате цветочный аромат масел. Девушки принялись убирать ткани. Ардали огляделась, в поисках того, чем себя занять. Она знала Делару и Литу одинаково – день, но в общении с Литой это ощущалось гораздо сильнее.
- Ты сменила платье, но сохранила мой пояс, – заметила Лита с улыбкой. Ардали невольно коснулась талии. Жемчужный пояс Литы так подходил платью, что девушка успела забыть о нем. Она даже забыла, что переоделась с последней их встречи.
- Я запомнила наставления, – неловко улыбаясь, ответила Ардали.
- Добрый знак получить пояс от девушки, что выходит замуж, – заметила Старшая, расчесывая светлые волосы Литы. – Такой дар делают только тем, кто близок, или кому искренне желают помочь.
- Это Теара, – сказала Лита, развеивая сомнения Ардали.
- Сиди ровно, Лита.
- Я рассказала ей о тебе, как и обещала.
- Так вы расскажете мне о моей семье?
- Неблагоприятно сейчас говорить, – отказала Теара. – После.
- Ардали, садись, – указала Лита на пол рядом с собой и выпрямилась, замирая. – Расскажи, как тебе показалась столица?
Теара многозначительно хмыкнула, продолжив расчесывать волосы Литы до шелковистого сияния. Хотя идея садиться на пол не слишком понравилась девушке, Ардали подчинилась просьбе милийки. Лучше уж занять себя рассказом на полу, чем продолжить маяться от неловкости.
Она уверенно пересекла комнату и села на ничем не покрытый пол. Странное теплое чувство охватило ее – она словно села у колен матери.
Милиец-проводник довел Лигелия до самой широкой части Мили, расположенной между домами, – так называемой площади. Приняв у одного из милийцев, готовивших что-то на костре, деревянную чашу, проводник зачерпнул ею квас из общего ведра и протянул аморийцу. Лигелий сделал короткий глоток, согревая квас прежде, чем проглотить его. Приятный солоновато-сладкий холодный напиток ощущался у дальнего края языка жженным зерном и свежим хлебом.
В нежеланном окружении милийский квас терял свой вкус, и это не нравилось аморийцу. Лигелий надеялся избавиться от проводника сразу, как они отойдут от дома, но тот продолжал следовать за ним. Принимая интерес Ардали остаться здесь, амориец сдерживался, чтобы не поставить пса Старшей на место, но у его терпения была грань.
Успокаивающая мысль пришла сама собой. Да, возможно, это было вернее всего – принимать милийца за пса, ждущего, пока жертва не издохнет. Такому достанет зубов только, чтобы справиться с трупом, а трупом амориец не спешил становиться.
Позволив себе в мыслях опрокинуть чашу, выливая на землю квас, Лигелий осмотрелся. В свете факелов милийцы таскали дрова для двух костров, точно обозначая между ними проход, по которому вскоре пройдут жених и невеста. Милийские музыканты настраивали инструменты, и настройка их, к приязни Лигелия, уже выдавала умелую руку. Он промурлыкал несколько нот в такт, узнавая знакомые мелодии.
Многие мелодии милийцев распространились по Амории. Их неповторимое исполнение – глубокие, словно слышимые со дна озера или из глубин леса звуки, перемежающиеся то с гортанным пением, то с шепотом теней и прогоняющим их барабаном, подходило мгле пещерного города Фьери, а их быстрый ритм – танцевальному характеру Рави. Милийские музыканты являлись любимцами на праздновании окончания полевых работ.
- Нали, нали! – закричал милиец, забавно переиначивая гьямское «наи», но было уже поздно. Точно выстроенная башенка из дров разрушилась. Лигелий потянулся. – Гак тебя возьми! Теперь начинать все заново!