Лина Певзнер – Провокация тени (страница 3)

«Так и не смогли справиться с червём? – позлорадствовала про себя Мия. – Какие бедняжки… Зато так спешили казнить…»

Датчик предупредительно пикнул, и доктор резко поднял голову на пациентку, но та быстро взяла себя в руки и прогнала предательские мысли. На всякий случай Мия пояснила:

– Не терпится поскорее всё пройти и выйти на службу.

– Тогда не переживай, иначе это может повлиять на результаты, – укоризненно сообщил ей Андор, но Мия отметила – он уже сделал скидку на её зацикленность на службе, дело было за малым.

Завершив приготовления, доктор подошёл к ней со шприцем и стал осторожно вводить необходимый препарат в вену, по-отечески напоминая:

– Процедура весьма неприятная, знаешь же?

– Для тех, кто лжёт, – фыркнула Мия, храбрясь.

– Для всех, кто проходит, – эхом отозвался Андор, и его слова гулко ударились в виски, оставляя неприятный звон в ушах.

Потянувшись вверх, он опустил пониже массивный металлический держатель, на конце которого располагался чёрный шар размером с футбольный мяч – всевидящее око ИИ, которого обычно больше всего боялись все испытуемые.

А зря… каким бы навороченным не был искусственный интеллект, есть масса нюансов в человеческом поведении, которые сможет заметить только другой человек.

– Хорошо, – кивнул Андор, откладывая шприц на невысокий предметный столик рядом с ним. – Понимаю, что ты в курсе за процесс, но боль может быть совсем нестерпимой. Не мучай себя, скажи сразу, и я введу антидот. Приступим.

Физическая боль не так страшна, как эмоции, а главное – последовавшая за ними реакция магии. Мия старательно тренировалась, убеждая себя в том, что отпустила произошедшее и нет ничего важнее поставленной цели.

Увы, в самых потаённых глубинах души она прекрасно понимала, что это – самообман. Низкий и подлый по отношению к собственным истинным чувствам, и Тени – в частности.

Выпускать наружу то, что пожирало изнутри, было никак нельзя. Какое-то время Андор молчал, поглядывая на время в коммуникаторе. Мия попыталась расслабиться, но это было крайне сложно сделать – тело потяжелело и в какой-то мере онемело, сжатые в кулаки пальцы перестали чувствовать друг друга, словно их набили ватой.

– Итак. Старайся отвечать как можно короче, договорились? – Мия кивнула, и по коже пробежал неприятный импульс.

Опыт присутствия на таких допросах подсказывал, что невиновные как раз отвечали длинными фразами, пытаясь оправдаться, а тот, кто отвечал сухо и коротко в попытках обмануть систему, чаще всего оказывался преступником.

– Хорошо. Ты утверждаешь, что не помнишь случившееся перед тем, как у тебя случился всплеск?

– Да, – уверенно ответила Мия и тело насквозь прошила боль, растекаясь по венам огнём. Она никак это не показала, сразу исправляя ситуацию: – Предположу, что этот опыт для меня стал травматическим. Я должна была узнать от преступника дополнительную информацию, но мне не позволили этого сделать. – Боль отступила, оставив неприятное подёргивание на пальцах конечностей.

– То есть, ты всё-таки помнишь, как пришла за этой самой информацией в изолятор? – прищурился доктор.

– Да, помню, – согласилась Мия. – Своих намерений я не отрицала изначально. Я надеялась, что преступник расскажет мне, как отключить запущенную им программу.

– Почему ты на это надеялась? У вас были доверительные отношения? – Андор упёр локти в колени и подпёр руками подбородок, внимательно следя за Мией.

– Да, – кивнула она, – мне удалось выстроить с ним отношения, близкие к дружеским. Благодаря этому манипулировать им было проще простого. Именно поэтому, когда я стала подозревать его в преступлениях, мне удалось надавить на его совесть, и он признался в содеянном, – по венам снова стал растекаться огонь, который распаляла ложь, но сдаваться она была не намерена, поэтому терпела, стиснув зубы.

– Почему ты занималась самодеятельностью вместо того, чтобы сразу сообщить о своих подозрениях Министерству? – Вопрос Андора пробился через шум в ушах и стал спасением.

– Потому что могли пострадать люди, – Мия тихо выдохнула, чувствуя, как раздирающая изнутри волна стала отступать. – Я оказалась права. Получилось поймать преступника века без жертв. И сейчас всё уже пришло бы в норму, если бы мне просто дали больше времени в тот день.

Датчик пиликнул, но в этот раз это сработало на руку и стало подтверждением сказанных слов. Доктор задумался, потянувшись за планшетом, где ИИ вёл свой график наблюдения за испытуемой. Если Мия всё правильно рассчитала, прокола быть не должно.

То, что боль периодически выжигает её изнутри, знала только она сама, предварительно отводя взгляд в сторону от ока или врача, когда было особенно больно – они могли понять об этом по увеличившимся зрачкам.

Насколько это выглядело естественно судить было сложно, но Мия отвлекала их внимание, сжимая при этом кулаки и якобы демонстрируя злость. Биометрические замеры обмануть было легче лёгкого – они баловались с таким аппаратом ещё в академии, и Мия принципиально выверяла, как его обмануть, даже не подозревая тогда, что это может пригодиться когда-то в будущем.

Сердце спокойно стучало в груди, отбивая свой мерный ритм. Дыхание она иногда сбивала сама: слишком идеальный тест мог вызвать столько же вопросов, как и полностью проваленный. В любом случае, однажды она победит и её выпустят, просто потому, что иначе быть не может. Это решение, вбитое самой себе в голову, помогало лучше всего остального.

– Что ты испытываешь к Арчибальду Фрайсту? – оторвав взгляд от планшета, резко спросил Андор.

– Ненависть, – сразу же выпалила Мия и удивилась, что волны боли не последовало, только датчик заверещал сиреной, а магия колыхнулась внутри, среагировав на озвученную эмоцию.

– Очень хорошо, – кивнул доктор, делая вид, что не замечает, как глаза Мии заполнились ярким светом, предвещающим очередной всплеск.

Потянувшись к столику, Андор взял с него длинный шприц и ввёл иглу в вену девушки. Она дёрнулась, но тут же расслабилась, на задворках своей нирваны слыша голос доктора:

– На сегодня всё. Отдыхай.

Сознание облегчённо померкло, при падении в бездну отмечая лишь то, что последнее слово, произнесённое Мией, действительно не было ложью. Она ненавидела его всей душой за то, что посмел так с ней поступить. Оставил одну в этом бесконечном аду.

Глава 4

Работа оказалась несложной, а кормили за неё очень даже хорошо, так что меня вполне всё устраивало. Дворец жил своей бурной жизнью, в него прибывали гости из разных земель, с каждым днём их становилось всё больше и больше.

Поинтересовавшись на этот счёт у Сарины, я узнала, что эльфы скоро будут праздновать эльфийский новый год – прямо посреди зимы, какая дикость! У нас его отмечали всегда правильно, с приходом осени, когда наконец-то собрали урожай и можно было придаваться веселью, но отмечать что-то зимой никому в голову не приходило.

Мне прописали для уборки несколько комнат, остальные добавлялись по мере надобности и не каждый день. В одной из таких комнат обитала настоящая эльфийская старушка! А я-то думала, что эльфы не стареют и живут вечно. Бабушку звали Риндерла, и пока я убиралась в её комнате, она с радостью рассказывала мне всякие интересные истории, а я с любопытством их слушала.

Оказалось, что Риндерла была одной из самых древних представительниц расы эльфов, а старела она потому, что сама приняла решение уйти на покой. Вот бы людям так…

От неё я между делом узнала, что принцу аж 172 года, и, не будь он единственным сыном короля, тот его давно бы куда-нибудь сослал, настолько натянутые у них были отношения.

– А почему у короля только один сын? Мог бы и другого себе наследника… ну, это самое, – я смутилась и застыла с веником посреди комнаты, только ляпнув задумавшись, как неэтично прозвучал мой вопрос.

– Не мог, – охотно ответила Риндерла, вздохнув, – и никто из эльфов не может иметь больше одного, увы. Эльфы живут долго, но Великий дар получают лишь раз за свою жизнь. Поэтому нас всё меньше и меньше. У двоих родителей всего одно дитя – так и сокращается постепенно наше население, так и идём к вымиранию… Наши учёные умы много бились над этим, да всё бестолку. Так что, как бы король не был не доволен сыном, другого у него не будет. Да и Атрай, хоть и ветренный лоботряс, а сам, поди, тоже переживает на этот счёт.

– Почему? – мне стало так любопытно, что я не заметила, как опустилась на край кровати, на которой отдыхала старушка.

– Ему уже немало лет, с придворными дамами поди уже со всеми закрутил интрижки, – доверительно понизив голос, ответила Риндерла – кто же не любит дворцовые сплетни? – Да только всё – пустоцвет. Поверь мне, дитятко, мужчины только вид делают, что им это всё неинтересно, а сами давят в себе тоску и страдают от этого.

– Ну да, Атрай прям давит, оно и видно, – съязвила я, – а с людьми не получается?

– Нет, ни разу не было, – покачала седой головой Риндерла, – при том, что частенько эльфы с ними развлекаются. Эльфийки особенно, – она пренебрежительно и неодобрительно фыркнула, и я уже ожидала услышать: «а вот в наше время…», но старушка выдала неожиданное: – Ты милая девушка, Ная. Не якшайся с этими вертихвостами, только сердце своё разобьёшь на мириады осколков.

– Вот ещё, – я вскочила с кровати, чувствуя, как загорелись щёки. – Спасибо за рассказ, мне пора в другую комнату. Хорошего вам дня.