Лина Николаева – Отдайте сердца (страница 8)
У женщины была синевато-красная ледяная кожа, вены набухли, а сама она мелко-мелко дрожала, точно от озноба, хотя в комнате с закрытым окном стояла духота. Продолжая держать ее, Грей спросил жавшуюся в углу девушку в платье и фартуке сестры милосердия:
– Не ранена?
Она подняла на него зареванные глаза.
– Н-н-нет.
– В коридоре полицейские. Иди к ним.
Девушка выскочила, тогда Грей ослабил хватку и, подтолкнув Гареллу в сторону дивана, как можно мягче произнес:
– Я должен позвать врача.
Дрожа, она посмотрела на него пустыми, тусклыми глазами. Женщина была вполне миловидной, несмотря на яркий макияж, особенно заметный на синюшном лице. Черты казались смутно знакомыми, словно Грей уже видел ее в полицейской башне. Возможно, она была свидетелем по одному из дел? Или даже подозреваемой?
Мато резко замотала головой. Грей сел рядом на покосившийся диван – одна ножка короче другой. Комната была полна старой мебели: столов, стульев и досок – настоящий преступник смог бы сделать это оружием.
– Мое сердце не бьется, врач сказал. – Гарелла с отчаянием посмотрела на коршуна. – А я знаю, оно еще бьется, но медленно. Он меня отпустил.
Вопрос «Кто?» так и рвался с губ, однако Грей не смел задавать его раньше времени, чтобы не спугнуть женщину.
– Я понимаю. И внутри так тяжело, кажется, что кровь стала каменной, верно?
Грей сжал правую руку в кулак. Это было частью дела, закончившегося огненным адом. Его хотелось забыть, но оно не отпустило даже с началом нового расследования.
– С вами такое было? Что со мной?
– Нет, но я знаком с тем, кто умирал дважды. Расскажите, что с вами произошло?
– Я не знаю! – Гарелла снова перешла на визг. – Я возвращалась домой, потом мне стало плохо, и очнулась я уже дома. Утром сердце закололо, а я знала, что в приюте мне помогут. Я пошла туда.
– Что за приют?
– Не знаю, я не бывала там раньше. Так давит! – Гарелла говорила возбужденно, но глаза оставались стеклянными, как у чучела. Она положила руку на грудь. – Я не чувствую ничего. Я знаю, что это все. Он так сказал. Я сделала, что требовалось, и он меня отпустил.
– Кто? Что вы сделали?
– Не знаю, не знаю, не знаю, – как заклинание шептала Мато. – Дай мне почувствовать себя живой!
Гарелла вдруг скользнула к Грею и, пытаясь залезть на колени, положила ледяную ладонь ему между ног, синие губы оказались так близко перед его лицом. Коршун обеими руками оттолкнул женщину. Падая, она ухватилась за подлокотник дивана и так и осталась сидеть на полу, приникнув к нему, и все шептала:
– Живой, живой, живой…
Грей наклонился к ней. Одновременно с этим она дернулась и сразу обмякла, закрыв глаза. Инспектор прижал пальцы к шее – пульса не было.
Он медленно вышел. В деле появлялось все больше неизвестных переменных.
4.5. Мне нужно к вам
Мальчик в старой потертой куртке, слишком большой для его тощего тела, стоял, вцепившись в прутья решетки, и со страхом смотрел на дворец с пятью высокими башнями. Во дворе сидели юноши и девушки в бело-красной форме. Он был таким огромным, что их фигуры казались совсем маленькими, а лица вовсе стирались. Алето не видел ничего, но так же ощутимо, как запах распускающихся цветов, как ветер с набережной Эйнского моря, как привкус соли на губах, он чувствовал магию.
Мальчик подался вперед, ближе к золоченым воротам. Он знал, что оказаться внутри нужно любой ценой – это его единственный шанс. Но если не поверят? Или выгонят?
Алето прижался лбом к прутьям и с тоской вгляделся в фигуры. Все говорили, что учениками Ордена жизни становятся только лучшие, самые достойные. А его же вся деревня называла оборванцем и тыкала пальцами!
Вот поэтому и надо было зайти. Насупившись и грозно сжав кулаки, Алето сделал еще несколько шагов к входу.
– Эй! – по ту сторону появился мальчишка. – Ты что, следишь за нами?
На вид он казался не старше самого Алето – лет десяти, может, одиннадцати. По нему сразу было ясно – аристократ. Алето уже видел таких: они ездили в экипажах, запряженных красивыми лошадьми, и одежда у них была без заплат, вся такая чистая и светлая, а вокруг обычно суетились слуги.
– Да не смотри так, я пошутил, – парень улыбнулся. – Заблудился, что ли? Ночлежку ищешь? Тебе вниз по улице, а у такой большой серой статуи – направо.
– Не нужна мне ночлежка! – огрызнулся Алето. – Мне к вам нужно. У меня есть магия.
Ученик смотрел просто и не выглядел задирой. Алето вспомнилось, как изображали юного Эйна-Дарителя: высоким, стройным, с длинными золотыми волосами и глазами небесного цвета. Парень напоминал его.
Он присвистнул:
– У тебя? Ты уверен?
– Да, у меня!
В деревне только Синир знал, что у Алето проснулась магия, да и то понял он это случайно. Мужчина посоветовал прийти в Орден жизни, а на вопрос, как доказать, что у него есть сила, дал настоящий совет.
Алето достал из кармана нож и немедля резанул себя по ладони. Полоса набухла красным. Он только успел сморщиться, как аристократ схватил его за запястье и сильным движением дернул на себя.
– Ты что делаешь! – воскликнул ученик, положив пальцы на порез. Края защипало.
Алето попытался вырваться, но даже сквозь прутья парню удавалось удерживать его. Когда тот выпустил руку, кровь уже превратилась в корку.
– Я хотел доказать, что тоже так могу!
– Тебе кто сказал, что нам нужны такие доказательства? – фыркнул ученик.
– Синир, из моей деревни.
– Не общайся с ним, он идиот. Как тебя зовут?
– Алето, а тебя?
– Эйнар. Алето, тебе точно нужно к нам? – Улыбка поникла. – Поверь, здесь нелегко.
– А здесь будто лучше! У вас правда… – Алето замялся, вспоминая названное Синиром слово. – Стипендии большие?
Парень кивнул.
– У меня мать не может работать. Если не будет этой вот, – Алето снова сделал паузу, – стипендии, она умрет с голоду. И Лота. Это моя сестра. Мне нужно к вам.
Эйнар кивнул:
– Хорошо, идем. Теперь ты не один. Я приведу тебя к Альвардо.
– Кто это?
– Наш отец.
Почему-то Алето стало не по себе от упоминания этого имени, но он все равно пошел.
5. Мертвец тебе сочувствует
Быстро спустившись по каменным ступеням, Алето залетел в комнату и упал на кресло, пристроив руку на подлокотник. Помещение напоминало колодец: в высоту оно было больше, чем в ширину. Запах сырости, привычный для дома, перебивал аромат крепкого табака.
– Не торопись, – с угрюмым видом произнес Энкарт, отрывая от губ трубку и выпуская колечки дыма, не слишком ровные и быстро распадающиеся в воздухе. – Твой кровный брат опять опаздывает.
Свет ламп усиливал морщины на лице Энкарта, и казалось, ему даже не сорок, а все шестьдесят. Впрочем, некоторые в Ордене крови считали, что он преуменьшает свой возраст. Лысина подтверждала эту версию.
– Безобразник, – изображая негодование, Алето осуждающе покачал головой.
Спустившись пониже в кресле, он сложил руки на животе. В этой комнате он бывал нечасто – обычно братья собирались наверху, в больших залах со старинной мебелью, пропахших пылью и книгами, похожих на музейные галереи.
В Алеонте любили говорить, что Орден крови – некроманты и чернокнижники, которые делают жертвоприношения, издеваются над умершими, пьют, устраивают оргии и вообще. Если поделить все на два, результат становился похожим на правду.
Да, опыты с телами были, но они же мертвы, какая им разница? А те, кого удалось вернуть, обычно говорили «спасибо». Это Орден жизни боялся заглянуть за черту смерти – его последователи отказывались от половины возможностей, которые давала магия крови. Оба ордена были связаны с ней, но пока одни держались за выдуманные правила и все сводили к своему хорошенькому светловолосому богу, другие не боялись изучать жизнь и смерть.
А вот знала ли чертова церковь, сколько послушников тайно служили Ордену крови? Не десятки, а сотни. Это и было причиной схожих названий, обращений и бесконечной вражды, в которой «некроманты» уступали годами. Алето сам когда-то принадлежал Ордену жизни. К счастью, умница-судьба все расставила на свои места.