Лина Николаева – Отдайте сердца (страница 19)

Особняк он тоже не очень-то любил: слишком большой, слишком многолюдный, слишком красивый даже. Он больше подходил какому-нибудь аристократу-земледельцу, а не мальчишке, который мыслями снова и снова возвращался в свою деревню, в тот маленький домик.

Сделав еще глоток, Алето бросил стакан на стол, тот прокатился по деревянной поверхности и упал на ковер. Некромант подошел к окну.

Ночи Алеонте были такими черными, что тьма казалась плотной и осязаемой. В оранжерее горело несколько ламп – кто-то еще работал. В отражении Алето даже разглядел оставшиеся после Рицума черные линии, тянущиеся по тощей груди. Две вертикальных – второй отряд, и одна горизонтальная – новоприбывший. Когда пришло время наносить следующую линию, он уже не дался.

На самом деле, в отражении не было видно татуировок. «Разглядел» Алето тоже нафантазировал. Он просто знал, что они там есть.

Кот спрыгнул с кресла – это был не мягкий грациозный прыжок, а, скорее, неуклюжее падение картофельного мешка. Он лениво подошел к человеку и так же лениво тронул пояс, свисающий с расстегнутого халата.

– Говорят, животные похожи на своих хозяев. Если это правда, то у меня проблемы.

Кот мяукнул. Если травки в оранжерее сделали его еще и понимающим, будет кому пожаловаться на жизнь. Здорово.

Алето вспомнил о девушке, которую он привел днем. Она же тоже хотела пожаловаться и шла ради покупки. Наверное, у нее были серьезные причины, раз она, вся такая милая и целомудренная на вид, решила добраться до «гнезда некроманта», как любовно величали его дом жители окрестной деревни.

– Что, найти мне ее?

Кот снова мяукнул, затем попытался вспрыгнуть на подоконник, но толстый зад перевесил. Алето успел поймать его – да он же весил килограммов пятнадцать! – и посадил наверх.

– Ты как таким умным стал?

Кот, сделав пренебрежительное выражение, начал вылизывать лапу. Хотя разве котам были известны другие эмоции?

– Хорошо, никаких вопросов. Сам ведь сказал, что здесь не спрашивают чужих историй.

Алето посмотрел на бутылку виски, на граммофон. Прекрасно же вечер начинался. Ладно, к своим прелестникам он вернется позже, пока стоит проведать девчонку. Ей и правда нужна помощь.

Некромант так быстро пошел по коридору, что полы длинного халата развивались как крылья. Сначала необходимо умыться, затем найти Гивана – он был вроде дворецкого, однако на эту должность его не назначали. Алето сразу понял, что гостья нуждается в приюте, и попросил устроить ее, а она и не спорила – хотя как немому поспорить? Надо поискать бумагу для нее, на кивках и жестах разговор далеко не уйдет.

Алето ногой открыл дверь в ванную, соседствующую с его спальней. Сначала он услышал плеск воды, затем увидел, как из медной ванны выбирается та девчонка. Она открыла рот, но с губ не сорвалось ни крика, ни шепота. Гостья прикрыла маленькую грудь руками и резко нырнула в воду так, что только макушка осталась видна. Алето успел увидеть узкие, почти мальчишеские бедра, тонкую талию, милую родинку под грудью – и следы ожогов, синяки, шрамы.

– Это моя ванная! А потом что, моя спальня? Но я не такой! Закрывалась бы. – Отвернувшись, он увидел на полу крючок. Ясно, дверь была закрыта, это он не рассчитал сил. – Знаешь, я как раз хотел найти тебя, чтобы узнать, зачем ты шла сюда.

Продолжая болтать, Алето посмотрел на бельевой шкаф, на умывальник с миской, кувшином и подставкой для мыла, на фарфоровый поднос, на котором были выложены щетка, зубной порошок, губка. Между всем этим уже лежал гребень для волос, флакончик духов, крем – эта женщина только появилась и уже все изменила?! Она ведь пришла даже без вещей, где хоть успела найти их?

– Эй, ты не утонула? – Не было слышно ни плеска, ни шевеления. – Не бойся, вылезай, мне неинтересно.

Алето заметил платье девушки: пыльное, десятки раз перештопанное, и ему стало стыдно за собственную браваду – незачем смущать эту овечку. Наверное, себя, готового над всеми и всем насмехаться, он тоже нафантазировал.

– Правда, не бойся. Я найду, во что тебе переодеться и оставлю на ручке. Буду ждать в гостиной.

Алето аккуратно прикрыл дверь и двинулся по коридору. На первом этаже целую комнату отвели под забытые вещи. За два года и спустя десятки случайных жильцов она превратилась в залежи из сотен предметов одежды, книг, игрушек, посуды, как на рынке, устроенном коробейниками.

Он зажег лампу. Всего здесь было так много, и кучи казались громоздкими и хрупкими, словно вот-вот рухнут.

Какой цвет мог подойти девушке с волосами – темной медью? Алето растерянно осмотрел горы тряпья. А, черт с ней, пусть сделает вид, что ей нет дела до внешности. Он вытащил из залежей коричневые штаны, оставшиеся от какого-то парня-подростка, и светлую рубаху. Зато точно подойдет. Платье на ней, такой тощей, повиснет, а корсетом и поддерживать нечего.

Алето оставил вещи, затем нашел бумагу, ручку и вернулся в гостиную. Огонь превратился в угольки, и он подбросил небольшое полено. Налил еще виски, снова включил граммофон. Котяра спрыгнул с подоконника, намереваясь вернуться в кресло, но Алето его опередил. Он вытянул ноги и прикрыл глаза, вслушиваясь в музыку и изредка делая глоток. В такие моменты жизнь казалась почти сносной.

Веки сжимались все сильнее, мелодия долетала уже тише… Алето почувствовал прикосновение к плечу и вскочил, высоко подняв кулаки. Он сразу понял: его опять тащат с койки, чтобы избить – в Рицуме знали всего один язык.

Девчонка испуганно отскочила, кот недовольно мяукнул. Алето на выдохе провел рукой по лицу и указал ей на соседнее кресло:

– Сядь.

Хотелось сказать что-то другое, с ухмылкой или улыбочкой, но слова не шли. Их место легко заняли виденья прошлого, и тело заныло, вспоминая удары по почкам и печени, сломанные ребра, и как сам сбивал кулаки в кровь.

Девушка подняла упавший на ковер стакан, налила виски и протянула Алето.

– А ты быстро учишься. – Наконец, получилось улыбнуться. – Останешься со мной?

Она замотала головой.

– Ну ладно. Рассказывай, зачем ты здесь. – Алето осекся, но девушке, кажется, было плевать. – Напиши. – Он подвинул к ней бумагу и ручку. – Как хоть тебя зовут?

Каждую букву она выводила медленно, как прилежный ученик, который хотел писать хорошо, но еще не научился делать это достаточно быстро.

Она протянула лист: «Рони». Алето посмотрел на нее, склонив голову набок. Ну какая это Рони? Слишком звонкое и уверенное имя. Впрочем, в Алеонте говорили: «В тихом море самые опасные шторма».

– Напиши, за чем ты шла. Считай, я продавец, а ты пишешь список покупок. – Алето отпил виски и откинулся на спинку кресла. Рони уставилась на отметки на его груди. – Ну чего так смотришь? Да, я худенький. Хочешь откормить меня?

Это секунда замешательства была у каждой. Все знали, где оставляют черные линии и что живыми оттуда не выбираются. И одни, испугавшись, бежали, торопливо надев уже расстегнутое платье, а другие только сильнее льнули, чувствуя от мысли об опасности еще большее возбуждение. Оказавшиеся рядом из-за другого вели себя не лучше – прятали глаза, спешили уйти. Мало кто мог просто посмотреть и вернуться к своим делам.

Смутившись, Рони что-то вывела, всего пару слов, и остановилась, нервно теребя ручку.

– Не бойся. – Алето покрутил по стенкам стакана золотистый напиток и снова посмотрел на девушку. – Сколько тебе, лет восемнадцать? В твоем возрасте сюда приходят, чтобы отравить соперницу, реже – родителей ради наследства. На ту, которая нюхает или курит, ты не похожа.

Рони смотрела в ответ как знающий правду учитель смотрит на оправдывающегося ученика. От этого взгляда стало неуютно: она больше не смущалась, а сидела с таким видом, будто знала его наизусть. Ну уж нет.

– Не смотри на меня так больше. – Алето грозно ткнул пальцем в воздух. – Напиши, что ты хочешь, не надо ничего рассказывать. Это не мое дело.

Девушка неуклюже дописала и протянула лист, пряча глаза. «Чтобы один человек умер». Алето держал клочок бумаги в вытянутой руке и смотрел на него, не мигая. В голове начала зарождаться новая фантазия. Это была еще одна идеальная ситуация.

Его старый друг нашел себе хобби, начав убивать. Он яро и до безумия верил словам Альвардо, звучавшим тысячи, даже миллионы раз: «Станешь новым богом Алеонте», «Вернешь в город искру», «Искоренишь зло». Они были напыщенными и громкими, но превратились для него в заклинание, в молитву, в мантру.

Алето долго следил за старым другом, пытаясь понять, как тот выбирает жертву. Надо подвести его к выбору недруга Рони, и если Алето будет знать заранее… Этот затейник не должен заскучать. Наверное, новую затею стоит подготовить даже раньше, чем встречу с кровником. Необходимо поменять кирпичики местами – фундамент будет крепче.

Альвардо говорил, что в Алето больше рассудка, чем сердца. Ну вот же – он чувствовал себя оголенным нервом, который живет всего одним чувством, и все в нем подчиняется ненависти. Пусть учитель пожинает плоды своего ученья.

– Кого? – спросил Алето, мыслями возвращаясь к Рони.

Что же, заповедь, что здесь не спрашивают о чужих историях, пора забыть. Некоторые стоят того, чтобы отказаться от собственных слов, а ради старого друга можно было нарушить любое табу.

Крошечными буквами Рони вывела: «Отец».