Лина Николаева – Отдайте сердца (страница 12)
На первый взгляд все складывалось в единую картину. Среди псов Эйна появился человек, который решил очистить Алеонте от преступников и взялся за убийства тех, кого сам осудил. Ключом к разгадке личности маньяка мог стать вопрос: как убийца узнавал их тайны?
В этой версии оставались пробелы, но она походила на правду. Так казалось, пока не появилась Гарелла Мато. Возможно, врач был неопытным и что-то перепутал. Возможно, она действительно сошла с ума. Или дело касалось не Ордена жизни, а Ордена крови.
Что если конечной целью обоих убийц было не очищение, а воскрешение? Магию Раона за годы в больнице заглушили с помощью лекарств, поэтому он создавал из частей тела куклу – обезображенное подобие человека. Второй же мог убивать, чтобы затем воскресить. Этим занимались некроманты и, тогда появление Гареллы вписывалось в общую картину. Второму мало времени, на которое он может вернуть человека? И тогда Мато умерла сама: у мага просто не хватило сил поддерживать ее жизнь дольше. Или он хочет научиться воскрешать тех, кто умер давно, и начал с малого?
Как бы то ни было, версий стало две. Где-то на улицах Алеонте по-прежнему ходит маньяк, который убивает – или ради магии, или ради самого города. А может, все вместе? Могло ли таких «сыновей» быть больше?
Грей сделал глоток кофе. Работа продолжается, и в своем расследовании он должен пойти или против Ордена жизни, или против Ордена крови. Опять. Хорошо, пусть так, если это необходимо для безопасности города.
6.5. Уже не один
– Быстрее! – Эйнар подгонял Алето, пока они шли по школьному двору. – Ты же знаешь, отец Гаста не любит тех, кто опаздывает!
– Ага, знаю, – буркнул друг, на ходу запихивая в тетрадь рассыпающиеся листы.
Под глазами у него залегли синяки, вечно бледное лицо казалось еще бледнее. Нервничает – это Эйнар видел яснее ясного. Алето не умел ни читать, ни писать, а все его знания о магии были окутаны предрассудками – он оказался из тех, кто даже неожиданный ливень списывает на ее действие. Однако директор школы Альвардо Гаста поверил в нового ученика и дал ему шанс. Пока Алето занимался отдельно от других, и сегодня по результатам экзамена должно было решиться, станет он настоящим учеником Ордена или вернется к себе.
– Эй! – послышалось со ступеней школы.
К ним приближался Раон Кавадо. Он был одет в бело-красную форму, как все ученики, но на нем она сидела так идеально, словно за ним бегал десяток слуг с утюгами, хотя все знали, что таких свиней, как Раон, в Ордене больше нет.
– Что, нашел себе новую псину? – Кавадо противно ухмыльнулся. По бокам встали двое парней из его «свиты».
Алето угрюмо насупился, но промолчал. За прошедшие месяцы он подрался уже трижды, и Альвардо все грозился, что не потерпит такого: еще одно нарушение, и у нового ученика не останется шансов.
Эйнар знал, что у него запас шансов больше. Он шагнул к Кавадо, сжав кулаки.
– А ты ведь знаешь, что собак называют самыми верными друзьями? Или что, мне с тобой, тараканом, общаться?
– Что? – процедил Раон, толкая Эйнара в плечо. – Это ты меня тараканом назвал? Ты знаешь, кто мой отец?
– А тебе мать не рассказала? Извини, не знаю.
– Думаешь, Альвардо выбрал тебя первым, так все с рук сойдет? Нет, ты ведь один. Все знают, что твои родители подохли под забором!
Эйнар вихрем кинулся на Раона и, сбив с ног, увлек на землю, затем ударил кулаком. Прыщавое лицо Кавадо покраснело, а глаза он выпучил, точно выброшенная на берег рыба. Парень попытался ударить с помощью магии, но Эйнар выгнул его пальцы до хруста, и Раон завизжал. На плечи опустились чужие руки, кто-то с силой дернул Эйнара в сторону, а другой из свиты уже замахнулся, целясь в живот.
Алето прыгнул сбоку и повалил державшего на землю, но всего секунду он был сверху, и вот уже второй, взобравшись на него, с размаху влепил кулаком по щеке. Эйнар кинулся на помощь. Раон ухватил его за ногу.
Мигом собралась толпа, словно ученики только и поджидали драку. Раздались голоса учителей. Эйнар снова почувствовал, как его оттаскивают в сторону, а затем встряхивают, точно щенка.
– Твоя справедливость – это удары?
Эйнар округлил глаза от удивления и испуга. Его держал Чезаре Бона, душа Ордена! Когда он посещал школу, и учителя, и ученики старались вести себя идеально, чтобы не попасть под горячую руку лидера, но сейчас!.. Он увидел драку!
Душа Бона выпустил Эйнара и быстрым шагом направился к школе.
– После полудня зайдете в мой кабинет. Все пятеро, – бросил один из учителей и поспешил за Чезаре.
– А вы расходитесь! – добавил другой, руками замахав на толпу.
Эйнар подбежал к Алето, злобно глядящему на свиту Раона и потирающему щеку.
– Ты что творишь?! Хочешь, чтобы тебя выгнали? Отец Гаста не дает вторых шансов!
– Я должен был остаться в стороне? Ты слышал, что он сказал! И их было трое!
– И что? Тебе нельзя подставляться. То, про моих родителей – это мои проблемы. А что Раон говорит про тебя – он скоро заткнется, обещаю. Я бы разобрался со всеми.
Ответив серьезным и непоколебимым взглядом, Алето выдал:
– Раон неправ: ни я, ни ты уже не один. А друзья должны стоять друг за друга. Не знаю как здесь, а у нас так было принято. – Он бросил взгляд на центральную башню с часами и подскочил: – Мне пора!
Алето схватил с земли разлетевшиеся листы и кинулся внутрь школы.
7. Помолитесь за город
Обычно Эйнар посещал утренние службы. Ему нравилось стоять рядом с людьми, слушать уверенные голоса служителей, читающих отрывки из книги Эйна, и вместе со всеми вкушать эдо – маленькие кусочки теста красного цвета, символизирующие искру. Но утро выдалось слишком суетным, чтобы идти в храм, поэтому перед тем, как отправиться к королю, Эйнар опустился на колени у иконы Эйна-Дарителя, стоящей в углу комнаты.
С губ сорвался вздох:
– Помоги мне найти нужные слова.
От того, что он услышит сегодня и от сказанного в ответ, от поступков короля и кионского посла зависела судьба Алеонте. Однако верного пути Эйнар не видел: или начнется война между городами, или война внутри.
– И разобраться во всем, – добавил он, вспоминая пришедшую в приют женщину.
История не выходила из головы уже который день. Он должен был вести себя как обычно, поэтому вернулся к детям, решив поговорить после, но гостья сбежала. Эйнар знал, что убил Гареллу Мато, и все же она пришла, она дышала, она говорила.
Душа закрыл глаза и положил руку на дерево, покрытое масляной краской. Икона была старой, ровесницей самого города. Ему нравилось думать, сколькие же смотрели на нее и просили ответов – будто тонкая нить тянулась к нему от предков.
– Я ведь поступаю правильно? – спросил Эйнар. – Она держала людей как в рабстве: и женщин, и девушек, и даже совсем девочек, а вороны закрывали глаза.
Стоило вспомнить об этом, ответ перестал быть нужным. Пока власть спит, а полиция продается, нельзя оставлять своих людей.
– Я все сделаю. Ты выбрал меня, я знаю.
Отец Гаста говорил так. Учитель дал веру, опору в жизни, дом и семью. Подобрал семилетнего мальчишку, оставшегося без родителей, и указал путь.
Пальцам стало горячо и липко. Открыв глаза, Эйнар отшатнулся. От резкого движения икона упала на пол. По лицу Эйна текли слезы – две кровавые дорожки, тянущиеся так карикатурно медленно. Душа прижал икону к себе и попытался рукавом утереть поверхность, но влажные капли выступили снова.
Безумие, это безумие. Такого не могло быть.
Эйнар приблизил икону к лицу, стараясь сквозь кровавую пелену разглядеть черты бога. И все же это было реальностью, это происходило и что-то значило. Он убрал несколько капель и растер кровь между пальцами. Такая живая, такая сильная и горячая, что сердцебиение казалось почти ощутимым. Словно Эйн перед ним был не иконой, а реальным человеком, и действительно плакал – плакал тяжелыми кровавыми слезами в ответ на вопрос своего сына.
– Ты же не оставил меня? – голос прозвучал сдавленно.
Эйнар сунул икону под подушку и, выпрямившись, снял испачканный сюртук. Он во всем разберется, только нужно немного времени. Это просто…
Сделав глубокий вдох, Эйнар подошел к платяному шкафу и рывком открыл дверь. Внутри висело пять одинаковых белых сюртуков, у каждого – по две красные полосы на левом и правом рукавах. Столько же белых рубашек. Последняя в ряду висела не той стороной, и Эйнар торопливо поправил ее. Вернувшийся порядок успокоил мысли.
Ему говорили, что не следует надевать другое: ставший душой должен верно служить городу и в любом месте, в любое время не забывать, кто он. Церковь учила жить свободно, выбирая себя и свой путь, но один служитель не мог этого позволить. И пусть в самом углу висела черная куртка с капюшоном, какие носили рабочие, она тоже была для того, чтобы служить городу.
Сменив верхнюю одежду, Эйнар вышел в длинный коридор с рядами дверей – келий, в которых жили другие служители, затем во двор, под сень деревьев. Солнечный луч копьем пробился сквозь пелену облаков и высветил листья так, что они загорелись яркой нефритовой зеленью. На сердце снова стало спокойно, и Эйнар почувствовал прежнюю уверенность.
***
К дворцу вела сеть длинных узких улиц, запутанных, будто змеиное кубло. Алеонте возник четыре века назад, и из крошечной деревни, основанной беглыми рабами и крестьянами, он вырос до большого цветущего города. От той деревни уже ничего не осталось: на ее месте построили военную крепость, которая затем стала королевским дворцом, и все дороги Алеонте вели к нему.