Лина Николаева – Фаза быстрого сна (страница 11)
– Я хотел…
Едва ступив на лестницу, ведущую к аллее с птичьими статуями, Дракон повернулась, став чуть выше Марка:
– Почему я должна говорить с тобой? Назови хоть одну причину. Кристоге знает о твоих вопросах? Как думаешь, они ему понравятся?
Марк развел руки, показывая, насколько он открыт.
– Я чужой здесь. У меня ничего нет, и я ничего не понимаю. Конечно, я буду задавать вопросы, чтобы понять. И Кристоге, и остальным. Я хочу узнать этот мир, вот и все.
Девушка вздохнула, с сомнением смотря в ответ. Марк улыбался ей и старался вложить в улыбку всю искренность, хоть и была ее капля.
– До дверей моей комнаты три минуты. Ты можешь спросить меня, но идти я буду быстро.
Круто повернувшись, Дракон поспешила по лестнице. Марк успел разглядеть ее рожки, достаточно острые на концах, того же бежево-коричневого цвета, что чешуя.
– Как тебя зовут? По-настоящему?
– Теперь я Дракон, – она говорила с толикой пренебрежения, хотя Марку все равно показалось, что он уловил грустную ноту. – Это правда то, о чем ты хочешь узнать?
Несколько раз Марк слышал имена Переделанных: Крошка, Многорук, Видящий – он хотел проверить догадку, что им оставляют только прозвища, связанные с изменениями. Кроме того, имя могли указать на расовую принадлежность девушки: у сурреев они были короткими, из трех букв, у эйлов – немногим больше, а самые длинные носили афеноры.
– Да. Почему Дракон?
Они добрались уже до середины аллеи, укутанной мягкими сумерками. Это было то время, когда еще не так темно, чтобы подсветить купол, но достаточно, чтобы на дорожки выползли причудливые тени, а силуэты приобрели расплывчатые очертания. Только птицам было все равно – начиная утром, до самой ночи они пели свои песни, чтобы потом уступить ночным братьям.
Девушка повернулась к Марку, хмуро поджимая губы:
– Зачем тебе это?
– Я хочу знать, у всех Переделанных нет имени?
Марк решил, что стоит озвучить догадку: Дракон казалась достаточно прямолинейной, а значит, честный вопрос мог подкупить ее больше образа растерянного и запутавшегося человека.
– Да, я Переделанная, да, у нас нет имен, нет, преступлений я не совершала. Это все?
– Но почему Дракон?
– Это драконьи рога, – девушка коснулась головы. – Меня делают им.
– Так змея – это?..
Они вошли в дом. С кухни донеслась ругань поваров, сопровождающая их работу каждый день, а вместе с этим – аромат яблок и корицы. Не обращая внимания на принявшего пальто привратника, девушка рассказала:
– Драконы вымерли, для меня спилили рога и собрали чешую с останков. Нет, в дракона я так и не научилась превращаться. Эксперимент продолжается, и когда-нибудь…
Марк не нашелся с ответом и предпочел подняться по лестнице молча, даже в ущерб драгоценному времени. Голос девушки звучал ровно, всего единожды ноты сменились на грусть, однако искренне согласившейся на переделку она не казалась.
Дракон не теряла надменного взгляда, так же хмуро поджимала губы, и все равно к ней шевельнулась жалость. «Больше всех нас», но в первую очередь она была подопытной в ужасном эксперименте, и нежелание работать передельщиком становилось все более явственным.
– Почему ты согласилась? – Марк спрашивал осторожно, немного понизив голос, но уже знал, что Дракон не ответит.
Она сердито откликнулась:
– Люди – самый любопытный народ. Лучше спроси меня, люблю ли я весну, или нравится ли мне Альта – что угодно, кроме этого.
Марк зацепился за первые слова: они звучали так, словно девушка хорошо знакома с людьми. Может быть, она наблюдала во время испытания? Была вместе с Кристоге, когда он разговаривал с ними? Столкнулась с кем-то, пока они не уехали?
– Извини. Меня хотят сделать передельщиком, и я пытаюсь разобраться, что это значит.
– Не переживай, в глазах многих ты будешь героем. В шестнадцать я бы назвала тебя своим спасителем.
Слова звучали горькой насмешкой. Значит, переделали ее семь-восемь лет назад – Марк не понимал, какая же сила способна заставить совсем молодую девушку согласиться на подобный эксперимент. Хотя нет, вариант у него был – угроза собственной жизни. И если так, от кого она исходила?
– Я могу спросить, какой ты расы?
– Нет.
Дракон остановилась у створчатой двери, ведущей в спальню Кристоге.
– Нам дальше?
Девушка ответила насмешливым взглядом. Все это казалось красным предупреждающим сигналом: она на одной с Кристоге стороне, держаться рядом с ней не стоит – и все же ее красивый голос и созданная тайна уже заставляли думать о том, какой повод найти для следующей встречи.
Марк протянул руку:
– Спасибо, что поговорила со мной.
Дракон нехотя подала руку в ответ. Марк задержал ее в своей ладони, разглядывая маленькие, похожие на змеиные чешуйки. Они были плотными и шершавыми, но недостаточно, чтобы сделаться неприятными на ощупь. Выдернув руку, Дракон с хлопком закрыла дверь.
Марк с досадой отправился в библиотеку, чтобы компенсировать неудачный разговор чтением, однако увидев там Кристоге, он остановился и вошел не сразу. Афенор читал, расположившись на втором этаже в кресле под лампой. Места в библиотеке было предостаточно, Марк мог пройти к столам или к диванам, не встретившись с афенором и взглядом, но все же он поднялся и сел напротив.
– Я рад видеть тебя, – Кристоге благосклонно кивнул. – Обычно в это время библиотека пустует.
Даже днем сюда приходили немногие. Самым частым посетителем была девушка, которая зарисовывала потолок, расписанный изображениями незнакомых животных и птиц. Остальные читатели, всего двое или трое, быстро подходили к полкам, брали нужные тома и утыкались в страницы, не поднимая голов.
– Я хотел спросить, – Марк провел пятерней по волосам, зачесывая упавшие на лицо пряди. – Как в обществе относятся к передельщикам?
Кристоге со вздохом отложил книгу.
– Я скажу тебе так. Семьи тех, кого переделали, оплакивают их и проклинают судей и передельщиков. Точно так же они стали бы делать, если бы преступников казнили или отправляли на рудники. После войны мы оказались в печальном положении, и большинство понимает, что значит наша работа.
– А сами Переделанные?
– Многие ли преступники считают свое наказание справедливым?
Марк посмотрел вниз, на бесконечные книжные ряды, освещенные мягким янтарным светом ламп, и признался:
– В нашем мире такого нет, и я не знаю, как к этому относиться. Для меня переделка звучит ужасно, я не могу представить, что чувствует тот, кому вместо тела приделали звериное туловище.
В вопросе к Кристоге даже звучало что-то, похожее на надежду, хотелось услышать, что он все надумал, что его делают частью правильной системы – и афенор так и говорил, но уверенности от этого больше не становилось.
– Я не расскажу и не научу, что такое справедливость – каждый ищет свой ответ. Оставшись среди пепла и руин, мы шли на многое, чтобы поднять города, и не всегда в этом была честь, но мы знали, что на кону. Если перед тобой встал выбор, задумайся, что ты теряешь и что получаешь. Равенства между этим не бывает.
Впервые, пожалуй, искренне захотелось увидеть кого-то из людей, сесть рядом, поговорить. Спросить, что думает другой, что хочет делать. Подслушать верное решение, поступить так же – он остался один, и решения стоило принимать самому. Хотя принимать ли?
Марк сменил тему:
– Сколько жизней вы прожили? Расскажите об афенорах.
Кристоге откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу.
– Я видел, что ты читаешь не только те книги, которые я тебе дал. Неужели ты еще не узнал всего о наших народах?
– А разве эти книги здесь? Я не видел их. Их не убирали?
В голосе прозвучала злость, и Марк поспешил прикрыть ее растерянной улыбкой. Действительно, закончив с уроками магии, он брался за книги об истории, географии, биологии, но крупицы знаний приходилось доставать буквально из воздуха – Марк находил пустые корешки и вырванные страницы, пустующие места на полках и десятки книг, где факты тщательно прятали за ненужными описаниями.
– Ты всегда мог спросить меня, и я бы подсказал. Кроме того, по вторникам и пятницам приходит библиотекарь.
– Да, мог.
Кристоге сжал перед собой кончики пальцев и посмотрел на них:
– Позволь сказать, Марк. Если с детства пес привык к побоям, когда ему протянут руку, чтобы погладить, конечно, он укусит ее. Почему кусаешься ты? Я уважаю осторожных и рассудительных, но еще сильнее я уважаю деятельных. Ты можешь продолжить прятаться по углам, коситься на всех злым взглядом, но еще ты можешь сделать шаг навстречу, спрашивая и честно говоря о своих сомнениях.
Слова Кристоге звучали правильно, но доверия они вызывали не больше, чем все предыдущие. Да, афенор, казалось бы, говорит открыто, не дает обещаний и ложных надежд – и все же в его словах не слышалось жизни, их вымерили и тщательно просеяли, прежде чем озвучить. Та же ювелирная точность чувствовалась в движениях Кристоге – актер, превосходно знающий роль. И если сказать о сомнениях, он не даст ответов, а умело уведет в сторону.
– Марк, если подбросить монету, она может упасть на ребро, но рано или поздно ей придется опуститься на одну из сторон – реши же сам, какая это будет сторона. Так значит, ты хотел узнать об афенорах?