Лина Николаева – Черными нитями (страница 11)

Прежде чем оказаться внутри, Рейн прошел ряд недоверчивых взглядов и рук охраны, но такое внимание уделяли всем инквизиторам. Он не был единственным практиком, и, по крайней мере, черная одежде и маска не так бросались в глаза.

Двери комнат стояли нараспашку, и сотни две гостей свободно перемещались между гостиной, танцевальным залом, курительной комнатой и игровой, оранжереей. Рейн остановился в коридоре перед рядом картин в золоченых рамках, давая себе время оценить гостей и наметить путь.

– Тебе нравится живопись? – послышался знакомый голос. Рейн обернулся.

Анрейк тоже был одет в черное, нижнюю часть лица скрывала маска, но даже так чувствовалось, что парень на своем месте. Штаны и рубашка из плотной ткани выглядели элегантно и дорого, но поверх он надел жилет с аккуратной линией вышивки по нижнему краю, что делало образ менее строгим и более подходящим вечеру. Ну да, что такое заплаты Анрейк не знал, как и про то, что дешевая черная ткань постоянно белеет, и ее приходится подкрашивать.

– Нравилась, когда я мог себе это позволить.

Аст оставался строг:

– Хватит смотреть на потертые ботинки, это неважно. И не умаляй свои интересы. Ты украл краски из лавки. Ты все тетради изрисовал. Тебе не просто нравилось.

Рейн раздраженно дернул плечом и сменил тему:

– Давно ты здесь? Видел что-нибудь интересное?

Анрейк пригладил рукой волосы, стянул маску, улыбнулся:

– Я пришел вместе с первыми гостями, – он зашептал. – Мне сложно что-то найти, многие знают меня с детства. Глава Церкви узнал даже с этим на лице, – парень махнул маской. – Они улыбнутся, спросят о здоровье отца и матери, но и рта не раскроют лишний раз.

Рейн мгновенно почувствовал себя охотничьим псом, напавшим на след. Анрейка он принял за конкурента, но тот мог стать его подспорьем.

– Ты многих знаешь? – ноториэс изобразил удивление. – Расскажи о них, пожалуйста.

Т-Энсом медлил, тогда Рейн приспустил маску и улыбнулся. Шагнув к нему, он сделал самый честный из возможных взглядов.

– Я знаю, что кир Д-Арвиль выбрал нескольких практиков и хочет приблизить их к себе. Ты заслуживаешь этого. Я оказался здесь по другой причине. Ноториэса никогда не заметят и не повысят, для меня это вопрос выживания. – Рейн горько усмехнулся. – Мне надо показать, что я тоже чего-то стою. Помоги, пожалуйста.

Его окутала легкая примесь стыда. Говорить так с Анрейком было, что обманывать младшего брата, чтобы выманить у него конфеты. Рейн потер клеймо и повыше натянул маску. Ничего. Быть обманутым – это тоже выбор.

– Идем, – парень махнул рукой.

Они прошли по украшенному цветами и зеленью коридору до гостиной. Из танцевального зала доносилась наигрываемая оркестром веселая мелодия, но расстояние приглушило ее и сделало более спокойной и нежной. Это, пожалуй, была единственная приятная вещь в гостиной. Все остальное так и кричало о роскоши – от дорогой мебели до инкрустированных бриллиантами и золотом часов на каминной полке.

Гости разделились на группы, и отовсюду неслись голоса: они говорили про волнения на западном острове и про смену губернатора на северном, про успешную разведку газового месторождения, про испытания новых моделей паровозов – легко забыть, что это не дельцы и политики, а церковники и инквизиторы.

Анрейк огляделся с видом, словно все это принадлежало ему. От привычной робости осталось немногое – его место, и правда, было среди разодетой знати, а не практиков в черном. Рейн снова потер клеймо. Сложись иначе, он бы получил приглашение по праву, а не оказался на вечере путем интриг и честолюбивых замыслов.

– Смотри, – шепнул Анрейк, подходя ближе. – Это Нол Я-Эльмон, – он указал на статного мужчину с гривой длинных седых волос, который опирался на трость.

Рейн передернул плечами. Глава Церкви. Тот, кто вещал о смирении, а сам тонул в роскоши, интриган, лицемер и лгун.

Аст скрестил руки:

– Должно быть, у него и туалеты из золота. Не забудь проверить. Отцу расскажешь.

Анрейк продолжал:

– Его отец тоже был главой Церкви. Он готовил сына с детства, что бы тот занял его место. Кир Я-Эльмон ежегодно жертвует городу огромные суммы, ты знал это?

– Может, стоило не брать эти суммы и сразу раздавать беднякам? Кто ему назначил такое большое жалование?

Анрейк явно хотел поспорить, но промолчал.

– Кир Я-Эльмон – потомок самого Яра. Говорят, в их роду сохранилась магия.

– Магия превращать деньги горожан в свое золото?

– Рейн! – воскликнул Анрейк. – Не надо верить злым языкам, не узнав всей правды. Недостойный не мог стать главой Церкви. Послушай меня, я ведь хочу помочь тебе!

Рейн едва не заскрипел зубами от этого узколобия и усилием заставил себя сказать:

– Извини. Расскажи мне, пожалуйста.

– Кир Я-Эльмон всегда был добр ко мне. Я с детства знаю его и не раз играл с Эль, его дочерью, – Анрейк указал на группу женщин в дальнем углу гостиной.

А вот это уже интересно. Церковники считали, что женщины более склонны слушать демонов, и оттого ставили их на ступень ниже мужчин. Если подобраться к Эль, раззадорить – могут ли скопившиеся обиды оказаться столь сильны, что она выступит против отца?

– Которая?

– Слева, в золотом.

Рейн хмыкнул. Ну да, как же дочери главы Церкви быть не в золотом.

Анрейк указывал на худенькую девушку в светло-желтом платье, украшенном золотой нитью. Узкие рукава до локтя подчеркивали, какие маленькие и нежные у нее руки – такие никогда не знали труда. Кудрявые каштановые волосы были собраны в высокую прическу, выбившиеся передние пряди придавали девушке озорной вид.

Женщины вокруг нее были гораздо старше, и скучающее лицо Эль указывало на отсутствие интереса к их разговорам. Почему же она стояла не среди ровесников? Они не выдерживали ее капризного характера? Или сторонились из-за отца? Она сама не жаловала их? Правда могла оказаться прозаичнее: например, Эль была компаньонкой какой-нибудь стареющей дамы и сопровождала ее всюду.

– Она очень добрая и смелая. – Анрейк смущенно отвел взгляд. – Однажды в детстве, когда мы играли, я начал тонуть в Эсте, а она спасла меня, – он улыбнулся воспоминаниям.

Звучало приторно, но и это было на руку: вот бы ее доброту да смелость сопровождала дерзость, которая поможет вытащить из нее неприглядную правду об отце.

Анрейк снова указал на группу мужчин рядом с Я-Эльмоном:

– Это Ригард В-Бреймон. Его ты должен знать.

Главу Инквизиции Рейн не раз видел в коридорах Черного дома, но никогда не говорил с ним. Среди дородных церковников сухая, подтянутая фигура В-Бреймона резко выделялась, он казался твердой единицей в окружении мягких нулей. Коротко стриженные темные волосы и бородка придавали сходство с наемником. Среди инквизиторов ходил слушок, что в прошлом Ригард действительно зарабатывал убийствами. Это подходило его истории: он стал самым молодым главой Инквизиции. Однако недооценивать молодость не стоило: шептали, что коварность Ригарда уступает только Ашу, разве что.

– Это Нелан Э-Стерм, – Анрейк указал на невысокого, худощавого мужчину с курчавыми волосами и пышными пшеничными усами. Какая-то неизгладимая печаль чувствовалась в его облике. – Советник кира В-Бреймона. Говорят, он не может простить, что сын из рода В обошел его и возглавил Инквизицию, хотя мне всегда казалось, что это только болтовня, киру Э-Стерму не нужно место.

Главные фигуры на доске были обозначены, и Анрейк перешел к пешкам. Рейн слушал его вполуха, обдумывая еще робкий замысел действовать через Эль. Клеймо ноториэса не позволяло ему стать знатоком женщин, однако что чувствовала богатенькая, но запертая в клетке девочка, он мог представить. Темная сторона мира должна была заинтересовать такую, она полетит на нее, как глупый мотылек на огонь, ей захочется видеть, знать.

– Кир Д-Арвиль! – воскликнул Анрейк и поклонился. Повернувшись, Рейн последовал его примеру.

– Кир Т-Энсом, кир Л-Арджан. – Энтон кивнул им. Блеск в глазах и витающий вокруг аромат виски указывал, что глава отделения появился на вечере не сейчас и проводил время с удовольствием. – Я рад, что вы воспользовались моим приглашением. Надеюсь, я не ошибся, и завтра вы меня порадуете. Жду вас к двенадцати. Если информации не будет, не приходите. – Подмигнув, Энтон вышел из гостиной.

Рейн и Анрейк переглянулись. Оба поняли, что «не приходите» означало прощание.

– Пора работать, – Рейн размял руки.

Первым делом он поднялся по лестнице. Второй этаж встретил тишиной и приятным полумраком. По обе стороны коридора тянулись двери с изящной резьбой и ручками в виде птичьей головы – символа Кирии. «Какая верность», – фыркнул Рейн.

Уверенно, точно так все и должно быть, он дошел до первой двери, дернул ручку. Заперто. Замок был весьма простым, взломать несложно – хватит пары крючков, но это того не стоило и могло разом перечеркнуть все задумки.

– Может, там комната наказаний? – ухмыльнулся Аст.

В народе поговаривали, что у любого церковника в доме есть пустая комната, где он раздевается догола и бьет себя плетью за каждое услышанное от демона слово. Или напоминает о смирении жене, служанкам – тоже плетьми. О том, что церковники наслаждаются болью, а еще больше – видом боли на лицах других, говорили постоянно, но это не мешало горожанам верно служить. Так или иначе, подобной комнаты Рейн не видел ни разу. Хотя отец в ней не нуждался: защитить сыновей от демонов он хотел так сильно, что не боялся отстегать их или ударить, где бы они ни находились.