Лина Мур – Между нами (страница 20)

– Без тебя обойдусь. Вот только не говори мне, что ты и «Шрека» смотрел. Один. Без меня, – цокаю я, снимая шапочку. Я выгляжу так глупо. Идиотка какая-то. А Гарри весь такой помытый и довольный. Хотя, может быть, именно по нему я скучала.

– Поверь, без тебя я делал много плохих вещей, кроха. И «Шрек» в этом списке на самом последнем месте. Понимаешь, о чём я? – Гарри подмигивает мне.

– Даже знать не хочу, о чём ты, – закатываю глаза и складываю руки на груди.

– Итак, ты приехал сюда, чтобы привезти мне вино, которое я не пью? – Добавляю я.

– Почему не пьёшь? Все цыпочки пьют вино. Это типа извинения, – удивляется он.

И, правда, почему это я не пью вино? Я его пью. С Глорией, в баре, и втайне от Эда, а потом полощу рот, чтобы Эд ничего не заподозрил. Привычки. От них так сложно избавиться. Я о многом врала Эду, чтобы он не унижал меня и не обзывал доступной девушкой.

Гарри изучающе смотрит на меня, а я слишком долго ищу подходящее объяснение, чтобы это выглядело правдоподобно, но и признаваться в обмане тоже не собираюсь. Поэтому просто поджимаю губы.

– Синяк уже сходит. Я рад знать, что ты в порядке, кроха, – ладонь Гарри ложится на мою ещё разукрашенную ударом Нэнси щёку, и он потирает мой подбородок большим пальцем.

О, Боже. У меня живот скручивает от этого прикосновения. Я могу лишь смотреть на его лицо и не двигаться. Эд никогда так не делал. Он редко обнимал меня и, вообще, позволял себе подобные контакты. А Гарри… что-то мне очень жарко становится.

– Чёрт! Это то, о чём я думаю? – От его громкого голоса подпрыгиваю на месте.

Я, вообще, теряю нить происходящего, когда его ладонь исчезает, и он хватает колонку, прибавляя звук на полную мощность.

– Прекрати! Ты что творишь? – Перекрикиваю я музыку и только хочу забрать колонку и «Айпод», как Гарри хватает их и отходит от меня.

– Давай, кроха! Потанцуй со мной! Это же «Жить безумной жизнью»! Опа! – Мой рот удивлённо приоткрывается, наблюдая за Гарри, бросающим колонку и «Айпод» на диван и забирающимся на журнальный столик, подпевая песне.

Где высадились чёртовы инопланетяне? В Париже?!

Это не Эд! Это не может быть Эд, покачивающий бёдрами и танцующий самбу. Он орёт слова песни, откидывая голову к потолку, и поворачивается вокруг своей оси.

Срань Господня! Боже, прости! Чёрт… дерьмо!

Я в шоке смотрю на Эда, спрыгивающего со стола и смеющегося. Я никогда не видела его таким счастливым и танцующим.

– Кроха, пошли! – Отскакиваю от него, а он кружит вокруг меня, вызывая ещё больше удивления и восхищения. Он очень круто двигается, словно его тело само живёт под музыку. Где он этому научился? Когда? Видимо, у нас было слишком много тайн друг от друга.

Гарри. Я не могу больше звать этого человека Эдом. Он выхватывает из моих рук венчик и сжимает зубами, как будто это роза. Его глаза сверкают весельем, и он хлопает в ладоши, медленно приближаясь ко мне. Сама не замечаю, как начинаю улыбаться, а потом и смеяться, когда он прикладывает руки к груди, имитируя разбитое сердце, и протягивает мне руку. Я не могу устоять ни против зажигательных ритмов, ни против этого, неизвестно откуда взявшегося, обаяния Эда…

– Гарри, – выдыхаю я. Он притягивает меня к себе и улыбается.

– Верное замечание, Джози. Гарри. Не Эд. Гарри. И он обожает веселиться, – смеётся он, дёргая меня во все стороны. Я стараюсь подстроиться под него, но откуда я могла знать, что Гарри так умеет.

Мы танцуем. Я, как могу, Гарри дурачится, обхватывая мою талию и наклоняя меня вниз, отчего я охаю и жмурюсь от неожиданности. Я не понимаю, что случилось с Эдом, но этот человек мне очень нравится. Он не читает мне нотаций. Поддерживает самые бредовые идеи, и он танцует. И я не слышала за всю свою жизнь, чтобы он так много смеялся, как за эти несколько минут пока длится песня. Гарри очень красивый. Я никогда этого не замечала. Ни разу не смотрела на него иначе, чем на друга. По крайней мере, осмысленно. Но сейчас что-то во мне изменилось. Я наслаждаюсь обществом Гарри так, как никогда, не наслаждаясь Эдом.

Песня заканчивается, и Гарри отпускает меня, задыхаясь и обмахиваясь.

– Это было улётно. Мне нравится твой плей-лист. Знаешь, как понять, подходит ли тебе человек для долгого общения? Не нужно смотреть на то, кто его друг. Надо послушать, какие композиции он выбирает, – говорит Гарри и подходит к колонке, делая звук тише.

– Именно музыка отражает то, каким бывает человек в разные периоды жизни. Все его печальные мысли и желания, особенно желание веселиться. Плей-лист – это отражение его души и сердца в настоящее время, а порой это они и есть. Поэтому прежде чем дать согласие на дружбу, Джози, попроси послушать то, что слушает он. Так ты поймёшь, есть ли у вас что-то общее, – надо же, Эд никогда бы такого не сказал. Но Гарри повторяет мои мысли.

Не могу поверить, что это мой друг. Наверное, первый раз за долгое время мы нашли общее, и этим удивительным образом является музыка из мультиков. Жизнь непредсказуемая вещь, как и люди.

– Признавайся, ты тайно и без меня брал уроки танцев? – Интересуюсь, забирая из рук Гарри венчик.

– Лоботомия. Всё вылетело из головы. Абсолютно всё, – избегает ответа. Ладно, но я узнаю, когда выйду из собственного заточения.

– Что готовишь? – Гарри поднимает полотенце.

– Хочешь помочь?

– Научишь – помогу. Накормишь – налью бокальчик вина. Честный бартер, – улыбаясь, предлагает он.

– Ты знаешь, как готовить равиоли, Гарри. Это было нелюбимое блюдо Эда, и по идее должно быть твоим любимым, раз твоё второе «я» – твоя противоположность. Равиоли с моцареллой и шпинатом, – бросаю венчик в раковину, мою руки и, открывая холодильник, достаю заправку.

– Ты угадала. Обожаю итальянскую кухню. Могу душу продать за пасту, – закатываю глаза. Другого даже не ожидала.

– А как же калории? Не боишься снова набрать прошлый вес?

– Я отлично работаю по ночам, так что они мне больше не страшны. Ну, так что, кроха, научишь готовить равиоли? – Гарри склоняет голову набок, игриво поглядывая на меня, а я перестаю улыбаться.

– Если хочешь, – пожимаю плечами, отводя от него взгляд. Выходит, у него с Лолой всё серьёзно? Они занимаются сексом, и… противно. Отчего-то сейчас мне очень гадко внутри, хочется выпроводить Гарри и припомнить, что он больше здесь не живёт, да и, вообще, он Эд. Меня злит это.

– Хочу. С чего мне начать? – С энтузиазмом интересуется он.

– Руки помой, – фырчу я, а потом добавляю себе под нос, – а лучше не мешай и беги к своей Лоле.

– Что ты сказала? – Гарри выключает воду, и я поворачиваюсь к нему.

– Твой фартук на своём месте. Мы же не хотим испортить твой улётный прикид. Тебе в нём ещё на свидание к Лоле идти, когда ты набьёшь своё пузо. Не дай бог, потеряешь свой налёт крутости, если мука испачкает твою суперофигенную футболку, и ни одна цыпочка больше не посмотрит на тебя. Это же так важно для такого, как ты петушка, Гарри, – и всё же язвительный ответ срывается с моих губ.

Отворачиваюсь от него и отбрасываю полотенце. Начинаю мять тесто.

– Эй, меня хватит на всех, Джози. Расслабься. Я могу быть крутым даже с помётом в волосах. И ты напомни мне, где мой фартук. У меня же была лоботомия, помнишь? – Смеётся он, словно его, вообще, не задевают мои слова. А я бы хотела, чтобы его настроение было таким же поганым, как моё сейчас. И вино его гадкое не нужно. Ничего не нужно.

– Крайний шкаф слева. Висит на крючке, – фыркаю я.

Вот не зря я радовалась, что теперь одна здесь. Что Гарри, что Эд умеют испортить всё своим присутствием. Этого у них обоих не отнять, что доказывает – невозможно полностью измениться.

Глава 12

Джозефина

– Вряд ли тесто любит, чтобы с ним дрались, Джози, – в ответ зло сдуваю прядь и бросаю раздражённый взгляд на Эда.

Вернулся, птенчик. Долго летал в облаках. Сейчас начнётся лекция.

– Не нравится, ты знаешь, где выход. А это моё тесто и мой дом, смею напомнить. И я буду драться с ним столько, сколько посчитаю нужным без замечаний с галёрки.

– Ладно-ладно, злобная невеста мумии, расслабься. Я лишь заметил, что твоё настроение изменилось, и хотел развеселить, – парень поднимает руки и, усмехаясь, отходит подальше, когда видит, как я хватаю скалку.

– Так, дьявольская приспешница, только чур без твоих навыков ниндзя. Идёт? Я перестал прощаться со своей жизнью и оставлять свой желудок в унитазе только сегодня утром, как и моя шишка перестала болеть. Обещаю, что буду хорошим мальчиком, – вот только хочу ему врезать скалкой снова, как до меня доходят его слова, и всё сжимается от страха.

– Боже, Гарри. Твоя голова. У тебя сотрясение было? Ты в больницу ездил? Тебя тошнило? Ты…

– Эй-эй, остановись, Джози. Со мной всё окей. Да, немного тошнило, и голова болела, но это не смертельно. Лола услужливо заботилась обо мне и пичкала каким-то отвратительным супом, который продлил моё развлечение с унитазом. Так что я в порядке. Но самое классное во всём этом – меня стошнило прямо на Нэнси, когда я поехал к ней, чтобы врезать ей за тебя.

– Боже, – шепчу я.

– Да, было гаденько. Хоть и не врезал ей, но порцию моего красноречивого ответа о том, как я отношусь к ней, она получила. Ты бы слышала, как она орала, когда меня тошнило на неё. Это было круто. Я даже не знал, что мне делать, смеяться или продолжать рвать, – Гарри хохоча, ударяет ладонью по столу, а я с ужасом смотрю на него.