Лина Мур – Королевство моих преступлений (страница 6)
– Привет. Мне нужна твоя помощь…
Не успеваю я поделиться с ним тем, что со мной произошло, как получаю удар в челюсть, от которого падаю на землю. Ноги уже не держат. Силы на исходе. Вот что делает амфетамин. Сначала ты считаешь, что он дарит тебе энергию и показывает другой мир, для каждого разный. Для меня отвратительный. А потом ты понимаешь, что никакого адреналина не было, ты тратил свою жизненную энергию на бесполезную иллюзию, в которой стал монстром, настоящим преступником, разрушающим человеческие души.
– Вот тебе, ублюдок, моя помощь, – ещё один удар ногой по животу. Обхватываю руками грудь, пытаясь дышать, не могу…
– Белч… пожалуйста…
– Я верил тебе, считал тебя другом, а ты так поступил с нами. Спасибо за то, что вновь доказал мне – здесь нельзя никому доверять. Мудак, – пихает ногой в плечо, разворачивая меня на спину, а я хриплю. В эту минуту я не только потерял силы, но и человека, которым, как оказалось, тоже дорожил. И всё из-за этих ублюдков. Из-за них мир так перевернулся, и сделал меня врагом. Я сам виноват… виноват, что не видел ничего, кроме своих чувств. Вот насколько они опасны. Они убивают лучше любого наркотика.
Не знаю, сколько лежу так, глядя в темнеющее, тяжёлое небо. Кажется, я даже подремал немного, то приходя в сознание, то оставляя его где-то далеко. Я не чувствую боли сейчас, только пустоту. Да-да, именно пустоту, утягивающую в свою воронку, ломая меня изнутри вновь и вновь. Надо же, как странно понимать сейчас, что жестокость не такой ужасающий страх для меня, как ломка. Хотя это синонимы для меня. Я так опасался, что девушка, которую первый раз в своей жизни впустил в сердце, окажется хладнокровной и убийственно бессердечной к другим, что забыл обо всём на свете. Мне было страшно вновь принимать такие обстоятельства, которые разорвут на части, и в очередной раз придётся собирать самого себя по кусочкам. Наверное, я слабак и трус, раз мои страхи стали сильнее, чем чувства. Возможно, любовь – это слишком громкое заявление, и этим нельзя описать всё, что происходило между мной и Мирой. Ведь если бы это было, действительно, крепкое и нерушимое сердцебиение, одно на двоих, то даже под властью галлюциногенов я бы никогда не позволил себе сделать того, что сотворил с ней. Выходит, я ещё и лжец. И я не хочу быть таким. Жалким. У меня ещё есть шанс доказать ей, что я не потерян и не конченый урод, у которого нет сердца. Я другой.
Мысли, блуждающие тёмными пятнами в моей голове, помогают подняться на ноги и, постоянно оглядываясь, идти к дому сестринства. Замечаю несколько студентов, и они, улыбаясь мне, здороваются, а я опускаю голову, не желая такого. Откуда они все меня знают? Почему каждый, мимо кого я прохожу, пытается заговорить со мной, и все они, поворачиваясь, перешёптываются. Как они могли узнать, что это я написал? Как? И я отчего-то уверен, что гнилая популярность, живущая сейчас в стенах университета, берёт свои истоки именно из той статьи, которую ни за что бы не выставил, будь я в здравом уме. Или же это были мои тайные желания показать им всем, что из себя, действительно, представляет Мира? Нет… меня пугают подобные мысли, они означают, насколько я грязный ублюдок. Нет… нет… я не хотел всего этого. Не хотел, правда, я лишь желал быть кем-то особенным для одного человека.
Когда подхожу к дому сестринства, то вижу, как одни парни из братства «Альфа» выносят сломанную мебель, а другие красят стены. Каждый из них замечает моё присутствие. Они злятся, молча испепеляя меня взглядом, а я иду дальше. В доме осталось не так много девушек, насколько я запомнил, и они все что-то делают. Кто-то отмывает стены, кто-то подметает, кто-то вешает новые занавески и шторы. Они работают и восстанавливают своё место жительства, это удивляет и немного радует. Они сплочены одной идеей. Они, действительно, другие, отличающиеся от стада, готовящего новую атаку. Они, правда, заслуживают быть чем-то большим, чем просто серая масса.
Поднимаясь к себе, тихо закрываю дверь и падаю на постель. Сжимаю руками голову и ощущаю, как ноет скула, но это не идёт ни в какое сравнение с ноющим сердцем. Оно скулит.
– Пришёл. Надо же, сколько наглости в тебе, – звонкий от злости голос заставляет поднять голову. Свет включается на столе, и я вижу девушку, с искажённым от отвращения и ярости лицом.
– Сиен…
– Нет! – Повышая голос, она подскакивает со стула и подходит ко мне. – Не смей оправдываться, потому что оправданий для тебя, жалкий урод, нет. Ни единого.
– Сиен, – шепчу я, вытирая ладонью пот и кровь, засохшую на губах.
– В связи со сложившимися обстоятельствами, я требую, чтобы ты немедленно собрал свои вещи и убрался отсюда. Из нашего дома, а лучше из нашей жизни. Ребята нашли тебе место в общем корпусе, туда и проваливай. Я такая дура, надо было слушать Миру, должна была слушать её, но посчитала, что ты другой… ненавижу тебя! – Девушка шлёпает меня по плечу, а я жмурюсь. Ну вот как ей что-то сказать, когда я стал врагом номер один для всех, да и ломка продолжает издеваться над сознанием, телом, костями?
– Послушай, я не хотел…
– Не хотел? Вряд ли, Рафаэль, ты не хотел. Когда не хотят, то не делают всего этого! – Возмущается она.
– Я…
– Ты у меня семью отнимаешь, ублюдок! Обо мне никогда никто не заботился, потому что самая младшая, камень на шее у родителей! Меня отослали сюда, чтобы я нашла хотя бы кого-то, кто купит меня подороже! Но именно Мира заставила меня понять, что я заслуживаю большего! Я имею право любить, как любой человек! А ты отнял у меня её! Она моя семья! И за свою семью я тебя убью, понял? – Кричит Сиен, ударяя меня маленькими кулачками, и захлёбывается слезами. Она бьёт меня по голове, по плечам, а мне жаль… просто жаль. Даже в своём состоянии я понимаю, что никто мне не поверит, пока я не докажу обратное, пока не помогу…
– Что ты с ней сделал? Нет, я даже боюсь предположить. Кровь. Та простыня, вонь… чёрт, как ты мог? И вот это, – в меня швыряют «бабочкой».
– Лицемерие – это твоя сущность, Рафаэль. Мне тебя искренне жаль, потому что та сука, из-за которой ты в очередной раз доказал моему близкому и любимому человеку, что она несёт с собой только боль и разрушения, намного сильнее, чем ты думаешь. Эмира Райз, действительно, королева этого ада, а ты – лишь период, который сделает её ещё сильнее. И я буду рада помочь ей уничтожить тебя вместе с этой шлюхой Флор…
– Где этот урод? – Дверь спальни с треском открывается, обрывая полный яда монолог Сиен, и на меня налетает Белч, хватая меня за толстовку и поднимая на ноги.
– Ты что…
– Сукин сын! Тебе не хватило всего того, что ты устроил? Не хватило, я спрашиваю? Какого хрена ты творишь сейчас? Крови мало? – Он трясёт меня. Чёрт, меня сейчас вырвет… прямо на него вырвет.
– Белч, что ещё случилось? – испуганно спрашивает Сиен.
– Он выставил её фото! Те самые фотографии, помнишь? На сайт выставил! Видимо, Мира рассказала ему об этом и показала, в каком скрытом файле они находятся! Мудак! Я тебя убью! – Рыча, толкает меня на кровать и замахивается. Не сопротивляюсь, я даже не понимаю, о чём, вообще, разговор. Что он имел в виду? Да и, в принципе, мне очень плохо, и я не в силах сконцентрироваться на происходящем. Слишком много событий. Слишком много боли. Слишком… всё слишком… удар по лицу, и крик Сиен. Дёргаюсь, кашляю и не делаю попыток освободиться. Не могу. Подобное состояние, которое я переживаю сейчас, вкупе с мыслями о многом, и ни одной нормальной, делают меня жалкой мягкой грушей для битья.
– Белч, не надо… не надо. Он знает о нас, знает, слышишь? Если он Миру не пожалел, то неизвестно сколько ещё информации он готов продать этому стаду тупых овец. Он не остановится, а мы должны помешать этому, поэтому должны сейчас всё решить спокойно, – меня отпускают под мягкий шёпот.
– Спокойно? Ты в своём уме? Время разговоров прошло! И благодаря всему тому, что ты перечислила, я и собираюсь убить его. Нет человека, нет дерьма, которым он наполнен…
– Белч, заставь его удалить их. Это намного лучше, чем если он заявит на тебя завтра или сегодня, как только ты выйдешь отсюда. Тебя тоже посадят! Пожалуйста, Белч, просто заставь его удалить запись и фотографии.
Приоткрываю глаза, и голова шумит. Валяюсь на кровати с раскинутыми в стороны руками и смотрю в потолок. Голоса сливаются воедино. Я не могу больше так. Не могу.
– Где твой ноутбук? – Меня пинают по ноге. Не двигаюсь.
– Где, мать твою, я спрашиваю? – Поднимают за волосы, грубо сжимая их, и я встречаюсь с обозлённым взглядом Белча.
– Я…я не знаю, – одними губами отвечаю ему.
– Прекрати притворяться! Блять, Сиен, я, правда, сейчас убью его! Он предал не только её, понимаешь? Меня тоже предал! А я доверял ему! Я ему о многом рассказал, и теперь он будет уничтожать нас по одному! – Орёт Белч, таща меня за волосы. Я даже боли не чувствую, когда падаю на пол, когда он вырывает луковицы волос, когда пинает снова в живот под просьбы Сиен остановиться. Надо же, я даже оправдываю его. У него есть причина меня ненавидеть. Есть… возможно, это намного лучше, чем испытывать ломку и бояться каждого шороха, своего дыхания и срыва. Пусть так, пусть будет больно потом физически, чем там… внутри скулить, молить о прощении… пусть так…