Лина Мур – Исповедь Босса (страница 6)
– Здесь опасно гулять в одиночку, Белоснежка. Слишком много охотников.
Задерживаю дыхание. Голос раздался прямо за моей спиной. Тело моментально покрывается мурашками. Нет…
Медленно оборачиваюсь и вижу только очертание мужчины.
– Пожалуйста… мне просто нужна помощь… пожалуйста, – с губ срывается всхлип.
Я боюсь смотреть ему в лицо. Боюсь узнать в нём кого-то из тех, кто похитил меня. Боюсь, что это он. Покупатель моей жизни. Я боюсь…
– Прошу… – шёпотом добавляю.
Неожиданно мужчина протягивает руку. Она крепкая, сильная и в скудном освещении словно в чёрной перчатке. Хотя, может быть, это уже игра моего воображения.
Я должна уйти. Бежать. Кричать. Драться.
Я должна…
Моя ладонь осторожно касается его кожи. Она горячая. Мягкая.
Его пальцы так быстро обхватывают мою руку, что я успеваю лишь вздохнуть. Через секунду оказываюсь прямо в его руках, и мои глаза от ужаса того, что я натворила, распахиваются.
– Правильный выбор, Белоснежка.
– Нет… нет! Отпусти! Нет!
Упираюсь ладонями ему в грудь. Я дёргаюсь в этих сильных руках. Из горла вырывается крик, и сразу же боль пронзает всё тело. Всё вновь превращается в темноту, которую я успела возненавидеть.
Глава 2
Сухость во рту – первое, что я ощущаю, когда сознание возвращается ко мне. Открываю глаза и облизываю губы, саднящие от боли. Перед глазами пока всё плывёт, но я вижу над собой высокий потолок. В помещении много света, и оно мне незнакомо. Сажусь на кровати, разглядывая поистине роскошную спальню с камином, креслами, столиком и большой кроватью.
Мои воспоминания возвращаются. Замечаю на руке бинт. Он на сгибе локтя. Вены. Срываю его и вижу точку. Мне что-то вкололи. Боже мой… где я снова?
Хозяин… тот мужчина. Это он. Поймал.
Подскакиваю с кровати, одетая в незнакомые шорты и топик. Вся комната кружится, смешивая в голове мысли и воспоминания о прошедших событиях. Подлетаю к окну и пытаюсь распахнуть его. Стекло в нём мутное и какое-то странное. Невозможно рассмотреть, что происходит на улице. Дёргаю за ручки. Ничего. Они не поддаются. Двигаюсь вдоль по стене и распахиваю штору за шторой, пока не дохожу до двух дверей, ведущих на балкон, как я предполагаю. Они тоже заперты. Скулю, прижимаясь лбом к прохладному стеклу.
Поворачиваюсь и рассматриваю очень большую комнату, в которой сейчас нахожусь. Меня поймали, и теперь это новая клетка, но слишком роскошная для меня, после того, что я сделала. Тот человек говорил, что мне будет очень плохо, если я рискну… так в чём подвох? Должен быть подвох и довольно заметный. Подхожу к двери и мягко нажимаю на ручку. Конечно, заперто. Слишком глупо выпускать заложницу из комнаты. Прикладываю ухо к двери, за которой различаю звучащие очень глухо мужские голоса. Хмурясь, напрягаюсь сильнее, пытаясь яснее подслушать разговор.
– Сообщи Боссу. Я пока займусь ей, и если…
Отскакиваю от двери. Чёрт… вот подвох. Вся эта комната, как пример того, где я могу быть, а дальше случится то, чего я и боюсь. Наказание. «Займусь ей» – это точно не обратный билет в Англию.
Никогда. Они до меня не доберутся. Нет. Снова пережить то, что было, я не смогу. Я всё это помню. Не забуду.
Паника такая сильная, она леденит кровь, полностью подчиняет себе рассудок, который желает одного – не отдать им себя живой. Мёртвый товар никому не нужен. Выход только один. Других нет. Значит, так и будет. Я не боюсь.
Ношусь по комнате, ища хоть что-то, способное мне помочь. Но здесь нет ваз, нет стекла, кроме окон, но их не разбить, только кресла, стол, кровать, тумбочки, раздвижные двери. Всё.
Моё сердце подскакивает куда-то к горлу, когда я слышу, как в замке поворачивается ключ. Срываюсь на бег. У меня вновь не так много времени. Влетаю в ванную и кружусь. Зеркало. Есть зеркало.
Закрываю дверь и поворачиваю ключ в замке. Может быть, выиграю время. Но в ванной нет ничего тяжёлого, кроме мусорного ведра, да и то из пластика. Мой взгляд натыкается на стаканчик из мрамора для зубных щёток.
– Мисс…
Ручку двери дёргают.
Хватаю стаканчик и изо всех сил ударяю им по зеркалу. Оно трескается.
– Ломай дверь!
Бью снова и снова, как и те люди, что находятся за дверью. Дерево трещит, стекло падает в раковину, и я хватаю осколок. Отбегаю в сторону, когда дверь с грохотом падает на пол.
– Нет… нет… стой…
Поднимаю голову на мужчину в чёрном. Он, не скрывая своего лица, делает шаг ко мне, но я прижимаю стекло к запястью.
– Не делай этого. Тебе здесь ничто не угрожает… – Выставив руку перед собой, он снова делает шаг ко мне. За его спиной куча мужчин.
Не верю. Больше не верю…
– Мне плевать, убьёте вы мою семью или нет. На небесах мы с ними встретимся, – шепчу, уверенно встречая взгляд ещё одного чудовища.
Нажимаю на стекло, и запястье пронзает от боли. Кровь быстро стекает по ладони. Раздаются крики, но я подношу стекло ко второй руке. В этот момент меня буквально сносит с ног. Я больно падаю всем телом на мраморный пол и скулю от боли. Из моей руки метким движением выбивают стекло.
– Отпусти! Дай мне умереть! Ненавижу! – кричу и бью нападающего. Он лежит на мне, придавливая всем телом. Ловит мои руки и зажимает разорванное запястье.
– Глупо. А сейчас тебе будет, правда, больно.
От ужаса распахиваю глаза. Он на секунду отпускает мои руки, и его пальцы смыкаются на моей шее. Я даже ничего не делаю. Убьёт, так и ладно. Расслабляюсь, и раскат болезненного разряда проходит по всему телу, а потом задерживается в голове, погружая всё в темноту.
Наверное, можно сказать, что моя жизнь стала постоянными качелями: я то выныриваю из темноты, то вновь и погружаюсь в неё. Я словно плохая пловчиха, которая захлёбывается водой и не может сделать уверенный взмах руками, чтобы, наконец-то, выйти на финишную прямую. Вода – моя тьма. Вроде бы я рискнула, практически добралась до спасения, но слишком быстро сдалась. Остановилась. Вот в чём моя ошибка – я чересчур острожная и слабая для того, чтобы совершить решающий рывок. Так было всегда. Даже на работе меня вполне устраивали мои должность и зарплата, хотя было несколько возможностей продвинуться вверх по карьерной лестнице. Я осталась на том же месте. У меня был парень, который созрел для семьи и делал довольно откровенные намёки на совместную жизнь до гроба. Да и здесь я придерживалась решения не торопиться. В итоге нерасторопность привела меня к очередному выныриванию из проклятой темноты.
Я не чувствую рук, не могу ими пошевелить. Хотя стараюсь. Издаю тихий стон от боли в совсем затёкшем теле и приоткрываю глаза. По ним мягко ударяет приглушённый свет. Снова дёргаю руками, но они раскинуты в разные стороны и немного приподняты.
Поворачиваю голову и замечаю, что нахожусь в той же спальне, что и раньше, и вижу, что мои запястья скованы странными наручниками. Они большие и кожаные. Изнутри мягкие, полностью закрывающие запястья, и прикованы короткой цепью к резному изголовью кровати. Теперь причина затёкших рук ясна.
Меня привязали. Вот и начался мой ад. Я не умерла. Не смогла. Я в сотый раз сделала заминку. Когда жизнь меня чему-то научит?
Тяжело вздыхаю и поворачиваю голову, смотря на потолок. Меня немного тошнит. И сухость во рту ужасная, а вокруг темно. Скорее всего, за окнами ночь, потому что ранее было светло.
Я не знаю, что…
Мои мысли обрываются, когда до меня доносится какой-то шорох. Приподнимаю голову и сглатываю от ужаса. Я не одна в этой спальне. Вот он… тот, кто будет моим новым мучителем. Боже мой…
Мужчина в чёрном костюме и белоснежной сорочке приближается ко мне. Его тёмный взгляд прикован к моему лицу. Каждый его шаг подобен походке зверя. Я даже дышать не могу нормально, смотря на него. Каштановые пряди волос разбросаны на макушке, и одна из них падает на его нахмуренный лоб. Резко выделяющиеся скулы немного покрыты тёмной щетиной, но взгляд…
– Нет… пожалуйста…
Шепчу, дёргая руками, хотя это довольно сложно. Мне не вырваться из этих оков, не сбежать от него, не спрятаться. Вот он. Я знаю, интуитивно чувствую, что этот мужчина опасен. Очень.
– Белоснежка снова перепутала тропинку. – Меня обдаёт холодом, исходящим от его спокойного, мягкого голоса.
Больше не двигаясь, изумлённо смотрю на мужчину. Я знаю этот голос. Это был он. На улице. Тогда он протянул мне руку.
Незнакомец садится на край постели и немного склоняет голову набок, словно изучая меня.
Меня пугает то, что он молчит. Тишина может быть очень страшной, особенно когда рядом вот такой человек. Она убивает. В ней теряешься в догадках, что будет дальше.
– Почему ты не дал мне умереть? Сам хочешь убить? – обретая голос, цежу я.
Он улыбается, хотя это странно.
– Здесь вопросы задаю я, Белоснежка. Но раз ты моя гостья, то сделаю вид, что не оскорблён твоим поведением, и отвечу на твои вопросы. В мои планы не входит твоё убийство, – он делает паузу и наклоняется ко мне. – Пока не входит, но я быстро устаю от женских истерик. Запомни это. Я не терплю их.
Боже мой… у него карие глаза. Расширенные зрачки и карие глаза. Они похожи на корицу. Пряные. Глубокие. Пугающие.
Сглатываю и вжимаюсь всем телом в матрас, только бы быть от него подальше.
– Что ты хочешь от меня? – шепчу.
– Слишком много, чтобы тратить время на разговоры. Слишком мало, чтобы поскорее начать. Ты помнишь, по какой причине тебя приковали?