Лина Мраги – Для вкуса добавить "карри", или Запах Вселенной (страница 54)

Поначалу я подумала, что Натри будет расти и воспитываться в нашей семье, но жизнь быстро внесла свои коррективы. Дочь моего любимого управляющего, Альба, устроила Скайолану грандиозный скандал, когда узнала, что он едет с братом в столицу. Я была уже в курсе, что между ними в Латрасе имели место близкие отношения, но Скай был ещё несовершеннолетний, чтобы жениться, да не очень-то и хотел. Но Альба проявила характер и настояла, чтобы он взял с собой и её, заверив всех нас, что станет для Натри любящей старшей сестрой. И после недолгих размышлений и родители с обеих сторон, да и сам Скайолан не стали возражать. И я была рада такому повороту, потому как убедилась, что чувства Ская ко мне под влиянием Альбы уже значительно ослабели, и со временем у них может получиться очень крепкая семья.

Глава 2

Через два месяца после возвращения в столицу, когда осенние ветра уже вовсю гудели на просторах Востока, а холодные туманы регулярно сползали с Закатных гор, я узнала, что беременна. Вернее, перед столь знаменательным фактом нас поставил Дайк.

Как-то утром, когда я ещё нежилась в объятиях Макса, а почти голый Карелл, только в полотенце на бёдрах, сидел за столом и просматривал свежие донесения, Дайк принёс на большом подносе лёгкий завтрак на четверых. Мы никого не допускали в спальню. Сразу повелось, что эта уютная комната в дальнем крыле Дворца с двумя каминами принадлежала только нам. Карелл, с его чувствительным носом, хотел обонять здесь лишь наши ароматы. Это его очень успокаивало и расслабляло, потому в личных покоях мы даже убирались сами. И такой уклад мне очень нравился, ведь всю работу по поддержанию в порядке Дворца Великого Терра выполняла куча народа, а хотя бы в этой комнате я могла быть уверена, что ни за каким поводом меня здесь не побеспокоят.

Поставив поднос на небольшой столик, Дайк бухнулся на огромную кровать, весьма загадочно улыбаясь. Карелл оторвался от чтения и отложил бумаги:

― Вы опять? Меня в Совете ждут, обещал быть ещё вчера…

― А Великого Террхана никто не задерживает! ―бросил Макс, впиваясь в мою шею. Карелл картинно нахмурился и, подойдя к нашему ложу, резко дёрнул Макса за ногу, стаскивая на пол. Они устроили возню, а Дайк притянул меня к себе и, заглядывая в глаза, очень проникновенно спросил:

― Как ты себя чувствуешь?

― Отлично! А что?! ―я была занята отпихиванием Макса, который, хохоча и отбиваясь от Карелла, пытался пощекотать меня за пятки.

Дайк так многозначительно хмыкнул, что не только я, но и Карелл с Максом обратили на это внимание.

― В чём дело, Дайк?! ―мой высокопоставленный супруг уселся у наших ног.

― А ты ещё не унюхал?! ―Нянь сказал это с таким видом, что я пихнула его в бок с воплем: ―Хватит говорить загадками!

― Ты беременна… ―ответил он, проводя ладонью по моему животу. Рука опустилась ниже и замерла ниже пупка у раскрытой пасти золотого ангалина.

― Уверен?! ―подскочил Макс.

― Ещё бы! Скоро сами почувствуете!

У меня замерло всё внутри: «Беременна… У меня будет ребёнок… Неужели у меня будет малыш?! Наш малыш?!» Глянув на любимых, я заплакала, ткнувшись в грудь Дайка. Карелл целовал мои ладони, а Макс гладил по спине приговаривая:

― Первым родится мальчик, потом девочка, потом снова мальчик и опять девочка, а дальше не знаю… Дальше как ты сама захочешь…

И как это ни удивительно, но Макс оказался прав во всём, кроме… Третья беременность закончилась рождением не одного, а двух мальчиков.

Все десять месяцев, а носила я своих детей такой же срок, что и местные женщины, превратились в кошмар ожидания для всех нас. Ведь одного ребёнка нужно было кому-то отдать, притом сразу и настолько далеко, насколько это возможно. Окатан предупреждал, что жизнь в качестве богини и терраны не будет устлана розами, но такого «сюрприза», страшного и невыносимо болезненного, как ядовитые шипы мирга, я не ожидала.

Чуть ли половину срока беременности мы с Дайком провели в библиотеке и лаборатории, повесив двоих старших детей, да и другие дела и заботы на Макса и Карелла. В архивах люксара мы искали ответ на вопрос, что можно сделать с нами или нашими ещё не рождёнными сыновьями, чтобы не расставаться с одним из них. Но к сожалению, иного ответа не существовало. Такова особенность человеческого тела ангов и ничего с этим поделать нельзя. Уже в утробе матери близнецы начинают влиять друг на друга. Их мозг сливается в один, но не физически, конечно. И вот эта усиленная двойственность даёт обратный эффект, этакий откат назад. Если оставить их расти рядом, вместе питаться материнским молоком, то развитие мозга останавливается где-то на уровне пятилетнего ребёнка. Они не вырастут личностями, а станут тихими послушными дебилами, неспособными ни к нормальному обучению, ни к самостоятельной жизни. И до самой смерти их придётся водить за руку. И даже если разлучить их, но потом, через какое-то время разрешить встретится, допустим, уже во взрослом возрасте, слияние сознаний всё равно произойдёт, как в случае с Олли и его братом. И тогда один сможет влиять на другого и наоборот.

Но в нашем случае дело обстояло ещё хуже. Ведь сразу трое ангов являлись отцами моих детей. Не один, не двое ― трое! И по всем изысканиям выходило, что опасность слияния будущих личностей наших малышей в единое целое, притом максимально управляемое и тупое была запредельно высока. Когда мы окончательно убедились, что сия участь нас не минует, то задумались о том, кто же станет растить одного из наших сыновей. И ответ нашёлся быстро. Кандидат был идеален во всех отношениях, только вот согласится ли?! Но время ещё позволяло это выяснить.

Арвид эн Фрейр приехал за несколько недель до родов. К этому времени он уже стал пархонтом, но супругу себе так и не нашёл, вернее, даже не искал. Он любил меня. Любил до сих пор. И ни одна женщина не могла вытеснить мой образ из его сердца. Пока он находился в столице, я не хотела его видеть и всячески избегала. А вот мои парни очень плотно с ним общались и даже один раз напились вместе, а потом устроили какой-то бешеный заплыв на озере.

Когда пронзительно закричал наш третий ребёнок, а минут через пять и четвёртый, со мной случилась истерика. Дайк сам принимал наших детей и никого, даже близких мне женщин, живущих при дворе, не пускал на роды. Любимый Нянь пытался успокоить, говорил, что всё в порядке: родила я легко, малыши хорошие, а если буду так нервничать, пропадёт молоко, но я ничего не могла с собой поделать. Душа рвалась в кровавые клочья, я выла так, что тряслись стены, и требовала отдать мне обоих сыновей. Но делать этого было нельзя, и Дайк прекрасно всё понимал. Я знаю, насколько ему тяжело было тогда, наверно, даже больше чем мне. Ведь Макс с Кареллом заперлись в другом крыле Дворца, чтобы ничего не видеть и не слышать. Правда, им тоже пришлось несладко и переживали они не меньше, ведь на их плечи легла вся важная подготовительная работа по соблюдению строжайшей секретности.

Только после третьей, а может, и четвёртой, звучной оплеухи любимого мужа, от которой голова наполнилась звоном, я смогла взглянуть на него более-менее осмысленным взглядом. Он тряс меня за плечи, ещё всю в поту и крови, и кричал:

― Смотри на меня, Кари!!! Смотри! Кого?! Ты должна сказать, кого мы оставляем! Слышишь?! Которого?!!

Снова всё поплыло перед глазами, и я завопила во весь голос:

― Не-е-е-ет!!! Нет!!! Я не хочу! Не могу! Я не могу сказа-а-а-ать!!!

― Сможешь! Ты должна! Ты их мать! Это ты дала им жизнь!!! Ты сможешь, Кари! Пожалуйста! Пожалей меня!!!

Видя полные слёз любимые глаза, я схватила его за руки, лихорадочно повторяя:

― Второго… Мы оставляем второго… Старший сильнее… Он опередил брата, значит, он лучше справится без нас… Второго… ―но на этом самая ужасная ночь в моей жизни ещё не закончилась.

Быстро проделав всё необходимое по приведению меня и детей в порядок, Дайк всучил мне закутанный пищащий свёрток и открыл боковую дверь. Арвид всё слышал. Он ждал в соседней комнате и его вид был ничуть не лучше нашего. Северянин упал на колени возле кровати и дрожащими руками принял кулёк. Когда он откинул расшитую пелёнку, заглядывая в личико новорождённого, я отвернулась, комкая простыни и в кровь кусая губы. Когда же снова глянула, «викинг» нежно целовал в лобик моего сына.

― Вот видишь, любимая… ―хрипло прошептал он, прикрывая малыша и прижимая к груди. ―Моя любовь сильнее богов… Ты отказала мне, а сына всё-таки родила.

Я смахнула слезу с его щеки:

―Ты всё правильно сказал. Любовь сильнее всего. И теперь это твой сын, Арвид. Только твой. Люби его… Больше, чем меня…

А утром в городе было объявлено, что Террана и Великая богиня благополучно родила третьего ребёнка, а северянина к этому времени уже и след простыл. Карелл с Максом так организовали его приезд в столицу, а потом и возвращение на Север, что уже прошли годы, а никто кроме нас пятерых не знает, что на самом деле творилось во Дворце Великого Терра в ночь накануне празднования годовщины нашей свадьбы.

Отходила я долго, впрочем, как и Дайк. Но только то, что мы старались переживать всё вместе, успокаивать и поддерживать друг друга, помогло справиться с мучительной ситуацией. Конечно, потеря ребёнка не была настоящей, физической. Наш сын был жив, здоров, хоть и рос вдали от нас, своих настоящих родителей. Я постоянно успокаивала себя мыслью, что родители ― это не те, кто зачал и выпустил на свет, а кто вырастил, воспитал, научил всему и подготовил к жизни. А у нашего сына есть любящий отец, и он вырастет настоящим северянином.