Лина Мраги – Для вкуса добавить "карри", или Запах Вселенной (страница 3)

В библиотеке и в лаборатории всё было по-прежнему. До этого момента я посещала в основном только спортивный зал, обходя хранилище знаний и памяти стороной. Последний раз я надолго задержалась здесь, когда искала информацию о кипячении и ещё тогда заметила, что бордовый халат Тана не валяется, а висит в шкафу. Значит, на галере Арвида я все-таки видела сон, просто такой сон, и Мозговой сюда не возвращался, хотя уже и пришла к выводу, что эта божественная сущность, похоже, может и во сны проникать. А также у него имеются, по крайней мере, две явные и вполне ощутимые характеристики: сиреневый свет и запах.

Я отодвинула мягкое кожаное кресло и уселась за письменный стол. Удобно! С этой точки обзора библиотеку я никогда не видела и поначалу пришла в некоторое недоумение. Отсюда вся просторная, округлая комната, заставленная высокими, массивными стеллажами выглядела совершенно иначе. Она словно расширилась во всех направлениях, будто вспухла или надулась, а я находилась в самом центре этой сферической, виртуальной реальности.

«Сижу словно внутри какого-то пузыря… Я ― центр… ядро… А кругом созданной мной мир… Но ведь созданной не мной, а Мозговым… Удивительное ощущение! А ведь и правда…― я осматривала библиотеку, чётко различая все детали интерьера и даже читая надписи на корешках толстых фолиантов,― виртуальная реальность… лично моя… каким-то недоступным для понимания образом размещённая в моей голове… а может, и не в голове вовсе…»

Я перевела взгляд на кушетку у стола, прежде своё излюбленное место. Когда Тан жил здесь, то я всегда сидела на ней, а он и за столом, и на маленьком пуфике, который стоял сейчас у резного шкафчика в углу, и даже на полу. «А теперь библиотека в моём полном распоряжении…― водя ладонями по поверхности письменного стола, я продолжала размышлять,― зачем пропадать такому замечательному книгохранилищу?»

Я встала, обошла стеллажи и остановилась у того, на самом верху которого было написано «История». Он был разделён на две части вертикальной перегородкой: слева ― «Земля», справа ― «Окатан». С окатанской стороны на полках лежало два Вечных свитка: мой, который я подарила Хиллу, деду Дайка, и свиток Аютана, тот, что он пытался продать в Тагри. Также рядом стояла книга с рисунком монстра внутри. Я сняла её с полки и принялась перелистывать: «Точная копия… И даже мои пометки в ней уже есть… Библиотека ― это моя память, дополненная Таном, систематизированная и приведённая в чёткий порядок. Я всегда могу прийти сюда, когда нужно что-то обдумать или найти необходимую информацию, а также могу и сама в ней работать, когда понадобится разобраться с новыми знаниями. Отлично! Значит, теперь это будет мой, так сказать, личный кабинет».

Пройдя ещё с десяток шагов, я остановилась у стеллажа «Физика». Именно тут прошлый раз я нашла нужный справочник, только вода сейчас меня не интересовала. Я достала книгу под названием «Спектральный анализ и цветовые характеристики излучений», вернулась к столу и попыталась погрузиться в научные изыскания, но поток ледяной воды заставил с воплями вскочить с раскладушки.

Дайк держал пустое ведро, Макс сидел рядом и вращал зелёными глазищами, а вот Бумера в кибитке не наблюдалось. Утирая лицо, я вот только открыла рот, чтобы выразить негодование, ведь не будили меня таким способом уже давно, как Нянь опередил:

― Мы пытались вернуть тебя, не злись. Гонец из Кифа прискакал, похоже, люди Элгана в окрестностях города…

Я отжала мокрые волосы:

― Хорошо, что разбудили… А нам-то, что теперь делать?

Дайк ногой задвинул ведро в угол, попутно доставая из мешка сухую одежду:

― Карелл с большинством своих вперёд поехал, а нам велел здесь оставаться до утра.

Глава 3

Когда я переоделась и выбралась из кибитки, оказалось, что день склонился к вечеру. Грас и ещё человек пятнадцать, из тех, кто остался при повозках, уже разводили костёр на лужайке невдалеке от дороги. По большому старому кострищу, я определила, что это место частых остановок торговых караванов. Пока Дайк распрягал лошадей, я бесцельно бродила, снова и снова ловя на себе пристальные взгляды, а потом заметила несущегося из густого перелеска Бумера. Волк огибал поляну по дуге, но, обнаружив меня, рванул навстречу. Мой иссиня-чёрный любимец с уже красивой и объёмной тёмно-серой гривой вокруг мощной шеи нёс в зубах очень крупную лесную куропатку и по его довольной морде было понятно, что отужинал он прекрасно, а эта упитанная птичка поймана для меня.

Наблюдая издали, как я хвалю и глажу горного волка, Грас, да и другие не смолчали. От уже полыхающего костра долетели голоса:

― Смотрите! Он куропатку принёс!

― Да-а-а… с таким зверем можно забыть, что значит самому охотиться!

-- А послушный какой! Вот столько уже слышал, но пока сам не увидел ― не верил!

Принимая от Бумера добычу, я улыбнулась про себя: «Завидуйте, мальчики! Завидуйте!»― но понесла увесистую тушку Максу. Мы с Дайком могли и кашей с остатками вяленого мяса перекусить, а вот ангалину нужна была свежая и сырая еда, хотя варёное или жареное и даже овощи и фрукты он тоже мог есть, просто не любил. Разумные рептилоиды Окатана предпочитали питаться свежепойманной добычей.

Макс очень обрадовался удачной охоте нашего Бу, а пока уминал тушку я присела рядом с Дайком возле кибитки. Нянь перебирал свои травяные запасы, отделяя подгнившие листочки и стебельки, чтобы снова повесить на просушку.

― Может смоемся потихоньку?― еле слышно проговорила я.

― Если хочешь…― он упорно занимался делом и даже не смотрел на меня.― Только всё равно заметят, потихоньку не получится…

― Поехали тогда в открытую. Не думаю, что Грас попробует задержать нас силой…

Дайк переломил толстый, почти одеревеневший стебель и отложил в сторонку:

― Но зачем? Мы же всё равно собирались ехать через Киф…

Я придвинулась к парню, пытаясь заглянуть другу в глаза:

― Не могу я с ними… Смотрят, сравнивают…

Дайк хмыкнул:

― Вы теперь, действительно, так похожи, словно родились друг для друга.

― Что-то я не совсем понимаю…― я пыталась по глазам прочесть его мысли, только подобное умение, несмотря на мои нестандартные задатки и необычные навыки, было всё-таки недоступно.― Ты этому рад?! Хочешь, чтобы я опять стала его ночной забавой или очередной дозой снотворного?!

Дайк поднял глаза, выражение лица сделалось непроницаемым и словно чужим:

― А разве тебе это не нравилось?

Я вздрогнула, будто от удара, и еле-еле сдержалась, чтобы не залепить Дайку пощёчину. Мгновенно подступили слёзы, но я стиснула зубы и несколько секунд пристально смотрела в любимые голубые глаза, а потом рванула в кибитку. Макс уже почти доел свой ужин, но видя, как я хватаю лук, колчан, засовываю топор за пояс, преградил дорогу:

― Что случилос-с-сь?!

― А ты не слышал?!

― Я куш-ш-шал с больш-ш-шим аппетитом…

― У Дайка спроси! За мной не ходить! Я хочу побыть одна!

Он не успел меня схватить. Перепрыгнув через ангалина и свистнув Бумера, я ринулась в сторону леса.

Слёзы душили, а жуткая обида рвалась наружу страшным, чужеродным, внеземным монстром, неожиданно созревшим где-то внутри тела. Я понимала, что Дайк сказал правду и в моих странных, сложноподчинённых отношениях с Кареллом тогда, в первые месяцы пребывания на Окатане, имелись моменты, которые, как женщине, мне всё-таки нравились.

Я прекрасно помнила, как он первый раз пришёл в мой угол, отделённый от остальной части хижины всего лишь большим куском грубого полотна. Помнила, как схватил на руки после первой совместной попойки, а потом упал, запутавшись в каморте, и как начал шептать ласковые и нежные слова. Именно Карелл дал мне прозвище «отари», что значит… звёздочка. Ну а тот момент, когда я начала понимать, что конкретно он говорил, лаская моё тело, вообще, до сих пор вызывал очень приятные ощущения.

Когда мы с Бу углубились в лес, я немного сбавила темп и уже просто шла, почти не глядя под ноги. Волк бежал то рядом, то впереди и, полностью доверяя мохнатому другу, я даже не смотрела по сторонам, лишь иногда отводя бьющие по лицу и телу ветви кустов и низких молодых деревьев. Чем дальше мы продвигались, тем гуще и непроходимее становились заросли, но в каком-то неистовстве я упорно брела вперёд, подальше от дороги и нашего лагеря.

Лесные сумерки сменились тихой и довольно душной ночью. Я присела на поваленный ствол, уже полностью отдавая отчёт, что последнее время веду себя совершенно несвойственным образом. Бумер, неслышной тенью, кружил вокруг, внюхиваясь в ночь, и только глаза приземистого, гибкого, но уже очень крупного зверя хищно поблёскивали среди густого подлеска.

Дайк верно сказал, что присутствие Тана внутри положительно влияло на меня. Мозговой сдерживал от проявлений высокомерия, гордыни и заносчивости, которые ранее совсем не были мне свойственны, однако всё больше и больше проявлялись. Мой профессор манерой общения, авторитетом и притягивающей таинственностью держал под контролем тот внутренний негатив, который есть в каждом человеке, даже если внешне тот ведёт себя «аки ангел небесный». А теперь я одна, вернее, внутри одна и этот негатив, эта внутренняя «дрянь» начинает лезть из меня, вырываться на свободу, заставляя вести себя неподобающим и, главное, противным, мерзким образом.