Лина Мраги – Для вкуса добавить "карри", или Катализатор для планеты (страница 19)

– Вот и умница! И не расстраивайся, так будет лучше для всех.

Я залезла на ветку и, обняв спящего Мышонка, почти сразу заснула, но спала плохо: несколько раз просыпалась от подозрительных звуков. Слышались шорохи, шуршание и мерещилось какое-то движение вдоль берега, несколько раз сверкали в темноте глаза ночных животных. Я проверяла спящего ребёнка, не замёрз ли, но он тихонько сопел и был тёплым, ещё с вечера я укутала его чем только смогла.

Глава 5

Первый раз за время после побега я спала так плохо. «Наверно, боюсь за малыша, чувствую ответственность за него», – размышляла я. Пока я была одна, то даже не задумывалась особо о себе. Да, я делала всё, как наказал Дайк, но, по сути, вела себя довольно беспечно. Бодренько топала по лесам, просто сверяясь с направлением. Может, мне всего-навсего везло: я не встречала почти никаких животных, кроме птиц и зверюшек, похожих на грызунов. Более крупное зверьё совсем не попадалось на пути, я не заблудилась и вышла к реке в указанные Дайком сроки. А переправа на другой берег, да ещё и с найдёнышем, вообще оказалась удачной. Я даже ночевать в лесу не очень боялась, почему-то. Я молодец! Конечно, еда подходила к концу, а чувство голода почти никогда не покидало. Пойманная рыба очень выручила, но теперь в первую очередь нужно думать о ребёнке, чем кормить, а главное – как эту кормёжку раздобыть, с одним кинжалом-то. Охотник и рыбак из меня никакой.

Проснулась я от холода. Было сыро, и вокруг клубился туман. Костёр потух, и еле-еле удалось найти сухую траву для растопки. Я запекла на углях остатки добычи, оказалось, что вчера мы и половины не съели. К тому моменту, когда проснулся мой маленький голодный грызун, завтрак был почти готов. Мы опять с удовольствием закусили, несколько кусков я завернула в листья и засунула в мешок. Затушив костёр, мы отправились в путь.

Из запасных штанов я соорудила что-то вроде детского «кенгуру», так нести мальчика было гораздо легче. В походе и прошёл весь день. Двигалась я уже не так быстро, пару раз делала остановки, чтобы передохнуть и набрать воды. Ребёнок сидел в своём подобии сумки, одной ручкой держась за меня, а в другой сжимал кусок мяса, которое с причмокиванием сосал.

Нам пришлось отклониться от намеченного маршрута, так как вдоль берега тянулись очень густые заросли и продираться сквозь них совсем не хотелось. Как уже опытный ходок, я забрала в сторону, левее непролазной чащи, и шла, поглядывая на небо. Погода портилась. Если ещё с утра было прохладно, но солнечно, то ближе к полудню небо заволокли серые тучи, и это начинало беспокоить. Тёплой одежды нет, еда на исходе, на руках постоянно голодный и также легко одетый маленький ребёнок.

Может, надо было идти в другую сторону: не вниз, а вверх по течению? Мальчика, скорее всего, принесла река и, возможно, его дом где-то у истоков, а я, дура, тащу его всё дальше и дальше от родного дома. Хотя в округе не было и намёка на близкое жильё, ребёнок не мог материализоваться из воздуха, и где-то должен быть его дом. Почему он остался один, неизвестно.

– Ты всё делаешь правильно, не паникуй раньше времени, – встрял в мои мысли Мозговой. – Иди вперёд и ни о чём таком не думай. Ты прошла уже большое расстояние.

– Очень хотелось бы иметь в распоряжении вертолёт или хотя бы трактор.

– Ну, ты загнула! А где их взять?

– Слушай… может, здесь, на Окатане, есть хоть какие-то механизмы, облегчающие передвижение и вообще жизнь людей. Тот путь, что я прошла за столько дней, на каком-нибудь вездеходе можно было бы преодолеть гораздо быстрее.

– Нету тут ничего! – раздражённо ответил Мозговой. – Отсталая планетка.

Я удивилась:

– Не узнаю тебя. То ты увлечённо рассказываешь про то, что увидел, узнал и понял, про карту, которую составляешь, а теперь «отсталая планетка», да?

– Но это действительно так. И вообще, я выражаю твоё мнение, которое сидит глубоко внутри.

– Моё мнение?! – я начала злиться. – То ты претендуешь на право отдельной личности, а теперь просто выражаешь моё мнение?! Я вот совсем иногда не понимаю, где у меня какое мнение и каким оно в принципе должно быть на весь этот бред, который со мной случился! – Тут меня совсем понесло. – Потому что сомневаюсь, что до сих пор в здравом уме и рассудке, ведь в моей голове поселился кто-то слишком умный! И я не верю, что ты – это я! Ты – не я! Это шизофрения! Убирайся вон!

Последнюю фразу я выкрикнула вслух. Малыш вздрогнул и заплакал. Быстро скинув мешок и поставив мальчика на ноги, я принялась его успокаивать:

– Прости, маленький, прости, я тебя напугала. Не надо плакать, не надо, – и вытерла влажные глазки. – Я не буду больше, честно. Я не хотела пугать тебя, Мышонок, только не плачь и не бойся ничего. Я тебя не обижу, слышишь?

Порывисто обняв, я гладила мальчика по лохматой головёнке, продолжая тихо и ласково разговаривать. Через несколько минут он успокоился и только слегка хлюпал носом.

– Всё, всё… тихо. Обещаю, такого не повторится. Просто я очень боюсь за тебя, да и за себя тоже… – прошептала я в маленькое ушко.

Мальчик поднял на меня круглые глазёнки и обнял за шею. А вскоре заморосил дождь, не сильный, но очень холодный.

Я несла мальчика, крепко прижимая к себе, одеялко решила пока не доставать, иначе ничего сухого у нас совсем не останется. Укрыться и пересидеть дождь было негде. Лес редкий, деревья – не спасение и никаких естественных укрытий типа больших поваленных стволов, оврагов и чего-либо подобного. Останавливаться тоже бессмысленно: костёр не разведёшь, не согреешься – всё мокрое. Так я топала, коченея от холода.

Вскоре показался берег реки. «Ага, – обрадовалась я, – верное направление не потеряно, а по солнышкам уже не сориентируешься, небо полностью затянуто. Значит, надо держать берег в поле видимости». Лесок совсем поредел, и я вышла на широкий луг. Высокая сине-зелёная трава перекатывалась волнами на ветру, как лесное озеро. Я осмотрелась. Справа виднелся берег, а лес, из которого мы вышли, тянулся в другую сторону. Впереди только это колышущееся поле, а вот за ним, вдали, опять простирался зелёный массив. На краю дальнего леса стояло дерево. Огромное! Даже с этого расстояния в сравнении с окружающими стволами оно выглядело гигантским.

– Ну, Мышонок, нам туда! – попыталась я сказать как можно бодрее, но, по-моему, не получилось.

Пойти напрямик, через это море высокой травы я не решилась. А вдруг там змеи? Или ямы? Или ещё что-нибудь страшное? С ребёнком на руках, только травм и переломов не хватало! Трава была очень густой и почему-то вызывала подозрения, не знаю почему. Поэтому, свернув ближе к берегу, я пошла вдоль него. Приходилось спускаться и подниматься по небольшим склонам, но это было к лучшему: я согрелась, а малыш, привязанный спереди, не сползал, был тёплым и даже дремал. Почему луг показался опасным, я не понимала, ведь пройти через него напрямик было гораздо короче. Но я упорно продолжала идти в обход, перелезая через поваленные стволы и карабкаясь по песчаным склонам.

Дерево, которое было целью, оправдало все ожидания и даже превзошло. Какой-то местный «баобаб». Настоящих баобабов я никогда не видела, но решила, что гигант окатанской флоры больше любого из них в несколько раз. Но и это не главное. Ствол делился на две широкие части и сквозь них виднелся проход.

– Вот это подарок судьбы! Там должно быть сухо. Можно будет развести огонь и заночевать прямо внутри, – я гладила малыша по спинке. – Скоро согреемся и поедим, потерпи дорогой, потерпи!

В ответ я услышала знакомое:

– Та-ма!

– Вот и хорошо!

Но по пути к заветному месту тепла и ночлега возникло препятствие – та же странная сине-зелёная трава. Чтобы добраться до укрытия, нужно было пройти метров двадцать-тридцать через этот «лужок», иначе никак. Захотелось перекреститься. И как оказалось – не зря! Глубоко вдохнув и притиснув живую ношу, я осторожно сделала первый шаг, потом второй и медленно пошла вперёд. «Почему же так страшно? – задавалась я вопросом. – Когда переплывала реку тоже страшно было, но как-то не так». Вскоре, немного осмелев, я пошла быстрее. Почва была мягкой, как будто я шла по вспаханному полю.

И вдруг нога провалилась по щиколотку. И так мокрые угги начали наполняться водой, почему-то тёплой. «Болото!!! – от ужаса я застыла. – И сама сгину, и ребёнка погублю!» Сознание ледяной лавиной накрыла паника. «Не двигаться и не шевелиться! Не двигаться, не шевелиться!» – повторяла я себе. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох, вы-ы-дох… Подышав так несколько минут, я немного пришла в себя. Мышонок прилип ко мне так, как будто был намазан суперклеем, почувствовал… «Спокойно… спокойно… Думай, что делать… Думай, что делать…»

Идея подоспела быстро: или моя память сработала, или Мозговой подсуетился, но план действий был разработан за доли секунды. Когда я оценила расстояние, то стало понятно, что лучше вперёд, чем назад. Если же пробовать вернуться и получится выбраться, ну вдруг, то ночевать придётся без огня и под дождём. Вперёд!

Я медленно опустилась на колени, перетащила мальчика за спину и легла плашмя, раскинув руки. Сине-зелёная трава сработала как крепкая подстилка и вода из-под земли перестала проступать. Наш общий вес равномерно распределился по поверхности. Хватаясь за растущую впереди растительность и отталкиваясь ногами, я ползла к нашему спасению. Ощущение было такое, будто я лежу на матрасе, наполненном водой, в котором жидкость перекатывается от малейшего движения, а жёсткая трава, выполняющая роль оболочки, вот-вот лопнет.