Лина Мраги – Для вкуса добавить "карри", или Дом восьмого бога (страница 13)

― А я не над ним смеюс-с-сь! А над тобой, над тем как ты «удачно» женихов себе подбираеш-ш-шь!― и захохотал ещё громче. Тут я тоже не выдержала. Смотреть, как смеётся ангалин и не хохотать с ним за компанию, невозможно!

Весь день был насыщен делами. Сначала мы перебирали припасы и готовили еду, потом, оседлав кобылу, я поработала водовозом и заполнила большую бочку на конюшне. После добралась до сарайчика, в котором валялся всякий хлам. Там были обломки досок, остатки дров и какие-то ржавые инструменты. Но нашёлся и моток довольно тонкой зелёной проволоки, оказалось ― медь. Хоть металл и окислился, но для моих целей по «выращиванию» каменных цветов вполне годился.

А после обеда я заметила вдали две большие груженые телеги. Одной правил Дайк, а другой ― какой-то незнакомый парень. Они привезли дрова и сено для моего хозяйства, а также пять мешков ваго, который на Окатане заменял овёс. Незнакомый парень оказался сыном того самого кузнеца Малахана, к которому я должна была идти, если бы прибыла в Латрас одна.

Пока они с Дайком всё разгружали, Майлан всё время поглядывал в мою сторону и задорно улыбался. Когда же я подошла рассчитаться за доставленное и работу, парень заметил кольцо и как-то сразу помрачнел.

― Приятно познакомиться, эрдана Карина,― произнёс он звучным басом.― В городе о вас только и говорят…

― Уже?! Интересно, что же?!― я заулыбалась, вкладывая в мозолистую ладонь нужную сумму.

― А когда вы успели замуж выйти? Балмаар говорил, что вы свободны…

Дайк властным жестом обнял меня и поцеловал в щёку:

― Май, Кари ― моя девушка, так что остальным желающим познакомиться тоже передай.

У меня промелькнула мысль, что, похоже, об интимной проблеме Дайка в Латрасе не знают.

― Это правда, эрдана?― сын кузнеца пристально меня рассматривал.

Ничего другого не оставалось, как утвердительно кивнуть и, похоже, что это правильный способ оградить себя в небольшом городишке от назойливых ухажёров.

― А ты молодец, Дайк!― и юноша хлопнул Дайка по плечу.― Быстрее всех подсуетился! Но ведь эрдана тебе ещё не жена, так что шансы у нас есть.

Вскоре они уехали, а я осталась на конюшне закидывать сено под крышу. Когда всё было сделано, я бухнулась на кучу соломы и расслабилась. Мозгового в библиотеке не было. Откинув портьеру, я заглянула в лабораторию. Он сидел за столом и смешивал что-то в стеклянной колбе.

― Привет, Тан! Что делаешь?

― А-а-а! Явилась, не запылилась! Да пытаюсь вот, соединить несоединимое, но пока не выходит.

― А что именно?

― Да так, ерунда…― он вскочил и махнул мне.― Пошли в библиотеку, там удобней. Ну как жизнь?!

― Будто ты не знаешь!― я упала на кушетку.― Устала!

― Конечно, устала, конечно! Дом, хозяйство, семейные заботы, для меня совсем уже нет времени…

― Ну, Мозг! Не обижайся! Столько всего происходит…

― Я не обижаюсь, дорогая,― он присел рядом.

Я обняла его и привычно уткнулась носом.

― Вот глядишь, и Дайк скоро в Тухлый дом переберётся…

― Думаешь?

― Ещё бы! Ты разве не помнишь, что там, в кустах он тебе говорил?

― Не очень-то…

Он засмеялся и чмокнул в макушку:

― А кто-то причитал, что я алкоголик! А выходит, не я, а ты! Дайк несколько раз сказал, что готов быть твоим слугой, рабом, кем угодно, так как нормальным мужем быть не может, лишь бы только находиться рядом.

― Он так и сказал?!

― Я, в отличие от тебя, всё прекрасно помню!

― Ох, Тан! Я всё равно ничего не понимаю. Если ты ― это я, а я ― это ты, то как может быть, что ты помнишь, а я ― нет? Мне иногда кажется, что всё же мы не единое целое, хотя ты и пытаешься постоянно убеждать меня в обратном.

Поток ледяной воды выдернул из подсознания, и я открыла глаза. Дайк тряс меня за плечи, Макс сидел рядом, держа хвостом пустое ведро, а Бумер жалобно скулил и упорно лез на руки.

― Кари! Кари! Что с тобой?!― Нянь заботливо стряхивал с меня холодные капли. Макс же был спокоен. Он снисходительно поглядывал на хлопочущего Дайка и улыбался.

― Дайк, всё в порядке… Со мной такое часто бывает,― ответила я, поднимаясь и отжимая юбку и тунику.― Всё хорошо… Видишь, Макс не переживает, он уже таким способом приводил меня в себя.

― Что хорошо?! Что хорошо?! Ты больна?!

― Да не больна я! Не больна! Успокойся!

Битый час я убеждала Няня, что со мной ничего страшного не происходит. Что это не последствия травм, что такие отключки нормальны, что в такие моменты я вижу странные сны, как бы погружаюсь вглубь себя и так далее и тому подобное.

― Она там в гос-с-сти ходит,― добавил Макс, собирая с пола солому возле кровати.― К этому, как его…

― Профессору,― дополнила я, переодеваясь в сухую одежду.

― К кому?!― Дайк закинул на кровать неплохой матрас, который привёз из города и повернулся ко мне.

― Дайк, это сон! Просто сон! И если бы вы меня не облили, то я и сама бы вскоре проснулась.

― Но, Кари! Я будил тебя, и твоё лицо было такое странное, ты будто потеряла сознание.

Макс закончил уборку и дёрнул парня за рукав, ехидно и в то же время снисходительно улыбаясь:

― Хоть ты, Дайк, и знаеш-ш-шь нашу девочку вроде как дольш-ш-ше меня… однако, я-то общался с ней гораз-з-здо больше твоего… Так что ес-с-сли что-то непонятно, ты у меня спрашивай, ладно?― и, вытянув хвост, похлопал его по плечу.

Я улыбнулась про себя: «А общение у них налаживается… Это замечательно!»

После ужина мы уселись за стол в передней комнате с кружками горячего травяного чая. Я немного растерялась и не знала с чего начать столь важный и долгожданный разговор. Голос Тана в ухе оказался необходимой поддержкой: «Начинай с самого начала. Спроси, как они тебя нашли, в каком состоянии, сколько ты была без сознания, а дальше разговор сам пойдёт». Я кивнула своим мыслям и заметила, что Дайк опять странно и подозрительно посмотрел на меня.

― Дайк, я хочу знать подробно, где именно вы нашли меня и как всё происходило.

Он прихлебнул из кружки и начал свой рассказ…

Про деревню Дикие петухи и волчьи ямы я уже знала от Граса, а вот далее было очень интересно. Оказалось, что на грани жизни и смерти я была около шести суток. Когда они вытащили меня, то сначала не знали, что со мной делать. Видно было, что я очень плоха, так как потеряла много крови. Глубокие рваные раны оставили острые колья, которые торчали в волчьей яме, и как я упала в неё так, что они не проткнули меня насквозь, для моих спасителей осталось загадкой.

Лакр и Олли не хотели меня тащить, они сразу сказали Кареллу, что я вот-вот умру и нет смысла возиться с трупом. Кто бы сомневался! Однако атаман с Дайком осмотрели меня и, так как я ещё дышала, решили попробовать хоть что-то сделать. Всё-таки на Окатане женщин берегли, а вот если бы на моём месте оказался какой-либо мужчина, то не стали бы и возиться.

Моя одежда вызвала очень много вопросов, особенно бельё и молния на джинсах, но ведь объяснить я ничего не могла. Вот так Дайк и начал меня выхаживать, а так как Карелл взял его в лес именно в качестве лекаря, то всё необходимое у него было, включая «траву разума». В этот момент в разговор встрял Макс, с давно интересовавшим его вопросом:

― Откуда она у тебя, Дайк? Откуда?! Это наш-ш-ша трава! Люди не долж-ж-жны о ней з-з-знать!

― Мне дал её мой учитель перед отъездом на Север. Он сказал, что трава эта уникальная, и что если вдруг мне понадобится восстановить речь больному или вернуть память после тяжёлых повреждений головы, то я могу её использовать. Но после употребления возможны непредсказуемые последствия, поэтому посоветовал применять только в крайних случаях. А вот откуда она у него не знаю, не спрашивал.

Я хмыкнула:

― Так и думала, эксперимент на мне ставил, сработает или нет.

― Кари, я…

― Всё в порядке. Если бы не эта травка, то мне здесь пришлось бы очень туго, поэтому спасибо… Ведь всё получилось,― и сжала его ладонь.

Проговорили мы почти до утра. Дайк рассказал всё о себе, всё, что я хотела знать. Оказалось, что жил и рос он в столице, там же и учился. Родители его вместе с младшей сестрой уже более пятнадцати лет назад как отправились на Запад, перед самой войной с делегацией послов. Его отец служил при дворе террхана, занимая неплохую должность. Когда поступил приказ отправиться в Дирму, мать уговорила взять её с собой, так как назначение предстояло долгое. Сестра Дайка, Трия, была ещё очень маленькой, крошке ещё не было и года, а Дайку ― почти девять и он уже жил при лекарской школе, где учителем был старинный друг Хилла, известный в столице целитель.

Родители решили, что он уже достаточно взрослый, чтобы остаться и не прерывать занятия, так как, по словам Алцелана, у Дайка был талант, да и учиться ему очень нравилось. Они послали весточку деду в Маргос, чтобы при первой же возможности тот приехал и присмотрел за внуком. Проводив родителей, Дайк остался один. Он не знал ещё тогда, что видит свою семью в последний раз.

Вскоре после приезда деда они узнали, что корабль с послами до Дирмы не доплыл, а чуть позже было объявлено о нападении войск Западного терра на Большие Южные прерии, и началась война. Они ещё очень долго ждали, что может кто-нибудь объявиться из выживших, но никаких вестей не было. Хилл не выдержал и отправился на поиски дочери, зятя и внучки, оставив Дайка на попечение своего друга.

Как я уже знала, война затянулась, но в итоге была проиграна. И вот тогда-то Дайк и познакомился с Кареллом. Своих учеников лекарь Алцелан пристроил, типа на практику, в городскую тюрьму, обычных больных им ещё не доверяли. К слову сказать, окатанская медицина заключалась в основном в хирургии: зашить, обработать раны, правильно сложить сломанные кости; родовспоможении, облегчении лихорадочных состояний различными травами, помощи при отравлениях. Никаких операций, при которых нужно вскрывать тело, тут не знали. Когда Дайк услышал, что у меня на родине лекари режут направо и налево, удаляют органы, а на их место пришивают другие, вскрывают черепные коробки, вырезают различные опухоли и так далее, то его, бедного, даже затрясло, и он с жаром заговорил: