Лина Миллер – ЛИНИЯ СЕРДЦА (страница 9)

— Юля, — проигнорировал он, — новости?

— Да, — сдалась я. — Вижу. Статья, фото, комменты. Прекрасная подборка. Моя любимая — там, где нас называют «рассадником». Я давно хотела быть ботаническим садом.

Он выдохнул. Это не был смех. Скорее — глухое рычание, сдержанное.

— Это не просто статья, — сказал он. — Это подготовка почвы.

— В смысле?

— В смысле, — голос стал жестче, — что такие тексты появляются не сами по себе. Кто‑то платит. Кто‑то хочет поднять волну. И, — он помолчал, — кто‑то слил им информацию о паре минимум двух моих волков. Которых ты сводила.

Я стиснула зубы.

— Я не даю журналистам данные, — произнесла я. — И наши клиенты подписывают…

— Я знаю, — перебил он. — Я не думаю, что виновата ты. Или твоя помощница. Но у тебя — база. А там, где есть база, всегда есть те, кто хочет её купить или украсть.

— Приятно осознавать, что я живу в мире, где мои списки клиентов стоят денег, — мрачно сказала я. — Чувствую себя почти мафией.

— Не шути, — отрезал он. — Сегодня в два ты свободна?

— Это к чему? — насторожилась я.

— Встреча, — сказал он. — У меня.

— Я не обязана ездить к клиентам домой, — запротестовала я. — У нас тут офис, переговорная, кофе, Марина, табличка на двери…

— Юля, — спокойно сказал он. — Это не свидание. И не личный каприз. Ко мне приедут из Совета. Обсуждать «растущую обеспокоенность» по поводу смешанных браков. Они хотят понять, насколько это массово. Они будут упоминать агентства. В том числе твоё. Тебе лучше быть там и слышать это из первых уст. И… — он чуть помедлил, — я хочу, чтобы они видели, что я не один.

Я замолчала.

— В каком смысле «не один»? — осторожно спросила я.

— В смысле, — ответил он, — что у меня есть профессионал, который может ответить на вопросы лучше желтой прессы. И в смысле, что я не намерен позволять им превращать тему пар в охоту на ведьм. Ты умеешь говорить. Ты — человек. Они будут сдержаннее.

— А ты сам? — усмехнулась я. — Ты, по‑моему, тоже неплохо владеешь языком и умеешь давить взглядом.

— Я буду делать свою часть, — сказал он. — Ты — свою. В два я пришлю за тобой машину. Встретимся у входа.

— Роман…

— Юля, — перебил он. — Это не просьба. Это… — он выдохнул, — разумная мера.

Я закрыла глаза.

— Если я соглашусь, — сказала я, — мне придётся надеть что‑то приличное.

— В прошлый раз ты выглядела вполне прилично, — заметил он. — Хотя… — голос стал чуть тише, — я не против, если ты наденешь, то чёрное платье с вырезом на спине.

Я поперхнулась.

— Выгляжу прилично — это комплимент от альфы? — парировала я. — И откуда ты знаешь про вырез, сверху был пиджак?

— У меня волчье зрение, не забывай, — не без удовлетворения ответил он. — В два. Не опаздывай.

Он отключился, не давая мне возможности возразить.

— Альфа, блин, — прорычала я в пустоту.

— Он что, опять? — Марина сунула голову в кабинет. — Судя по выражению лица, да.

— В два за мной приедет машина, — сказала я, уперев руки в бока. — Поеду к нему. На встречу с Советом.

Марина присвистнула.

— Ты уже ходишь на Советы? — приподняла брови. — Быстро ты растёшь.

— Это не карьера, это головная боль, — мрачно сказала я. — Надо будет подготовиться. Посмотреть последние отчёты по смешанным бракам, статистику разводов, жалоб, позитивных кейсов. И… — я посмотрела на неё, — можешь мне на два часа найти что‑то, чтобы я выглядела… солидно?

— Ты и так выглядишь, — отмахнулась Марина. — Но да, я знаю, где у тебя висит то чёрное платье, что было на тебе вчера.

— Оно с вырезом на спине, — напомнила я.

— Тем более, — хитро улыбнулась она. — Пусть Совет тоже ею полюбуется. Может, у них хоть немного растает лёд в сердцах.

— Я еду туда не за тем, чтобы растапливать сердца, — проворчала я. — Я еду за тем, чтобы мне не растоптали бизнес.

— А одно другому не мешает, — философски заметила Марина.

К двум часам я была готова.

Чёрное платье сидело так, как идеально. Приталенное, до колен, с открытой линией шеи и аккуратным вырезом на спине, который я честно скрывала под лёгким пиджаком. Волосы — распущены, но слегка уложены. Лёгкий макияж. Туфли на каблуке, к которым я относилась с подозрением, как к временной пытке.

— Убьёшь, — сообщила Марина, обходя меня кругом. — Просто убьёшь. И не только его.

— Я иду туда разговаривать, а не убивать, — напомнила я. — Если кто‑то и умрёт, то, скорее всего, от скуки.

— От скуки там умрёшь только ты, — фыркнула она. — Остальные будут слишком заняты тем, чтобы думать, как обойти друг друга.

Внизу, у входа, уже ждала машина.

Не показушный лимузин, а тёмный внедорожник без ярких логотипов. Водитель — мужчина лет сорока, крепкий, с короткой стрижкой и нейтральным выражением лица. Волк. Это было видно по тому, как он держался: расслабленно, но в любой момент готов к движению.

— Юлия Руднева? — уточнил он.

— Да, — кивнула я. — Поедем.

В салоне пахло тем же свежим, дорогим запахом, что и от Романа. И ещё — тёплым кожаным салоном, осенним воздухом и чем‑то, что я ловко обозвала про себя «опасный комфорт».

Пока мы ехали, я пролистывала на планшете заметки: краткую сводку по нашим клиентам, несколько лично составленных статистик (я же занудный аналитик), пару новостей по волчьим делам. Чем больше я читала, тем отчётливее понимала: то, что я до этого считала локальной проблемой пар, — часть куда более большого узора.

Кто‑то очень хочет, чтобы люди и волки перестали верить друг другу. И выбрал для удара самые уязвимые места: отношения, доверие, близость.

Прекрасно. Самое время мне, человеку, который с утра спорит с табличкой, отправиться разбираться в высокую политику.

Дом Романа я знала по фотографиям. Современный особняк на холме, стекло, бетон, дерево. Ничего сказочного волчьего, вроде башен и статуй. Всё очень сдержанно. Высокие зеркальные окна, широкие ступени, тёмная дверь.

У входа — двое. Оба в тёмной одежде, с наушниками, волчьи охранники. Сканирующий взгляд, короткий кивок водителю, ещё один — мне.

— Она со мной, — прозвучал знакомый голос.

Роман спускался по ступеням навстречу. Без пиджака, в тёмно‑синей рубашке с закатанными рукавами и тёмных брюках. На запястье — часы, простые, но явно дорогие. Волосы чуть растрёпаны, как если бы он только что провёл рукой по голове.

Взгляд упёрся в меня. Сначала — деловой. Потом — слишком оценивающий.

— Ты опоздала на три минуты, — сказал он.

— Я выбирала между каблуками и жизнью, — парировала я. — Так что три минуты — это ещё мало.

Его взгляд скользнул вниз по силуэту, задержался на туфлях, потом вернулся к лицу. Глаза на миг потемнели.

— Платье правильное, — прокомментировал он. — Совет, возможно, впервые за долгое время увидит, что‑то красивое.

— Я рада, что могу быть частью интерьера, — сухо ответила я. — Где мне стоять? У вазочки, у окна, у кресла?

— Рядом со мной, — без тени шутки сказал он. — И желательно не с выражением «я вас всех ненавижу». Хотя… — он прищурился, — это может даже пойти на пользу.

— Я могу изобразить «я вас всех презираю», — предложила я. — Это дешевле и достовернее.