Лина Мак – В рамках приличия (страница 17)
Член болезненно дёргает, а Маша охает. Её дыхание обжигает шею, а руки нервно сжимаются на груди.
— Ты невероятная, — голос садится ещё ниже, а желание оказаться в ней становится невыносимым. — Та, что забралась в душу и медленно отбирала часть за частью, пока не стала полноправной владелицей.
— Гордей, — дрожащим голосом выдыхает Маша и смотрит на меня огромными глазами.
Одной рукой приподнимаю её попу, а второй направляю член туда, где ему самое место!
Маша задерживает дыхание, но взгляд не отводит. Мы будто учимся видеть друг друга. Учимся быть теми, кем и должны были быть.
Внутри Маши тесно, горячо, желанно. Она закусывает губы и прикрывает глаза, откидывая голову чуть назад, выгибаясь в пояснице.
— Это просто кайф, — рычу я и провожу языкам по её шее, аккуратно покусывая подбородок. — А теперь двигайся, — приказываю и подталкиваю, чтобы Маша сама села полностью.
Никогда не любил секс, когда девушка сверху. Но именно сейчас, именно с этой женщиной я готов быть у её ног! Готов отдать ей всё, что она попросит, лишь бы вот так наслаждаться каждой частичкой её тела и души.
Маша упирается руками в грудь и поднимается. Её волосы свисают, прикрывая грудь, и это заставляет член дёрнуться внутри Маши.
— Боже, — вырывается у неё из груди нервное.
— Я всего лишь Сокол, — улыбаюсь ей в ответ и, понимая, что она боится, беру её за бёдра и помогаю сделать первое движение.
— А-а-а, — громко выдыхает Маша и закидывает голову назад.
Грудь подскакивает, маня сжать её руками, ну и кто я такой, чтобы отказать себе в удовольствии.
Ещё толчок, и Маша сама начинает постепенно подпрыгивать.
Я теперь понимаю, почему художники так любят рисовать натуру! Готов сам рисовать эту натуру. Всегда!
Приподнимаюсь и всасываю один сосок в рот, пока второй сжимаю пальцами!
— Гор… Гордей, — взвизгивает Маша, но её руки делают совершенно другое.
Аккуратные пальчики зарываются в мои волосы и прижимают ближе. Рычу и понимаю, что больше не отпущу её.
— Пожалуйста, — шепчет Маша и начинает ускоряться.
— Всё будет, моя малышка, — рычу я и, обхватив её за талию, начинаю насаживать на себя. — Теперь так будет всегда!
Стон Маши разносится по комнате самой желанной мелодией. Движения становятся более резкими, а ноготки желанных рук проходятся по спине, запуская новую волну ещё большего возбуждения. Обхватываю одной рукой шею Маши и фиксирую.
— На меня смотри, — рычу ей в губы. — Ты только моя, Машенька!
Член болезненно напрягается, сжимаемый её стеночками. Со стоном накрываю её губы, и Маша отвечает. Кусает, посасывает, царапает кожу головы и привязывает меня к себе ещё сильнее.
— Гордей! — выкрикивает Маша и начинает сокращаться вокруг члена.
Я чувствую её оргазм и в этот раз не собираюсь вынимать, как в первый просила Маша. Больше ни на шаг от меня!
Мы кончаем вместе. Я дышу ею. Маша дрожит в руках, обхватив меня на шею. Я слышу, как её сердце стучит в унисон с моим. Чувствую каждую мурашку на её коже. И понимаю, что вот это по-настоящему. Этого стоило ждать.
— Гордей, прошу тебя, я хочу спать, — выдыхает Маша, а я нервно смеюсь, сгребаю её в объятия и укладываю рядом. — Но сначала в душ, — добавляет она.
— Ну нет, — теперь моя очередь смеяться. — Сегодня ты будешь пахнуть только мной, Мария Викторовна. И так будет всегда. Да и принимать душ дважды за ночь, это спровоцировать мужчину на ещё одно приставание.
Маша хихикнула мне в грудь, пряча лицо, а я снова сжал её.
Верю ли я, что она теперь моя? Да! И изменить это не дам никому!
Глава 26
Полгода спустя…
— Нет, — шепчу я, но не отпираюсь. — Гордей, прекрати. Мы на работе, — пытаюсь остановить этого ужасного нахала, а тело снова не слушается.
— Конечно, на работе, — Соколовский выдыхает мне в шею и крепче прижимает к себе, давая ощутить всю степень его желания. — В законный обеденный перерыв я хочу получить свой десерт.
Его поцелуи лёгкие. Каждое прикосновение — как маленький разряд. Каждый взгляд будто заманивает в ловушку, из которой я не хочу выбираться.
— Соколовский, ты просто наглый босс, — хихикаю я, чувствуя себя малолетней дурочкой.
— И кто бы мог подумать, что и мы попадём под этот шаблон, — отвечает довольно Гордей и разворачивает меня к себе лицом.
Мы с ним в кабинете. Дверь закрыта. Я точно знаю, что никто не войдёт, но адреналин поднимается в крови.
— Я соскучился, моя девочка, — хрипло произносит Соколовский и, зафиксировав мою шею, впивается в губы жарким поцелуем.
А я… я отвечаю с не меньшим напором. Он стал для меня не просто мужчиной, а чем-то намного большим. Гордей будто тот самый свет в конце тоннеля, который обещает, что теперь жизнь станет намного лучше и счастливее.
Он отрывается от губ, а я пытаюсь выровнять сбившееся дыхание. Мне мало. Глажу его шею и не могу насмотреться. Тону в его глазах и понимаю, что становлюсь слабой рядом с Гордеем, но и по другом не хочу.
— Как там Ника? — спрашивает Соколовский, а я улыбаюсь.
Внутри поднимается волна, готовая снести всё на своём пути. И это — счастье. Никогда не думала, что и мне достанется тот мужчина, для которого мои заботы станут его. Мои проблемы будут его. Моя жизнь — его!
— Они уже дома, — улыбаюсь я. — Ника столько всего пережила, что теперь даже улыбается по-другому. Да и я не расспрашивала её обо всём, просто была рядом и молчала. Мы всегда так делаем, когда кому-то сложно или тяжело.
— Стальнов обращался за помощью вместе с генералом Макаровым, — как бы невзначай говорит Гордей, а я замираю. — Мы решили все проблемы самым законным из всех возможных способом.
— А почему ты мне ничего не сказал? — спрашиваю я удивлённо.
— Потому что ты моя девочка, — Гордей проводит пальцами по щеке и целует в кончик носа. — Да и ты спасала другую такую же девочку.
— Гордей, — только и могу выдохнуть я и обнимаю Соколовского за шею, утыкаясь носом за ухом и вдыхая невероятно родной запах.
Моя Ника пережила слишком многое за этот неполный год, но она честно заслужила своё счастье. Да и то, что её бандит выжил, стало огромным чудом. Чернобор вообще довольно пугающая личность, впрочем, как и Стальнов у Яси. Но только сейчас я начинаю понимать, что жизнь никогда не ошибается с выбором нашего партнёра. Это мы вечно куда-то спешим, что-то хотим доказать, с кем-то спорим или вообще назло делаем, забывая, что если у нас сейчас чего-то нет, то, значит, не время ещё!
— Ты же не забыла о нашем ужине сегодня? — спрашивает Гордей, целую меня в щеку.
Вот вроде мы и взрослые люди, но Соколовский сделал меня зависимой от его же прикосновений, поцелуев, объятий. Просто стоять или сидеть рядом и чувствовать себя в его коконе, оказывается, это невероятное чувство.
— Не забыла, — улыбаюсь я счастливо. — Только тебе нужно уже выезжать, чтобы встретить Василису Леонидовну. Она скоро прилетит. Ах да, — вспоминаю я о просьбе сына, — не забудь забрать Гошу. Он тоже хотел встретить бабулю.
— Этот дамский угодник отбирает у меня последние крохи внимания, — хохочет беззлобно Гордей, а я подхватываю.
Я и подумать не могла, что мой Гоша так быстро найдёт общий язык с мамой Гордея. Он её чуть ли не с первых дней начал называть бабулей. А Василиса Леонидовна тает от моего мальчика.
Она недавно сказала, что всегда мечтала о маленьком внуке или внучке, чтобы видеть, как они растут с самого начала, но сейчас понимает, другого ей и не нужно!
— Он нашёл свою бабулю, — подхватила я веселье Гордея.
— А она — своего ненаглядного внучка, — довольно сказал Соколовский. — Ладно, я тогда пошёл собираться. Тебя заберёт водитель, — последнее Гордей говорит уже серьёзно. — Хотя, может, ты передумаешь ехать к себе? Ну что ты там забыла?
— Нужно проверить квартиру, — улыбнулась я. — Да и если мы хотим на неделю уехать, то важно, чтобы никаких форс-мажоров не случилось.
Гордей кивает на мои слова, а через десять минут его уже нет в офисе. Я заканчиваю свою работу и отправляюсь в нашу старую квартиру.
Даша поступила в университет, в который хотела, и мы должны встретиться с ней у нас в квартире. Я как раз подожду её и всё проверю.
Мы уже несколько месяцев живём в доме, который Гордей и правда подарил мне. Просто живём вместе, и будто так и должно быть. Я иногда вспоминаю прожитые годы до Соколовского и не понимаю, как могла всё это время жить без него?
Хотя начинаю осознавать, что жила я только ради детей. Ради того, чтобы у них было всё и чуть больше. Старалась заменить им и маму, и папу.
А сейчас… Гоша с удовольствием проводит время с Гордеем, как и наоборот. Я даже не знала, что мой строгий босс умеет разбираться в технике. Но то, какой они развернули гараж с сыном — пугает.
Войдя в квартиру, я поняла, что за эти несколько месяцев она стала для меня чужой. И вроде процесс переоформления идёт полным ходом, но слишком долго, как оказалось.
Воронов, на удивление, даже звонить перестал. Хотя в первые два месяца это было настоящее издевательство. Будто психологическая атака. И только когда Гордей начал брать трубку на каждый его звонок, он успокоился.