Лина Мак – Случайные. Женщина, как и беда, не приходит одна (страница 3)

Сынок повторяет моё движение, только ещё и руки раскидывает в разные стороны. Поворачиваю голову в его сторону и замираю на мгновение. Сердце пропускает удар, а я ловлю себя на мысли, насколько сильно люблю этого несносного мальчишку, настолько же сильно ненавижу его отца.

— Мам, ну дядя Дима скоро приедет, а ты всё ещё спишь, — взмолился сын, поворачивая голову в мою сторону и пронизывая меня серьёзным взглядом. — А потом ты скажешь, что это из‑за нас ты не успела собраться.

— Сынок, ну вот скажи, не можешь ты выбрать более мирный вид спорта? — простонала я и всё же заставила себя встать с кровати, от души потянувшись и размяв затёкшие мышцы.

— Мамуль, ну а кто тебя будет защищать, если не я? — совершенно спокойно ответил мне Макс и перевернулся на бок, подпирая голову рукой. — И, между прочим, ты сама сказала, что бокс — это ещё по‑божески.

Сказала, потому что всё, что выбирал мой мальчик, вводило меня в панику. Чем он только не хотел заниматься! Но главным критерием было, чтобы это обязательно была борьба.

— Ой, совсем забыл сказать, что через две недели турнир по шахматам! — весело добавляет сынок, а я только и могу, что глаза закатить.

— Хитрец и подхалим, — отвечаю ему и, прихватив из шкафа брючный костюм тёмно‑зелёного цвета и блузку, развернулась к Максу. — А теперь вали из материнской комнаты. Дай мне привести себя в порядок.

— Ох уж эти девчонки, — театрально вздохнул Макс и, покачав головой, пошёл на выход.

— Какой талант пропадает, — подколола сына. — А ты не захотел в театральный кружок?

— Мама! — возмутился сынок и быстро выскочил из комнаты со словами: — Я тебе кофе сделал и даже яичницу пожарил.

— Спасибо! — крикнула в ответ и поймала себя на улыбке.

Мой мальчик. Луч света в самое тёмное время моей жизни. Или, может, это напоминание мне о том, кто сломал во мне всё, чтобы я выстроила себя новую. И я же выстроила.

Теперь я — Аглая Эдуардовна Соловьёва, редактор «Криминальной хроники»: бумажного и интернет‑издания с охватом аудитории в несколько сотен тысяч. А также с репутацией старой девы, стервы, суки, которая может вытрясти любое дерьмо даже из тех, кто на первый взгляд кажется приличным человеком.

И сейчас я с нашим программистом готовлю сенсационное разоблачение одного влиятельного чиновника в городе, который так и не смог стать для меня родным, но помог пережить тот период жизни, когда я пыталась собрать себя по кусочкам.

— Соберись! — шиплю своему отражению, зло глядя в глаза. — Подумаешь, сон. У тебя намного важнее планы сегодня. Соревнования сына.

— Народ, вы что, дрыхните ещё? — слышу громкий бас брата и стук входной двери.

— Мама, да! — громко отвечает сын Димке.

— Предатель, — фыркаю я, но снова улыбаюсь.

Придирчиво осматриваю своё отражение. Холодный взгляд, идеальные черты лица, лёгкий макияж, костюм, который подчёркивает стройность, но не перебарщивает. Волосы ровными волнами ложатся на спину и плечи. Киваю сама себе и иду на кухню, где уже весело и с энтузиазмом обсуждаются сегодняшние соревнования моего сына.

— Привет, сестрёнка, — весело здоровается Димка и, быстро подскочив, чмокает меня в щёку.

— Ты что, ещё больше стал, Дим? — рассматриваю брата, подходя к столу, где стоит моя чашка кофе.

— Сестрёнка, а ты когда меня последний раз видела? — возмущённо смотрит на меня брат, но это длится ровно секунду.

Димка быстро возвращает свой привычный образ «своего парня». Макс тянется к нему и в чём‑то даже копирует. А я… Я благодарна, что у моего сына есть такой замечательный дядя, который иногда напоминает по возрасту Макса.

— На прошлой неделе, — отвечаю брату и совсем не ожидаю того, что мои мальчики дружно начнут хохотать.

— Мама, ты даже голову не подняла, когда дядя Дима привёз меня с тренировки, — хохотнул сын.

И в этот момент мне на почту пришло письмо от Сергея, моего программиста. Я на автомате открыла его, и первое, что мне попадается на глаза, заставляет напрячься. По спине пробежал давно забытый холодок.

«Письмо удалиться через десять минут. Ссылку скопируй и сохрани в облаке, куда я тебе вчера открыл доступ. Будь осторожна с этим, Сола».

— Мам, ты идёшь? — голос Макса вырывает меня из оцепенения. — Мы опаздываем!

Я быстро делаю, всё что написал Сергей в письме, стараясь унять дрожь в руках. Это же не просто компромат, это бомба! И я сделаю так, чтобы она взорвалась в ближайшее время. Ненавижу таких людей!

— Иду, милый, — отвечаю как можно спокойнее. — Уже иду.

Стадион гудит, переполненный родителями, тренерами и болельщиками. Я стою у бортика, сжимая в руках телефон, и неотрывно слежу за Максом. Он сосредоточен, собран, весь в предвкушении боя. Димка рядом хлопает в ладоши и что‑то кричит, подбадривая племянника.

Бой проходит как в тумане. Я вижу, как Макс двигается, уклоняется, наносит удары. Он хорош, чертовски хорош. И когда судья поднимает его руку в знак победы, я не могу сдержать слёз радости.

— Ты видела? Видела, как он их сделал?! — Димка хватает меня за плечи и крепко сжимает в медвежьих объятиях. — Гордись, сестрёнка. Макс будет самым крутым пацаном на районе.

И я не могу с этим поспорить. Как бы не старалась его склонить в другое русло, его всё равно тянет туда, куда зовёт кровь.

Мы ждём Макса у раздевалки. Он выходит, раскрасневшийся, счастливый, с медалью на шее.

— Мам, я сделал это! — кричит он, бросаясь ко мне.

Я обнимаю его крепко‑крепко, вдыхаю запах пота и победы, и на мгновение мир кажется идеальным.

— Поехали домой, герой, — шепчу я. — Отпразднуем как следует.

Макс кивает, но вдруг замирает:

— Мам, я забыл рюкзак в раздевалке. Сейчас вернусь! — и не дожидаясь ответа, он разворачивается и убегает обратно.

— Дим, подожди Макса, — прошу я брата. — А я пошла к машине. Телефон сел.

— Опять работа, Сола, — вздыхает брат, но кивает в сторону выхода. — Беги уже. Подожду конечно! Но только ты обещаешь, что дома даже не тронешь свой мобильный.

— Без проблем, — согласно киваю брату и торопливо иду к парковке, достаю зарядку из сумки и подключаю телефон.

Экран загорается, и в тот же миг приходит новое сообщение. Номер неизвестный. Но стоит мне его только открыть, как я понимаю, что мой мир начинает рушиться, как карточный домик:

«Если ты хочешь увидеть сына снова, жди дальнейших указаний. Никаких ментов. Никаких фокусов. Иначе получишь пацана по кусочкам».

Сердце пропускает удар. Руки начинают дрожать так сильно, что телефон едва не выпадает. Я разворачиваюсь и бегу обратно к раздевалкам, на ходу набирая номер Димы. Гудки идут, но брат не отвечает.

У входа в раздевалку стоит охранник. Он хмуро смотрит на меня.

— Вы куда? Здесь уже никого нет.

— Мой сын… Он только что был здесь! Максим Соловьёв, — задыхаясь, выпаливаю я. — Он возвращался за рюкзаком.

— Минуту назад какой‑то парень увёл мальчишку. Сказал, что отец попросил, — отвечает охранник, а я чувствую, как земля уходит из-под ног.

— Как увёл? Какой отец? Что вы несёте? — начинаю задавать вопросы и понимаю, что сейчас просто потеряю сознание.

Внутри всё холодеет. Я достаю телефон, чтобы ещё раз набрать Димку. Но замечаю ещё одно сообщение:

«Без глупостей. За тобой наблюдают».

И никакой подписи. Но я и без неё знаю, кто за этим стоит. Тот, кого мы с Сергеем собирались вывести на чистую воду. Тот, кто, похоже, знает обо мне слишком много.

— Мой мальчик, — задыхаюсь я, а слух улавливает звук входящего звонка Димки.

Я срываюсь на бег. Слышу, как за спиной что-то кричит охранник, как бежит за мной, но я не могу остановиться. Там мой брат и мой сын! Вот только стоит мне завернуть за угол, как я замечаю Димку лежащего в луже крови под головой, а мобильный валяется рядом.

— Дима, — задыхаясь шепчу я и падаю на колени перед братом.

Глава 4

***

Офис на вершине мира. Смешно, но когда-то я начинал с «Дна», а теперь владею «Небом».

Бредовые шмотки, всё самое лучшее и только самое свежее: еда, квартира, дом, тачка и даже девочки.

Всё, что я имею сейчас — это пожизненный труд. Кабала, если можно так преподнести. И, вероятно, я немного переработал, или переезд в новый город сыграл со мной злую шутку, и меня догнала акклиматизация.

В кабинет стучат, и после моего приглашения входит… Снова забыл, как зовут эту мартышку. Они все для меня стали на одно лицо. Длинные ноги, строгие, но слишком обтягивающие юбки, блузки, на которых вечно не застёгиваются верхние пуговицы. А ещё одинаковые губы, глаза, брови. Будто весь мир прогнали через одного пластического хирурга.

— Демид Александрович, ваш кофе, — пропела очередная мадам, которую в ближайшее время ждёт вылет с этого местечка.

Конец ознакомительного фрагмента.