Лина Мак – Леди-босс. Неженское это дело (страница 3)

Или, точнее, нужно сказать — если вернусь. Что-то мне подсказывает, что легко в этот раз не будет.

Я всегда была изгоем в собственном доме, а вот брат мой, Петька, гордостью. Да только эта гордость вытирает ноги до сих пор о родителей. Но зато у него семья, которая живёт в родительском доме, а я неблагодарная! Так и не смогла найти достойного спутника. А они так старалась! Так хотели сделать мне хорошо, что сами не заметили, как сломали.

— Кира, а может, они снова будут тебя сватать? — снова спросила Ада, а меня пробрала дрожь.

— Ну не порти мне настроение, — взмолилась я. — Такой вечер был, хочу его вспоминать подольше.

— Ой, сидишь здесь довольной кошкой, — хохотнула Ада. — И не стыдно тебе?

— Стыдно, у кого видно или нечего показать! — заявила я поучительно, а Ада разразилась заразительным смехом. — Но если смотреть правде в глаза, то да. Будут, дорогая! Это просто боль, когда в голове у маман созрела идея фикс — выдать замуж непутёвую. А я, зараза такая, не поддаюсь.

— Вот же неблагодарная, — усмехнулась Ада, а в глазах мелькнула поддержка.

За это я и люблю эту холодную, расчётливую сучку, как её многие называют. Ада не жалеет, не ноет рядом. Она подаёт руку и помогает подняться, а потом шагает рядом. Так вот мы и шагаем уже очень давно.

Познакомились мы ещё в универе, и там же сначала вели холодную войну друг с другом, а потом поняли, что только мы и можем подать руку помощи. Другие же напоминали нам стаю шакалов, которые всегда ждали свежей крови!

Объявили посадку на мой рейс, а я вздохнула.

— Нужно было тебе ехать к своим сразу с мужем, — заявила Ада, поднимаясь за мной. — Нашла бы какого-то актёришку и показала бы своим, чтобы отстали.

— Плохо ты знаешь моих, — усмехнулась я. — Если родителей ещё и можно обмануть, то бабулю не проведёшь.

Ада вздохнула вместе со мной, и мы снова тихо захихикали. Даже вздыхаем одинаково!

— Всё, я полетела. Если не вернусь, ты знаешь, где меня искать, — улыбнулась Аде и обняла подругу.

— И как тебя на работе отпустили? — спросила она, прижимаясь ко мне.

— Они ещё не знают, только боссу сказала, — коварно улыбнулась. — Я же должна была проверять у всех выполненный фронт работ, а когда они придут на работу, охренеют все.

Так, меня впереди ждёт несколько часов полёта и отдых. Сон мне сейчас не помешает, а то это только в двадцать ты можешь всю ночь гулять и на утро проснуться как огурчик. А когда тебе за тридцать, все быстро меняет полярность. Не спишь ночь, будь готов быть с утра похожей на пузырек!

Но только я прошла в салон самолёта, как замерла, уставившись на того, кого здесь быть не должно.

— Ну что же ты, крошка, ушла и не попрощалась. Плохо тебя воспитали родители, — хрипло произнёс Добрынин и потянул у меня из рук сумку с ручной кладью. — И какое у тебя место? Надо же! — наигранно восхитился этот нахал. — Рядом со мной.

— Ты что здесь делаешь? — зашипела я, делая шаг почти вплотную, но сумку свою не отпускаю.

— Видишь, ты уже сама знаешь, что нужно делать, Кира, — довольно произнёс Добрынин моё имя, будто пробуя его на вкус, и провёл пальцами по щеке, поправляя прядку волос. — Но ты меня обидела. Оставила без сладкого, дорогая. А я не привык просыпаться один.

— Илюша, ты кому втираешь! — не удержалась я и повысила голос. — Что тебе нужно?

Ох, лучше бы я молчала!

Глава 5

Это был самый длительный перелёт в моей жизни! Такого испытания у меня не было никогда. Вот как мужчина одним своим присутствием может вывести из себя? И ладно, если бы он просто сидел рядом, так нет же! Добрынин сделал эти несколько часов невыносимыми. Он был со мной везде! Провожал к туалету, заказывал кофе, даже завтрак нам принесли по его заказу!

И вот сейчас, когда я уже увидела родные просторы и самолёт приземлился, его поведение стало пределом для моей расшатанной психики. А ведь я работаю с мужчинами и давно научилась держать себя в руках. Почему же этот не попадает в иммунитетную категорию?

— Сиди! — не дал даже подняться с места Добрынин и придавил обратно рукой, даже не оборачиваясь ко мне, что-то внимательно изучая в планшете.

Мне кажется, что если бы мы летели в частном самолёте, то он бы меня привязал к креслу. Но даже его манера вести себя, когда рядом дама кипит, бесит!

— Я тебе не собачка! — зашипела я и порадовалась, что даже в небольших самолётах есть бизнес-класс, и нас слышит минимальное количество людей.

И только после моих слов Илья перевёл на меня совершенно спокойный взгляд. Но это нихрена не успокоило.

Я не люблю настойчивых мужчин. Мне не нужны отношения и вся эта дичь о том, что он мужик, а я должна сидеть дома. Всю жизнь это слушала! А этот экземпляр сильной половины человечества только так и считает. По его уверенному, даже ласкающему, взгляду это отчётливо читается.

— Хуже, Кира, — ответил Илья и на удивление ласково улыбнулся. — Ты ведьма. Вот скажи мне, почему я должен сидеть здесь и слушать твоё шипение? — он задал вопрос, а я задохнулась от возмущения.

— Аналогичный вопрос! — возмутилась и придвинулась ближе к этому нахалу, который так и не убрал ещё своей лапищи, которой поперёк меня держит.

— Потому что ты меня заводишь, — ответил Добрынин.

Мгновение, и моё горло уже в захвате его руки. Он не сжимает, но держит так, что я не могу вырваться. Большим пальцем гладит скулу, а глаза бегают по лицу и каждый раз опускаются на губы.

Вот как он это делает? Зачем он показывает свою власть? И самое паршивое, что внутри меня что-то откликается на все эти его замашки!

Но стоит Добрынину только склониться к губам, как я отдёргиваю голову вбок. Он касается щеки горячим поцелуем и рычит.

— А я думал, показалось, — выдыхает в ухо. — Но я терпелив.

— Не понимаю, о чём ты, — говорю ровно и даже горжусь тем, что могу спокойно ответить Добрынину.

Никто не имеет права рыться во мне! Давно выучила, что стерва — самый идеальный костюм. Всегда сидит как нужно, никогда не жмёт и всех бесит. Тройное комбо!

— Мы прилетели, — говорю Илье. — И я очень хочу покинуть этот самолёт одна. Ты мне и так все планы испортил.

— Один-один, крошка, — улыбается Илья и всё-таки убирает руку от меня. — Так куда мы едем?

Я смотрю на покидающих самолёт людей и не сразу улавливаю слова Добрынина, но, как только они мне доходят, становится не по себе.

— Ты — понятия не имею, — отвечаю я, но злость так и не могу скрыть. — А я еду по делам.

— Так и я приехал по твоим делам, — добивает меня Илья, заставляя снова посмотреть на него.

— Если ты возомнил себя бессмертным, то я тебя разочарую, — сказала и попыталась даже улыбнуться, но от напряжения свело челюсть. Хотя это и к лучшему. Зачем показывать себя лучше, чем я есть на самом деле! — В этой местности я выживу, а вот ты – не обещаю. Так что давай сейчас решим всё, пока ты не совершил глупость. Ты остаёшься в самолёте и возвращаешься в свою прежнюю жизнь альфа-самца, а я остаюсь в своей. Никто никому ничего не должен. Я не из тех, кто будет тебе в рот заглядывать и ждать, когда же ты позвонишь. Мы взрослые люди и знаем, для чего созданы мужчины и женщины.

— Вот пока ты не начала говорить, я ещё мог подумать, что совершаю глупость, — спокойно ответил Илья и так же спокойно убрал планшет в свой портфель. — Иногда женщине лучше молчать.

Он поднялся со своего места и открыл отсек для ручной клади. Достал мою сумку и свою. Отошёл в сторонку и кивнул в сторону выхода.

— Идём, крошка. Остались только мы в самолёте. Не будем задерживать людей.

Как я не заорала, понятия не имею. И ведь самое паршивое, он видит, что выводит меня из себя, и продолжает это делать.

Может, я бы была спокойнее, если бы ехать не в родительский дом! Но это станет приговором, если сейчас Илью увидит кто-то из тех, кто знает меня.

И только мы спускаемся с трапа, как к нам подходит мужчина в костюме и сразу забирает вещи у Добрынина.

— Добро пожаловать, Илья Захарович, — заговорил водитель, а я содрогнулась от звука этого голоса из прошлого. — Куда вас отвести?

— В усадьбу Зотовых, — уверенно заявил Илья и, развернувшись, потянул меня на себя. — Еду знакомиться с будущими родственниками.

— Хорошо, — кивнул Иван и бросил на меня только мимолётный взгляд таких знакомых и одновременно таких чужих зелёных глаз.

А у меня в памяти пробежала молоденькая девочка восемнадцати лет, которая слушала клятвы любви на берегу лесного озера, а потом сгорала в агонии боли и предательства.

Вот тебе и первые скелеты полезли из старых платяных шкафов, протягивая ко мне свои костлявые руки!

Глава 6

— Батюшки, да это же наша Кирюха пожаловала! — громко крикнула бабуля и помахала нам с широкого крыльца родительского дома.

Седовласая худенькая женщина семидесяти пяти лет сидит в кресле-качалке, на ней элегантный шерстяной брючный костюм, разноцветная шаль и в руке мундштук с сигаретой.

— А этот великан за твоей спиной — охранник или носильщик? — сразу же спрашивает бабуля, не давая мне и рта открыть.

— Три в одном, — отвечаю ей с улыбкой, но тут взгляд бабули меняется.

— А этот что здесь делает? — холодно произносит бабуля

— Здравствуйте, Маргарита Павловна, — впервые за время нашей поездки подаёт голос Иван. — Я привёз ваших гостей.

— Привёз, молодец. Теперь пошёл вон! — зло бросает бабуля, и я сразу вспоминаю, насколько она умеет быть прямолинейной.