Лина М. – Василиса Ужасная, или Вася, открой дверь в Сказку! (страница 5)

– Через пару дней вернусь с ответом на мой вопрос, – крикнула восторженная Васька, неловко вскарабкавшись на скользкую золотисто-красную чешую, покрывшую спину Драго.

– Держи свой термос! – крикнул ей дед Женя, перекрывая свист ветра от хлопающих крыльев. – Он тебя напоит-накормит, и тяжёлую дорогу поможет легче перенести! Да и сапоги мои, скороходы, лови!

Василиса успела кивнуть головой, подхватив термос с сапогами, и они скрылись в бездонной черноте беззвёздной ночи.

– Боюсь, Васька не удержится на спине моего Драго, при такой-то скорости, – заметила Мишель, оставшись на кладбище наедине с дедом Женей.

– Не боись! Удержится! Ей материнский термос поможет, да скороходы мои пришпорят её к спине твоего любимого. А ты бы поменьше болтала языком, Демоница. Я плачу тебе не за то, чтоб ты на мою Васю сразу всю правду вывалила, – проворчал Бессмертный.

Примерно через восемь часов, Драго приземлился со своей ношей на спине неподалёку от китайского города Лхаса, бывшей столицы Тибетского независимого государства. Спящая Василиса открыла глаза, и восхищению юной девушки не было предела. Перед её взором расстилалась современная магистраль, освещенная неоновыми фонарями, с буддийским величественным храмом, который, казалось, парил над землёй, на фоне безмолвных гор с заснеженными вершинами. По ярко-синему небу плыли редкие, но грозные облака, напоенные чистой влагой.

– Дальше ты должна идти одна, – мрачноватый голос Драго вернул Ваську с облаков на землю. – Это не мой путь. Твой! Я подожду тебя здесь. И отвезу обратно, к твоему деду, ровно через сутки.

– Как далеко отсюда до кельи монахов-отшельников? – поинтересовалась слегка разочарованная Вася.

– Недалеко. Всего лишь в двух часах езды, на попутке, – ответил Драго. – После пройдёшь по тропинке вверх. Там, на самом верху, ты и найдёшь монаха-отшельника, одиночку. Увидишь его и садись с ним рядом, но ни о чём не проси. Ты должна провести с ним вместе почти двенадцать часов. Без еды, питья и без сна. Только потом у тебя появится право задать ему твой вопрос.

Василиса кивнула, но не стала ждать попутную машину. Ей захотелось прогуляться, чтобы размять затёкшие после долгого полёта ноги. По дороге она спрашивала случайных редких прохожих о том, как ей найти того монаха. Надо сказать, что Василиса прекрасно знала китайский язык, которому её обучал дед Женя. Как, впрочем, и многие другие иностранные языки тоже.

Юная девушка прошла по парящей дороге, вдоль светлых келий с красными крышами, построенными внутри живописных пещер, созданных самой Матушкой-Природой. Она проходила по качающимся от легкого порыва ветра мосткам, висящим над пропастью между пологими склонами. Видела скалистые бездонные обрывы. Любовалась божественной красотой небес. И вдыхала широко раздутыми ноздрями свежий можжевеловый запах немногочисленных деревьев, попадающихся ей на пути.

Не сразу, но Василиса свернула на нужную ей тропинку. Пятьсот метров прошла вверх, по вертикальному склону, и заметила одиночную пещеру, в глубине которой она заприметила точно такую же конусообразную шапку, которая была надета на голову её деда Жени, когда он спасал маленькую Васю.

Василиса вошла внутрь пещеры. Когда глаза привыкли к темноте, она поняла, что шапка лежала на прохладном полу; отдельно от хозяина. Сам монах-отшельник сидел с непокрытой головой, прикрыв глаза, в бесформенной одежде, с завязанными рукавами и, такими же, укрывающими ноги отшельника от нескромного постороннего взора, штанинами, крест-накрест связанными друг с другом. Монах лениво приоткрыл один глаз и, не обращая внимания на входящую, снова зажмурился, раскачиваясь из стороны в сторону, в позе лотоса.

Вася села напротив него, точно в такую же позу. Прикрыла глаза и, от усталости, отключилась на неопределённое время. Ей приснился хороший сон, в котором она снова была маленькой девочкой и жила вместе со своими обоими родителями в их небольшой, но уютной квартирке в Петербурге. Сон был настолько реален, что, проснувшись и поняв, что это всего лишь сон, Василиса немного всплакнула.

Затем она украдкой посмотрела на монаха-отшельника и почувствовала, что страшно голодна. Девушке показалось, что монах тоже спит. Она достала свой пустой термос, в который дедушка Женя наливал собственными руками её излюбленный отвар, зажмурила глаза и сконцентрировалась на образе деда. Вскоре она услышала бурление-шипение концентрата, вновь заполнившего термос-матрёшку до краёв, и сделала пару больших глотков, не открывая глаз. Удивительно, но Василиса тут же почувствовала, что она сыта, довольна и спокойна. Словно дома побывала. В то же мгновение она провалилась в сон, без сновидений.

Выспавшись и с наслаждением потянувшись, Василиса взглянула на часы, что ей, на время путешествия, одолжила Мишель. То были необычные часы. Часы показывали не только, который час. Но и который день. И который год. И измеряли давление. И считали количество шагов. В общем, Вася поняла, что с момента её прихода в пещеру прошло почти двенадцать часов, и ей пора бы отправляться в обратный путь. А она так и не узнала того, что хотела узнать. И для чего прилетела на Тибет. И пришла в эту келью. К этому монаху-отшельнику. Который, по-прежнему, молчал и спал. Или делал вид, что спит.

Тем временем, монах-отшельник пошевелился и уставился на Ваську так, будто видит её впервые. Вася почувствовала себя не в своей тарелке, но тут же взяла себя в руки, вспомнив, для чего она сюда пришла.

– Я хотела бы найти моих родителей, – выпалила на едином дыхании Василиса. Собственный голос показался девушке неподобающе громким и чужим в этом скромном Уединении Отшельника. Но она продолжила: – Дед уверяет, что они умерли. Но я не верю!..

– Все мы бессмертны, – скрипуче-напевно прошелестел голос пожилого монаха, который давно ни с кем не разговаривал. – Ищи твоих родителей там, где Зелёный цвет. В Чертограде, на болотах, что ведут в сторону Боли и Ужаса.

– Вы хотите сказать, в доме зелёного цвета? – переспросила взволнованная Василиса, вспомнив Эрмитаж, который она в далёком детстве посещала вместе со своей мамой. Вот только какое отношение Эрмитаж имеет к родителям Василисы?..

Васька хотела бы ещё о многом расспросить монаха-отшельника, но тот снова сомкнул свои веки и замолчал, раскачиваясь из стороны в сторону. Как змея, под звуки несмолкающего ветра. Приближалась гроза! Девушка, в последний раз, взглянула на фигурку монаха, потом на потемневшее, обезображенное тучами небо, и, раздосадованная, выскочила из кельи. Не помня, как, юная девушка пробежала весь обратный путь до Драго буквально за один час, взобралась ему на спину и, отягощённая недобрыми предчувствиями, успела заметить, насколько стремительно исчезла почва под её ногами. А Тибет скрылся от её пытливого взора.

Глава 5

Глава 5. ПОБЕГ.

– Вася! Васенька, ты где? – Мишель ударом носка своего начищенного до глянца сапога распахнула дощатую дверь избушки, не обращая внимания на ворона, что притулился на тщательно покрытой соломой крыше и, казалось, дремал, нахохлившись. Она знала, что двери домика деда Жени и его внучки никогда не запирались на засов.

Девушка заглянула в коридор. Никого. Быстрым шагом дошла до кухни. Пусто. Мишель разглядела в полутьме большой комнаты швейную машинку, за которой так любила работать Василиса, и аккуратно сложенную очередную рубашку, только что сшитую внучкой для её Бессмертного деда.

А Вася запихнула свои бесхитростные пожитки в небольшой походный рюкзачок, с трудом застегнула серебристую змейку молнии и уселась прямо на холодный пол. Она растерянно разглядывала комнату, в которой она провела десять лет своей жизни: ей почудилось, что, будто бы в знак прощания, покачнулись берёзовые стол и стул, которые дед соорудил специально для неё; заскрипела большая железная кровать, украшенная шерстяным покрывалом, которое она же сама недавно расшила драгоценным жемчугом; зашевелились несколько золотых иголок на столе и открыли свои страницы пара книжек с Магическими Заклинаниями и Книга рецептов, собранных её бабушкой Марьей-Искусницей.

Только книга Стивена Кинга «Кладбище домашних животных» неподвижно лежала на столе, выбиваясь из привычной для Васи обстановки и не вписываясь в её круг повседневных увлечений. Эту книгу подарила на День рождение хозяйке дома Мишель. Та самая Мишель, которая теперь подбивает её на побег из дома.

Допустим, дом, больше похожий на избушку без окон и дверей, не совпадал с обычными представлениями любого человека о родительском доме. Да и сам дед Женя был необычным и не всегда понятным Василисе. Но в доме царили своеобразный уют, спокойствие, а главное, – искренняя привязанность и забота деда к любимой внучке. Вполне возможно, Вася позже пожалеет о своём побеге из Благовещенска, без ведома деда.

Где-то вдалеке что-то с грохотом стукнуло, и потревоженные стены дома недовольно заходили ходуном, эхом перешёптываясь друг с другом: «Мишель? Мишель…»

«Почему ты, Изба, всегда поворачиваешься к Мишель распахнутой дверью?!» – спросила слегка раздосадованная Вася у дома. В ответ: тишина. Всё вернулось на свои привычные места и смолкло. Даже пауки, помогающие Васе вязать шарф на предстоящую зиму для деда Жени, быстро замаскировали свои паутины оконной занавеской и ретировались подальше от посторонних глаз. Послышался стук в дверь комнаты, скромно расположенной в углу гостиной залы и больше похожей на кладовку.